«Золотой мяч»
Отцовских я не отвергал даров,
но не способен был на воздаянье;
дитя дары ценить не в состоянии,
а к мужу муж по-взрослому суров.
Я любящего сердца не уйму
и сыну всё заранее прощаю;
ему теперь долги я возвращаю,
хотя я должен вовсе не ему.
Всё мужественней сын день ото дня,
уже мужские движут им влеченья;
увидеть я готов без огорченья,
как внук долги получит за меня.
В зал времени мы входим в свой черёд;
играя там, совета мы не просим.
Назад мяча мы ни за что не бросим:
мяч золотой бросают лишь вперёд.
©Бёррис фон Мюнхгаузен
____
Река жизни течёт в одном направлении — от истока к устью. От зрелости — к юности, от опыта — к первому дыханию, от крепких рук — к маленьким ладоням. Это единственно здравое и вечное русло.
Такое видение не отменяет ни любви, ни нежности, ни благодарного участия. Напротив: чем щедрее был родник, тем полноводнее и радостнее возвращается к нему влага — уже из других ручьёв, свободно, без принуждения. Но дети — не должники. Благодаря им эти люди обрели имя — Родители. Их жизнь наполнилась смыслом, отзвуком смеха, теплом маленьких рук. Они не были одиноки. Они стали Звеном в цепи вечности.
Трагедия начинается там, где реку пытаются развернуть вспять. Там, где вместо дающих рук протягивают счёт. «Я тебя родила, кормила, не спала ночами, от себя отрывала» — шепчет тяжкий упрёк. И вот уже ребёнок несёт на хрупких плечах невыносимую ношу: долг за сам факт своего существования. Родители надевают маску Жертвы — и тогда счёт предъявить не только можно, но и нужно… Но маски — наш выбор. Их можно снять в любой момент, увидев в зеркале не страдальца, а Садовника, Учителя, Хранителя.
Родитель — это прежде всего дающая фигура. Источник. Дерево, дающее тень и плоды. Ребёнок — это принимающее существо. Почва, в которую падают зёрна. И если почва отвергает семя — мудрый садовник задумается о его качестве, а не будет винить землю. А если семя принимается с доверием — всё идёт своим чередом. Река любви течёт правильно.
От старшего — к младшему. От сильного — к растущему. Это и есть эстафета жизни. Твои гены, твоя мудрость, твоя душа получат продолжение. Это и есть победа над забвением. «Я — звено. И я не хочу быть слабым звеном». Что получил — то и передаю. Если получил мало — исцеляю раны сам и передаю лучшее, что во мне есть. Не ожидая, что отплатят мне. Цель — видеть, как твой сад цветёт без тебя.
Самая высшая награда — это взгляд в счастливые глаза взрослого ребёнка и смех внука, в котором отзывается твой собственный. Шёпот ему в колыбель: «Спасибо, что ты пришёл именно к нам. Ты — наша радость». Большей платы не нужно.
А если ты ненавязчиво посеял в душе ребёнка семена уважения, заботы и благодарности — можешь быть спокоен. Не нужно требовать, умолять, призывать к долгу. Взрослея, он сам протянет руки, чтобы делиться. Любовью ли, теплом ли, поддержкой. Потому что переполнен. Что посеешь — то и взойдёт. Сколько полил — столько и получишь.
И не нужно ждать старости, чтобы это понять. Всё видно уже в ребёнке: думает ли он о других или только о себе. Ненасытность — часто всего лишь крик о любви. Вечный голод того, кого кормили счетами, а не сердцем.
Чтобы в маленьком сердце зажёгся собственный свет, способный согреть других, его сначала должен зажечь большой и сильный взрослый. От своей искры. Без условий и расписок. Просто потому, что так течёт река. От истока — к океану.