— Чьи это трусы?! Чьи, я тебя спрашиваю?! — Света трясла кружевным стрингом перед носом мужа так, будто это был флаг капитуляции. Красный, синтетический, дешевый лоскуток ткани, найденный ею минуту назад под диваном в гостиной. — Это не мои! Я такое г...но не ношу! У меня хлопок или бесшовное белье, а это что? Резинка от трусов, которой только помидоры подвязывать!
Руки у нее дрожали. В висках стучало так, что казалось, сейчас лопнет голова. В носу засвербило от запаха дешевого табака и чужих духов — приторно-сладких, как прокисшее варенье. Этот запах стоял в квартире уже неделю, но Света гнала от себя дурные мысли. «Показалось», «соседи курят в вентиляцию».
Ага. Показалось.
Коля сидел на кухне, в одних семейных трусах в горошек, и лениво ковырял вилкой в банке с килькой в томате. На столе, прямо на клеенке с лимонами, которую Света купила месяц назад, валялись крошки хлеба, скорлупа от семечек и пустая пивная банка.
Он даже не поднял головы.
— Ну че ты орешь? — буркнул он, отправляя в рот рыбу. Томатная паста капнула на его волосатую грудь. Он размазал ее ладонью. — Ленкины, наверное. Она ж вчера тут ночевала.
— Ленкины?! — Света задохнулась. — Твоей сестры? Которая «на недельку» заехала полгода назад? Которая должна была съехать, как только у нее в новостройке штукатурка высохнет?
— Ну да. — Коля зевнул, обнажив желтые прокуренные зубы. — У нее там бригада запила, ремонт встал. Куда ей идти? На улицу?
— На улицу! — взвизгнула Света. — Именно туда! Коля, ты понимаешь, что она водит сюда мужиков? В нашу квартиру! Пока я на сутках в больнице пашу, она тут притон устроила!
— Какой притон? — Он наконец соизволил посмотреть на жену. Взгляд мутный, с поволокой. — Заходил к ней вчера Виталик, коллега. Посидели, пивка попили. Дело молодое. Ленка баба свободная, имеет право на личную жизнь.
— Личную жизнь?! — Света швырнула стринги прямо в банку с килькой. Томат брызнул во все стороны, попав Коле на лоб. — В моей гостиной? На моем диване? А это что?
Она достала из кармана телефон. Ткнула в экран.
На фото — гора пустых бутылок в коридоре. Окурки в цветочном горшке с фикусом (бедное растение уже пожелтело). И грязные следы от мужских ботинок 45-го размера, ведущие прямиком в ванную.
— Это что, Виталик наследил? — прошипела она. — Или у нас проходной двор открылся?
Коля вытер лоб майкой, которая висела на спинке стула (Светиной майкой, между прочим).
— Ой, ну наследили. Помоешь. Ты ж баба, тебе положено. Ленка устала, она тоже работает.
— Кем она работает? — Света почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Мастером по ноготочкам на дому? В нашей спальне? Я вчера нашла типсы под кроватью! И пыль от ногтей на моем туалетном столике!
— Ну крутится девка, как может. — Коля пожал плечами. — Тебе жалко? У нас трешка, места всем хватит.
— Места хватит? — Света схватилась за край стола, чтобы не упасть. Ноги стали ватными. — Коля, мы эту трешку в ипотеку взяли! Я плачу по сорок тысяч в месяц! Я беру полторы ставки в реанимации! Я прихожу домой и хочу тишины! А тут… тут проходной двор, вонь и чужие трусы!
— Ну и че? — Он открыл новую банку пива. Пшшш! Пена потекла по банке на стол. — Мы ж семья. Семья должна помогать.
— Семья? — Света усмехнулась. — Семья — это мы с тобой и дети. А твоя сестра — это паразит. Который присосался и не хочет отваливаться.
В прихожей хлопнула дверь.
— Я дома! — раздался звонкий голос Лены.
В коридор вплыла золовка. В коротком халатике, из-под которого торчали ноги в синяках. Волосы всклокочены, под глазами круги.
— О, Светка, привет! — Она скинула туфли, разбросав их по коврику. — Слушай, у нас кофе есть? А то у меня голова трещит, вчера так погуляли…
Света медленно повернулась к ней.
— Погуляли?
— Ну да. Виталик приходил, потом Серега подтянулся. Классно посидели. Слушай, а че у тебя в ванной шампунь закончился? Тот, дорогой, профессиональный? Я голову помыть хотела, а там пусто.
Внутри у Светы что-то оборвалось.
Шампунь. За три тысячи. Который она купила с премии и берегла.
— Ты мыла голову моим шампунем?
— Ну а че такого? — Лена захлопала наклеенными ресницами. — Мы ж свои люди. Я тебе потом куплю. «Чистую линию» какую-нибудь.
«Чистую линию».
Света посмотрела на мужа. Он сидел, уткнувшись в телефон, и делал вид, что его тут нет.
Посмотрела на золовку. Наглую, самоуверенную хабалку, которая оккупировала ее дом.
Зачесался нос. Света шмыгнула.
Хотелось пить.
