Здравствуйте, дорогие читатели.
В нашей культуре такие глыбы, такие вершины, к которым страшно даже прикасаться. Их творчество — это почти икона, канон, который, кажется, нельзя ни трогать, ни переделывать. И главная из таких вершин — это, конечно, песни Владимира Высоцкого.
Многие пытались их исполнять. Но чаще всего это выглядело как слабое, неубедительное подражание. Потому что для того, чтобы петь Высоцкого, мало иметь голос. Нужен нерв, нужна ярость, нужна судьба.
И особенно это касается одной из самых его «мужских», самых страшных и откровенных песен — «Бокала». «Так дымно, что в зеркале нет отражения...». Это не просто песня. Это крик мужчины, стоящего на краю бездны. И вот недавно один из наших самых ярких артистов, Максим Аверин, сделал то, на что решались единицы. Он не просто спел её. Он бросил ей вызов.
Пугачёва, Влади и «женский» взгляд
Давайте вспомним. До Аверина было, по сути, всего две знаковых женских интерпретации этой песни.
Марина Влади, его жена, его муза.
Она пела «Бокал» с тихой, почти смиренной женской тоской. Это был взгляд со стороны. Взгляд женщины, которая с болью и любовью смотрит на своего гениального, саморазрушающегося мужчину.
Алла Пугачёва. Она пошла другим путём. Она превратила песню в настоящий театральный номер, в бенефис сильной, гордой женщины. Это было ярко, это было мощно. Но многие поклонники Высоцкого так и не приняли её версию. Говорили: «Это мужская песня!», «Она маскирует недостаток энергии театральщиной», «Переигрывает!».
И вот, после этих двух женских попыток, казалось, что тема закрыта. Что никто больше не посмеет прикоснуться к этой святыне.
Поступок Аверина: не спеть, а прожить
И тут на сцену в свой юбилейный вечер выходит Максим Аверин. И начинает петь «Бокал». И с первых же секунд ты понимаешь: это не просто «исполнение». Это — поступок.
Что он сделал? Он, во-первых, вернул песне её изначальную, мужскую, злую энергию. Без надрыва, но с какой-то стальной прямотой в голосе.
Во-вторых, он не побоялся вступить с Высоцким в диалог. В музыкальных проигрышах он не молчал. Он читал короткие, страстные, яростные монологи, которые не заглушали, а наоборот, усиливали напряжение песни. Это был уже не монолог одного человека. Это был диалог двух эпох, двух судеб.
И в-третьих, он превратил песню в настоящий мини-спектакль. Вместе с молодыми актёрами, через пластику, через пантомиму, он создал на сцене живой, дышащий мир этой песни. Мир, где дым, боль, любовь и смерть смешались в одном бокале. Зал, говорят, взорвался овациями. И я понимаю, почему.
Вместо финала: право на диалог
Так что же сделал Аверин? Он «перепел» Высоцкого? Нет. Он посмел быть не лучше и не хуже. Он посмел быть другим.
Он не побоялся взять на себя эту колоссальную, почти невыносимую энергию и пропустить её через себя, через свою актёрскую природу. Он не пытался подражать. Он искал свой собственный ответ на те вопросы, которые задал Высоцкий.
И, на мой взгляд, это и есть признак большого, настоящего Артиста. Не того, кто боится прикоснуться к иконе, а того, кто не боится вступить с ней в живой, честный и порой очень болезненный диалог.
Настоящее искусство — это не музейный экспонат под стеклом. Оно живёт, пока есть те, кто не боится вдыхать в него новую жизнь, новую боль и новую страсть. И Максим Аверин своим поступком доказал, что он — именно такой, живой и бесстрашный Артист.
А вы как думаете, дорогие читатели? И чья версия «Бокала» вам ближе — мужская, яростная, или женская, трагическая?
Очень жду ваших размышлений.
Удачи вам и до встречи!
С уважением, Дмитрий.
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: