Вот когда рубиновая капля пробудилась и заворочалась в глубине, выбивая глухими ударами сердца низкие частотные звуки, лишая покоя и сна ночами, тогда я поняла, что время пришло. В видениях шла босиком по колючим камням дорог Ольхона, с нежностью прикасаясь к каждой песчинке. Слезы сами катились по щекам, смывая запутанности и сомнения. Иногда я падала на колени, приникала губами к земле, или подолгу лежала, прижимаясь грудью к замшелым камням. Земля тихо гудела в ответ, ласково убаюкивая, выглаживая мои внутренние противоречия и шероховатости. Во снах я входила в бирюзовую воду и растекалась на атомы, становясь водою, таяла как призрачная пена на поверхности, отражала капельки солнца. И когда ожидание стало почти невыносимым, нашлась моя группа. Та, что ворвалась стремительно, неожиданно - по плану Духов. И дороги простроились единым мигом, заполняя мою пустоту ощущением осознанной решительности и действием. Пока автобус со страждущими озёрного наслаждения вкатывался из реальности в мерность медитативного восприятия, я углублялась в свои видения, вспоминала, оглаживала жемчужные чешуйки своего любимого дракха, мечтая о встрече.
Махайрод несся поодаль, почти не приближаясь к машине. И я боковым зрением наблюдала его пятнистую шкуру и задорной лукой выгнутый хвост. Он привычно сопровождал меня, радуясь свободе и быстроте движения, иной раз забегая далеко вперёд, проверяя открытие дороги и разрешения. А это и точно было удивительное путешествие, которое впервые показало мне тот уровень защит и разрешений, которые сопровождают едущих на Ольхон. И группки туристов, и одиночных путешественников, и почитателей массового отдыха, и ретритных собирателей ценностей ждали хозяева местности. Я несколько раз вздрагивала, ощущая тщательное сканирование физического тела, затем эфирного и астрального. Нет, никто не трогал, не щупал и не пытался как-то влиять. Тонкий хлопок был похож на едва заметный электрический разряд. Будто пробу брали. На что? Это я узнала только значительно позже. Самый крупный узел проверки – Ольхонские ворота. Переправа через поселение Сахюрта, как правило экстремальный вид ожидания. Машин так много, что иной раз они выстраиваются в бесконечную километровую вереницу. Но нашей группе дают карт-бланш. Оплаченная и зарегистрированная группа вне очереди. Мы заезжаем на паром. И пока озёрная вода цвета темного ультрамарина лижет металлическое дно парома, а чайки-попрошайки атакуют пассажиров со всех бортов надрывными просительными криками, я ощущаю напряжённое внимание хранителей перехода. Середина пути тоненько звякнула лопнувшей волной признания. Внутренне накатило чувство умиротворения и радости. Тотем уже бегал по острову, поджидая моей драгоценной физической оболочки. Однако я намерением выслала его вперёд, на место завершающего прибытия. Он быстро сделал несколько широких кругов, чтобы убедиться, что дорога свободна, и мгновенно растворился, переместившись на нужное место. А у меня внутри поднималась волна ликования. Ещё несколько минут я пребывала в том особенном состоянии, когда тело мелко вибрировало от макушки до самых пяток, принимая долгожданные энергии. Едва дождавшись опущенного трапа, метнулась в числе первых на берег, не сдержавшись, скинула обувь и босиком побежала к воде, тут же ласково обнявшей мои ступни. Прямо в брюках зашла почти по колено, оглаживая податливую упругую воду. Не хотелось уходить, казалось, что вот так вечно могу стоять, сознавая как долго ожидала этого первого касания. А потом мы ехали на автобусе по тряской дороге, а моя душа шагала босиком, впитывая каменную стать и силу тел дракхов.
Центр Чаша Чингисхана был именно таким, каким мне показал его тотем на тонком плане. Неброский изящный цветок на тонком стебле. Хрупкий, но гибкий. Большое количество наслоенных друг на друга энергий. Требуется чистка на большинстве астральных и эфирных планах. Регистры перемешаны в вольном порядке. Скорее – задумка тонкой архитектуры, чтобы изначально сбивать настройки всех приезжающих гостей. Размещение в номерах комфортное для физики, тугое и вязкое для астрала, прогибаемое как мембрана на эфирке. Нужна пристройка. Выдохнула все городские энергии и отправилась гулять. Мыс Кобылья Голова своеобразен по энергиям, как и каждое место на Ольхоне. Здесь я ощущала себя будто впервые. Это своеобразный уровень встречной энергии, принявший в свои объятия сразу и довольно бережно. Не иначе как хозяева местности уважены и любимы, вовремя получают положенные им почести. Маленькое озерцо недалеко от базы светится глубоким янтарным оком. Его карстовая ямка в форме сердечка привлекает внимание и кажется беззащитной на фоне крутых острых скальников, испещренных скудной растительностью без единого дерева. А впрочем, июнь месяц покрыл неприютные голые камни цветущим разноцветным ковром малых цветочных многолетников. Я прошла по хребтинкам к утесам, возвышающимся над озёрной гладью. Если смотреть вниз, кружится голова, настолько здесь огромная высота и острые скалы угрожающе нависают над водой. И такой он весь – полуостров, который сверху кажется странным гибким чудовищем, распластанным по водной синеве. Посидела на краю, однако внутреннего успокоения не пришло. Наоборот, тягуче защемило сердце, заколотилось об рёбра. Я встала и перешла в другое место. Отсюда отлично был виден мыс Огой и белоснежная ступа Просветления. Расслабившись, попыталась прочитать несколько знакомых мантр для того, чтобы войти в благостное состояние. Вид действительно открывался потрясающий. Мягкие солнечные лучи, золотящие воду, создавали особенные световые эффекты. Море сейчас казалось совершенно живым, пронизанным миллионами сверкающих плазменных искр. Пёстрый ковер мелких цветочков голубых, фиолетовых, красноватых, жёлтых скрашивали холодность неприютных камней и колючую землю. Мне почти удалось поймать это ощущение благости и гармонии. Спокойно закрыла глаза, надеясь войти в энергию сонастройки… и вновь меня пронзила тяжёлая боль, заставившая сердце упасть вниз. Сознание буквально придавило непомерной тяжестью. Я соскочила с земли, видимо настройка на вечер приезда откладывается. Следовало попробовать это сделать с утра.
Обычные ретритные дела и активное общение с участниками быстро вытеснили все неприятные моменты. Ужин добавил в копилку позитива. Махайрод был отпущен вольным ветром гулять и наслаждаться жизнью. Ночь приняла в свои объятия бережно и… подняла быстрым тычком в бок в 4.30 утра. Протирая глаза от еще незавершённого отдыха, поняла, что работать пора. Быстро собралась, взяла все необходимые инструменты и отправилась на то место, где нежданно сплохело. Обошла по периметру несколько раз, прислушиваясь чутко к толчкам сердца и внезапно обручем наваливающейся тяжести. Боль была почти непрекращающейся, где бы я не ходила, она таскалась за мной по пятам, слегка отставая, то приближаясь. Наконец не выдержала. Попросила Фёдора помочь. Однако, его разум, моментально отзывчиво приходящий мне на помощь, в этот раз пробивался с трудом и издалека. Он что-то подсказывал, но на осознание знание не поднималось, тело стало внезапно вялым и неподатливым. Я скорее рухнула, чем опустилась на круглый голыш в проплешинах ржавого лишайника. И тогда увидела его. Старый шаман в полном облачении. Боковым зрением я едва выхватила его мягкие плавные движения. Смазанная нечёткая фигура обходила сбоку по кривой, принюхиваясь и рассматривая. Внезапно, я ощутила сильный удар в солнечное сплетение такой силы, что задохнулась и закашлялась. А когда пришла в себя, на меня смотрели пронзительные ночные глаза древнего колдуна. То, что шаман был именно колдуном, было ясно как день. Он усмехался, глядя мне прямо в сердце. И молчал. Я тоже молчала. Колдун ждал ответного удара. И я ощутила, как призыв силы изнутри собирает ответную энергию в кулак. И тут наконец, меня достиг отчётливый голос Федора. Он не кричал, но тихий ясный шёпот был громче крика. И я послушалась, остановилась. Легла на землю животом вверх и раскинула руки широко. Чёрная фигура навалилась сверху и, не встретив ответного сопротивления, провалилась вниз. Я долго лежала с открытыми глазами, борясь с приступами тошноты и ожидая либо повторного нападения, либо дальнейшего развития сюжета. Но было тихо. Осторожно поднялась с земли. Отряхнула прилипшие сухие веточки с одежды и вдруг вскрикнула от неожиданности. Среди камней стояла молодая женщина в старинных одеждах с малышом на руках, замотанным в одеялко и внимательно глядела на меня. Призрак покачнулся и растаял будто и не было, а я судорожно выдохнула и решила, что на сегодня с меня достаточно приключений. И работы тоже.
Я ошиблась со словом «достаточно». Загрузки полетели так быстро, что буквально тело трещало от напряжения. По плану стояло посещение Сэргэ. Коновязь - место сакральное и мощное по энергиям, стоянка сильных духов тринадцати нойонов, спускающихся на землю, чтобы слышать вопросы и чаяния человеческие. Однако, меня начинало подташнивать при одной мысли о сакральном месте. Переизбыток хлынувшей энергии диктовал отнестись к организму с особенной бережностью. Но было место, которое буквально требовало присутствия. Это место напротив Хадайской горы Трезубца по дороге в Хужир было ритуальным. Мы частенько останавливались здесь «побурханить», ещё будучи в состоянии обычных отдыхающих. Однако, и тогда место это было связано с особенными состояниями. Ну да не о них рассказ. Пока мы ехали от ретритного центра в сторону Хужира по бездорожью, во мне появилось ощущение, что нам необходимо будет остановиться в этом месте. Уверенность крепла с каждой минутой. Смысла остановки я не видела, так как Трезубец мы проскочили на полном ходу, однако, внутреннее чувство беспокойства не давало мне покоя. Остановка и не планировалась, однако она должна была быть. Так сказали Духи. А это значит, они сделают всё, чтобы остановить машину в этом месте. Так и случилось. Довольно свеженький УАЗ внезапно «закипел» и вышел из строя прямёхонько на нужном Духам месте. Мы высыпались на дорогу как горох из перегревшегося стручка. И каждый побрёл в свою сторону, не забыв, однако, «побурханить» мелкой денежкой у священного места. Ожидание нового транспорта для поездки планировалась не менее получаса. Я потопталась у священного места, и возле нескольких кривых деревцов, увешанных разноцветными ленточками. Не нашла для себя ничего особенного, кроме десятка местных духов, вольно хозяйничающих на дороге. Внутреннее беспокойство росло, а потому не спеша двинулась в горку, чтобы оттуда насладиться видами Трезубца и успокоить разрозненные мысли. Лениво потекли минуты ожидания. Я уселась на пыльный камень, с наслаждением вытянула ноги и предалась медитативным практикам наблюдения за большим коршуном, описывающим широкие охотничьи круги прямо над моей головой. Внутреннее напряжение не отпускало. Коршун спустился совсем низко. Не иначе, как заметил какого-нибудь мелкого теплокровного. Я спокойно следила за его всё сужающимися кругами и пропустила тот самый момент, который потом всё пыталась восстановить в памяти. Внезапно беспокойство стало настолько всепоглощающим, что заставило меня буквально подскочить с места и глянуть вниз. На дороге, прямо возле священного места стояла девушка из нашей группы. Возле неё один из практиков совершал какой-то своеобразный обряд чистки. Слова мне были не слышны. Но на тонком плане я вдруг увидела сгущающиеся лиловые тени вокруг. Было ощущение, что с разных сторон одновременно открылись порталы выходов, и оттуда высыпались странные причудливые завихрения энергий, щупальцами потянувшиеся к работающим. Дальше я уже не помнила себя. Фёдор ворвался в моё тело мгновенно, неожиданно и без прелюдий. Для меня это было первый раз, когда без запроса, без взаимных разрешений, тело стало занято, а дух мой буквально выброшен в свободный полёт. Уже не владея телом, сбежала с горки за мгновение, и дальше мой Дух, полностью лишённый управления телом, окончательно померк в безвременье.
Девчата потом рассказывали, что моё тело странно скакало и прыгало, гнусно ругаясь мужским голосом на каком-то странном и неизвестном языке. Оно размахивало руками, делало какие-то странные движения. Мало того, что я напугала девушку и практика, думаю, что моя фигура выглядела весьма «бесновато» для проезжающих машин, да и для простых ребят из нашей буханки. Успокоился Дух только после того, как было восстановлено спокойствие места. Я пришла в себя через несколько минут, распластавшись на дороге в руках одного из практиков, слава Единому, имеющей опыт по восстановлению связи с Духом. Саднило горло, рот был полон дорожной пыли, руки и ноги буквально сотрясала противная мелкая дрожь. Мне в рот влили молоко, заготовленное для ритуалов подношения Духам и кое-как привели в вертикальное положение. К этому времени подъехала новая буханка, и я поспешила на ослабших ногах быстрее доползти до неё и рухнуть на сидение. Поездка продолжилась, воцарилось тягостное и густое молчание. Но мне было не до сантиментов и объяснений. Фёдор не объяснил, что там произошло, хоть я и пыталась восстановить события. Он ворчливо заметил, что это не моего ума дело. А я с радостью поняла, что привычный контакт наладился. В голове заодно пронеслась задорная мысль: «Так вот какой у тебя голос… а то всё мыслеобразами, да телепатией…». Фёдор что-то проворчал на эвенкийском и замолчал. А я весь остаток поездки пыталась восстановить контакт с телом. Как поняла – зря. Мы остановились возле магазина сувениров. Я степенно, на слабо гнущихся ногах выбралась из машины и пошла осматривать местные сокровища. Как и любая аутентичная лавочка, она содержала привычный набор «бус аборигенов» и что-то ещё по мелочи. Стены украшали бубны ручной работы – небольшие, уютные гармонизаторы пространства. Я с интересом взглянула на них и даже потрогала несколько экземпляров, которые заинтересованные девчата снимали со стены. Однако, несколько текстильных изделий привлекли мое внимание. Я переключилась на обычные девчачьи вещи, как тут же ощутила тот же резкий толчок. Попыталась сопротивляться нажиму, но не смогла. Меня мягко и аккуратно отстранили от управления телом и вышвырнули в пространство. Пришла в себя на улице. После некоего целительного акта с девушкой, надумавшей побить в бубен. Активация ударами бубна для Фёдора была актом призвания. Он вошёл без вопросов и предупреждения. Отработал по какому-то запросу и вернул мне тело во вполне пригодном состоянии, без тряски и ажиотажа, только спина нещадно болела, будто я на грудь приняла мешок картошки. Как поняла, примерно так и было. По рассказам девчат, моё тело браво закидывало себе на грудь девушку плотного сложения и во время акта исцеления чудесно удерживало её в состоянии запрокинутой назад дуги в опоре на собственный многострадальный позвоночник.