Она подошла к раковине. Там стояла гора посуды. Жирные тарелки, бокалы с засохшим вином, сковорода с пригоревшей яичницей.
— Кто это будет мыть? — тихо спросила она.
— Ну ты помой, — зевнула Лена. — Ты ж хозяйка. А я пойду полежу, мне плохо.
Она развернулась и пошла в гостиную.
Света услышала, как скрипнул диван. Ее любимый велюровый диван.
— Нет, — сказала Света. — Не пойдешь.
— Чего? — Лена обернулась.
— Собирай вещи.
— В смысле? — Золовка вытаращила глаза. — Ты меня выгоняешь?
— Да. Прямо сейчас.
— Коля! — взвизгнула Лена. — Твоя жена с ума сошла! Она меня на улицу гонит!
Коля нехотя поднял голову.
— Свет, ну хорош. Ну куда она пойдет?
— В свою новостройку. К маме. К Виталику. К Сереге. Мне плевать. Здесь она больше не останется ни на минуту.
— Я никуда не пойду! — Лена уперла руки в бока. — Я тут прописана!
— Временно! — отрезала Света. — Регистрация закончилась вчера. Я проверяла. Так что ты здесь никто.
Она прошла мимо опешившей золовки в гостиную.
Схватила с кресла охапку Лениных платьев.
— Это что? — Лена подбежала к ней. — Не трогай!
Света молча пошла к входной двери. Распахнула ее настежь.
Вышвырнула платья на лестничную клетку. Прямо на грязный бетонный пол.
— Ты больная?! — заорала Лена. — Это «Зара»!
— Это тряпки, которыми ты завалила мой дом. — Света вернулась в комнату.
Взяла косметичку. Вытряхнула содержимое в коридор. Помады, тушь, тени покатились по полу.
Схватила сумку с ноутбуком.
— Выноси! — крикнула она Коле. — Или я сейчас этот ноут в окно выкину!
Коля сидел, открыв рот. Он никогда не видел жену такой. Тихая, интеллигентная Света превратилась в фурию.
— Светка, ты че… ну успокойся…
— Я спокойна. — Света взяла с полки в ванной фен Лены. Шнур волочился по полу. — Я просто убираю мусор.
Лена кинулась собирать свои вещи в коридоре.
— Коля, сделай что-нибудь! Она же бешеная!
— Уходите. Оба. — Света встала в проеме двери.
— Оба? — Коля поперхнулся пивом.
— Да. Ты тоже. Ты притащил эту… сюда. Ты разрешил ей устроить притон. Ты жрал кильку, пока я пахала. Вали к ней. Вместе веселее будет.
— Ты меня выгоняешь? Из моего дома?
— Ипотека на мне, Коля. Платежи с моей карты. Ты за полгода ни копейки не внес. «Трудно сейчас», «работы нет», «бизнес не идет». Я терпела. Но притон я терпеть не буду.
Коля встал. Лицо его налилось кровью.
— Ах так? Ну и пошла ты! Я тебе покажу! Я отсужу половину!
— Судись. — Света швырнула ему под ноги его куртку. — А пока — вон.
Они уходили шумно. Лена визжала, собирая рассыпанную косметику. Коля матерился, пытаясь найти второй носок. Соседка, баба Валя, выглянула в глазок, перекрестилась.
Когда дверь захлопнулась, Света закрыла замок.
Два оборота. Щелчок.
Задвижка. Щелчок.
В квартире стало тихо.
Только пахло дешевыми духами и перегаром.
Света сползла по стене на пол.
Сидела, обхватив колени руками.
Ее трясло. Зубы стучали.
«Что я наделала? — пронеслось в голове. — Я разрушила семью».
А потом она посмотрела на коридор.
Грязный, заваленный мусором.
Вспомнила трусы в банке с килькой.
Вспомнила пустую полку с шампунем.
Она встала.
Пошла на кухню.
Взяла мусорный пакет.
Сгребла со стола банку с килькой (вместе со стрингами). Пустые пивные банки. Окурки из фикуса.
Выкинула в ведро.
Открыла окно. Холодный осенний воздух ворвался в квартиру, выдувая смрад.
Потом зашла в ванную.
Включила воду.
Взяла тряпку и «Доместос».
Начала драить унитаз. Раковину. Ванну.
Она терла с остервенением, до боли в пальцах. Смывала грязь. Смывала чужое присутствие. Смывала свою прошлую жизнь, в которой она была терпилой.
Через час квартира сияла.
Света налила себе чаю. С мятой.
Села на чистой кухне.
Телефон пискнул.
Сообщение от Коли: «Ну че, остыла? Мы у подъезда стоим. Пусти, холодно».
Света посмотрела на экран.
Нажала «Заблокировать».
Завтра она сменит замки.
Послезавтра подаст на развод.
Будет суд. Будет дележка.
Но это будет потом.
А сейчас — тишина. И чистота.
И никто не носит чужие трусы в ее доме.
А вы бы смогли вот так, в один момент, вычеркнуть мужа и золовку из жизни? Или попытались бы договориться? Пишите в комментариях, обсудим!