Запись первая. 1 декабря.
Календарь показывает первый день зимы. Рука сама тянется к коробке с мишурой. Коллеги, вы знаете этот момент, когда смотришь на блестящий пучок и понимаешь: всё. Поехали. Наши следующие три недели - это сплошной новогодний аврал, где каждый день - это битва. Битва за стихи, за синхронность снежинок и за то, чтобы Петя Зубков не съел бороду у Деда Мороза раньше времени.
Запись вторая. 5 декабря. Украшаем группу.
Украсить группу к Новому году - это не «повесить шарики». Это квест на выживание с элементами паркура и абсурдного театра.
— Дети, давайте сделаем гирлянду из колечек!
Через пять минут: гирлянда длиной в три кольца, остальные кольца - на полу, на головах, в носу у Сережи. Один ребёнок плачет, потому что не может разомкнуть звено. Второй плачет, потому что разомкнул все. Третий сидит внутри гирлянды, как в коконе, и заявляет, что он «куколка-бабочка».
Ёлка. О, священное действо! «Дети, вешайте аккуратно! По одному шарику!» Шарики вешаются гроздьями на одну ветку внизу. Верх ёлки украшает одинокий бумажный флажок с рисунком «паровоз-какашка». Мишуру дети воспринимают как оружие массового поражения. Через полчаса группа похожа на логово гигантской блестящей амёбы. Я стою посреди этого блеска с куском скотча на лбу и чувствую себя капитаном тонущего корабля, который почему-то весь в люрексе.
Запись третья. 10 декабря. Репетиция утренника.
Репетиция - это когда понимаешь, что все твои педагогические методики были наивной иллюзией.
— Дети, мы - весёлые снеговики! Поднимаем ручки! Топаем ножками!
Половина снеговиков садится на пол и начинает ползать, изображая, как они «тают». Вторая половина, вдохновившись словом «топаем», устраивает конкурс на самый громкий топот. Миша, исполняющий роль Зайца, вдруг заявляет, что он теперь Тигр и будет всех кусать. Принцесса-Снегурочка (Катя) в истерике, потому что «юбка колется».
Музыкальный руководитель, светлая душа, пытается играть «В лесу родилась ёлочка». Дети эту музыку не слышат. У них внутри играет свой саундтрек, похожий на музыку из фильмов про зомби-апокалипсис.
Моя задача как воспитателя - не поставить танец. Моя задача - физически удерживать в пространстве зала хотя бы 70% труппы, пока остальные 30% крушат декорации.
Запись четвертая. 15 декабря. Разговор с родителями.
— Мария Ивановна, а почему моя Анечка не Снежинка, а всего лишь Сосулька? Она дома плачет!
— Марь Иванна, а можно Ване быть не просто Снеговиком, а Главным Снеговиком с отдельной речью? Он у нас одарённый!
— А костюм должен быть именно бархатным? Флис не подойдет? А если он у меня из Испании?
Я улыбаюсь. Я киваю. Я говорю: «Конечно, мы всё учтём». А внутри у меня монолог Гамлета: «Быть или не быть… этому утреннику вообще?»
Запись пятая. 20 декабря. Костюмный кризис.
Шкаф с костюмами - это портал в другой, очень странный мир. Здесь живут: заяц с одним ухом, медведь без головы, семь пар крыльев для пчёлок (пчёл в сценарии нет) и Снегурочка 48-го размера.
Я пытаюсь надеть на Васю (рост 110 см) костюм Снеговика, сшитый на ребёнка 140 см. Вася исчезает. Остается шарообразное существо с грустными глазами. «Я не могу идти, - голосит из недр ваты. - Я упаду».
Нянечка Надежда Петровна, наш спаситель и волшебница, уже час чинит сломанный хобот у Слона (роль второстепенная, но без слона сцена «под пальмой» теряет смысл). Она бормочет что-то про отпуск и Магадан.
Запись шестая (или какая там уже?). 28 декабря. Предпремьерный мандраж.
Всё. Декорации готовы. Костюмы… допустимы. Стихи хотя бы начала знают 60% детей. Завтра - шоу.
Я сижу среди ночи и повторяю: «Главное - не смеяться, когда Дед Мороз (наш физрук Саныч) забудет текст. Главное - не плакать, когда «хоровод» превратится в карусель со сбитыми с ног Снежинками. Главное - успеть поймать Петю Зубкова, который обязательно попробует залезть на настоящую, неискусственную ёлку».
Мы, работники детсада, в эти дни - и режиссёры, и костюмеры, и психологи, и укротители. Мы делаем невозможное: пытаемся организовать праздник для тех, чья стихия - хаос. И знаете что? Самые светлые, самые искренние и самые смешные моменты рождаются именно из этого хаоса.
Когда 31 декабря последний нарядный родитель заберёт последнего уставшего, но сияющего «зайчонка», я выдохну. Сниму свои уши Снегурочки (да, мне тоже достался костюм). И пойму, что этот цирк, это безумие, этот предновогодний аврал - он и есть самое настоящее, живое, пахнущее мандаринами и детством чудо.
С наступающим, коллеги! Выживем.