На сэргэ я ехала молчаливой и угнетённой. Было непонятно, что ещё случится с моим телом. Фёдор загадочно молчал. А я внутренне то злилась, то испытывала странное сожаление от происходящего. Мыс Шаманка встретил порывистым резким ветром. Ледяное дыхание Сармы забиралось под куртки, костяными пальцами выстукивало грудную клетку. Солнечный июньский день моментально превратился в капризный март. Кто был одет потеплее потихоньку двигался в сторону сакрального места. Благо тут было куда идти и что посмотреть. Я пребывала в раздумьях. По ощущениям, мне на сэргэ идти нежелательно. Так говорило моё тело. Однако, есть ещё и групповое влияние. Нам раздали цветные хадаки, и неспеша двинули в сторону коновязи. Я шла потихоньку, осторожно прислушиваясь к входящим энергиям. Они были разномастные, с бесчисленными наслоениями и странными закручивающимися нитями. Такое количество ярких калейдоскопных энергий я вообще давно не ощущала в пространстве. Даже ретритный центр, принимающий многочисленные группы круглый год, и тот не мог похвастаться таким разнообразием пластов и оттенков вибраций. От мощного энергетического шума у меня вначале заложило уши, а потом давление перекинулось на черепную коробку, сдавив её обручем. Я попыталась стряхнуть состояние. В ушах зазвучали ритмичные шаманские напевы, отголосок сотен бубнов вибрировал на разные голоса. В груди сделалось жарко и захотелось прыгать и танцевать от какой-то одуряющей и сбивающей с ног энергии. Пространство двигалось и менялось, съезжая пластами на пласт, цвет неба чередовался, сама небесная чаша несколько раз совершила переворот, будто её пихали с разных сторон. Я едва устояла на ногах, борясь с подступающей дурнотой. Приняла решение быстро повязать хадак и двигать ходом обратно, как вдруг девушка практик, которая проводила не санкционный обряд очистки напротив Хадайской горы, подошла и тихонько что-то спросила. Фёдор вырвался на свободу моментально. Было ощущение, что его плотность просто развалила меня на куски, оторвав часть моей плоти и присвоив её себе. Мой Дух силился войти обратно, но властная часть моего друга отодвинула меня в сторону и занялась какими-то собственными изысками с энергиями девушки. Однако, я, что говорится, закусила удила. Моя телесность переходила из рук в руки. Вспышками помню, как моё тело уводили в сторону. Заниматься работой с духами на сэргэ это примерно так же, как проявлять неуважение к месту. Затем мое тело, простираясь на земле, ползло на коленках к сакральному месту, на ходу проливая слёзы древнего раскаяния и лобызая песок. Невидящими от слёз глазами, оно завязало хадак и так же ползком задом медленно удалилось за границы. Здесь Фёдор расслабился, будто выполнил часть своей важной миссии, и моё давление стало достаточно сильным, чтобы окончательно вытеснить его из собственного тела. Частично приходя в себя, дышала холодным ветром, выдувая странные помрачения и потери памяти. Обернулась спиной к сэргэ и решительно зашагала прочь. Нужно было серьезно обсудить всё с другом.
Вечером мы помирились, если можно так назвать соглашение, которое выработали после длительных переговоров. Мы работаем вместе. Моё тело принадлежит мне. И я отдаю его в работу на условиях безопасного и экологичного сотрудничества. И в любой момент могу отказаться от работы, если посчитаю наше взаимодействие неприемлемым для себя либо тела. С тех пор наше дружеское соглашение работает во благо нам обоим и пространству.