Жили-были на свете две подруги: Верочка и Таня. Учились вместе, за одной партой сидели, одной шпаргалкой пользовались, одним, можно сказать, умом учились. Только Вера всего сама добивалась, а Таня у нее списывала. И, как это частенько водится, после десятого класса разъехались они в разные стороны.
Верочка, особа с характером и аппетитом к жизни, поступила в солидный вуз, потом устроилась на успешное предприятие, где быстро поняла, что главное в работе голова, а не только умение начальству в нужный момент кофе нужной температуры подать.
И пошла она в гору, зарплата у нее была более чем приличная, квартира своя, машину прикупила. Вышла замуж, между прочим, не за какого-нибудь неказистого мужчину, а за Алексея: мужчина тихий, спокойный, денег, правда, зарабатывал меньше Верочки (читать, как совсем мало), но зато вид – прямо картинка, словно с киноэкрана сошел.
Родилась у них девочка, Катюша, умом в маму, красотой в папу. Верочка, как полагается культурной даме, в декрет ушла. Но вот беда – сидеть целый день с ребенком, который, кроме как есть и орать, занятий других не знает, Верочке, привыкшей к живому деловому общению, показалось делом скучноватым. И как только Кате полгодика стукнуло, тут-то с предприятия и звонок:
- Вера Петровна, мы без вас пропадаем. Должность одна освободилась, начальница отдела. Мы хотим вас, но претенденты есть. Что делать будем? Какое ваше решение?
Верочка, недолго думая, ребенка на свою маму спихнула, а сама помчалась на работу. И пошла у неё жизнь, как по маслу: карьера, деньги, дома мама с Катей, муж Алексей тихий, как мышь и красивый, как фарфоровая ваза.
А Таня, её подруга, пошла другим путём: окончила курсы бухгалтеров, устроилась в одну фирмочку, такую маленькую, что начальник, бухгалтер и уборщица в одном лице – он же и был, но часть должностей тут же переложил на Таню. Зарплата у Тани была, конечно, не то, чтобы маленькая, а прямо-таки микроскопическая, с жильём туго, с мужчинами – тоже. То попадутся какие-то обормоты, то с деньгами плохо, то фасад ужасный. Мечтала Таня о принце, да где ж его, принца-то, в наше-то время сыщешь.
Встретились они как-то раз, спустя годы, в кафе. Верочка – в элегантном костюме, с дорогой сумкой, вся такая из себя успешная. Таня – в кофточке, что уже из моды вышла, и с выражением лёгкой тоски на лице.
Сели, кофе заказали, разговорились.
– Ну как ты, Таня? – спрашивает Верочка, ложечкой в кружке сахар помешивая.
– Да так, – вздыхает Таня. – Работаю за копейки, живу с мамой. Мужчины нынче, Вера, все какие-то несамостоятельные: ни романтики, ни перспективы. А ты, я смотрю, на коне.
– Да чего уж, – скромничает Верочка, но глаза блестят. – Работа, дом, ребёнок. Муж, правда, тихоня, зарабатывает мало, но зато не пьёт и не гуляет, красивый очень, прямо загляденье.
Тут у Тани в глазах что-то мелькнуло, любопытство, что ли, змеиное.
– Красивый, говоришь? – переспросила она, капучинку свою потягивая.
– Очень, – уверенно сказала Верочка. – Я ж не из-за денег за него вышла. Душа требовала красоты.
На том и расстались, а через неделю Таня, якобы по делу, к Верочке домой заглянула. Верочка на работе была, дома только Алексей, с телевизором общался. Увидела Таня Алексея и обомлела. Действительно, картинка. Молчаливый, глаза голубые, фигура. Сидит, как статуй греческий, только пультом щёлкает.
С этого дня, можно сказать, и началась драма. Стала Таня к ним похаживать. То пирог принесёт, то книжку какую Алексею, мол, слышала, вы классику любите. Верочка сначала радовалась:
- Смотри, Алексей, какая Таня заботливая, подруга детства.
Алексей мычал что-то невнятное.
А Таня-то не просто так, задумала она жизнь свою поменять, рассудила так:
- Верочка всё имеет: карьеру, деньги, ребёнка, и такого мужа-красавца в придачу. А я – ничего. Непорядок. Надо справедливость восстановить. Уведу мужа, а он и квартирку отсудит, и деньги, да и сам зарабатывает. А мало…. Это Верочка закушалась бутербродов с икрой на сливочном масле.
И начала она Алексея очаровывать, говорила с ним о высоких материях, которых он, по правде сказать, и не касался никогда, жалела его, мол, ты тут один, жена вся в работе, а ты, бедный, духовной пищи лишён. Алексей, человек простой, сначала уши развесил, потом и сердцем проникся, подумал:
- А ведь и правда. Верка всё на работе, а тут такая понимающая душа. И смотрит на меня, как на гения.
Кончилось всё, как и полагается в таких мелодрамах, самым банальным образом. Уехал Алексей от Верочки к Тане, в квартирку к маме Таниной, оставил записку:
- Вера, прости, мы с Таней родственные души. Ты слишком сильная для меня.
Верочка записку прочла, хмыкнула. Громко так, на всю пустую квартиру: «Хмык!». Ни слёз, ни истерик, только радость на душе:
- Ой, как хорошо, я его уже три раза выставить пыталась, а он молчит, чуть не плачет, на колени встает. Я жалеть его начинала, а тут сам ушел, ура.
А Таня, торжествуя, в тот же день устроила фотосессию. Сел Алексей на Танином диване, смотрит в камеру, как пойманный заяц в фары, Таня прильнула к нему, щёку выпятила. И отправила это художественное произведение Верочке по телефону, подписав, с чувством глубокого морального удовлетворения: «Ну что, Верка? Теперь я счастливая и буду богатой, готовь квартирку к разделу и денежки на счетах. А ты одна осталась, с ребёнком. Кушай теперь пустые щи!»
Получила Верочка это послание, второй раз хмыкнула, уже тише, да и ответила Тане: «Квартира моя добрачная, на счетах денег нет, так что живите с того, что зарабатываете.»
А что же наша парочка? Тут-то и началась для Тани настоящая арифметика, а не любовь. Оказалось, что Алексей, кроме красоты и тихости, и правда никаких особых талантов не имеет. Денег он приносил мало, сидеть с Таней и обсуждать судьбы русской интеллигенции ему быстро наскучило. Он предпочитал молча телевизор смотреть, а Таня ждала, что вот сейчас начнётся у неё новая жизнь – богатая и красивая. Ан нет, не начиналась.
Живут они теперь втроём с мамой: Алексей молчит, Таня злится. Мама ворчит, что тесно и что на содержание зятя-бездельника много денег уходит. И мечтает Таня иногда, глядя на его прекрасный, бесстрастный профиль, чтобы он хоть ругнулся, хоть что-то сделал. А он ничего не делает: красивый, тихий и абсолютно бесполезный, как дорогая фарфоровая собачка на тумбочке.
А Верочка? Верочка стала уже заместителем заместителя главного начальника, зарплату прилично подняли. Алименты она высудила от Алексея, хоть и небольшие. Катюша подрастает. И щи у них дома не пустые. Говорят, даже со сметанкой.
Вот и выходит, что нравственная алгебра – наука точная. Сложил бездуховность с расчётом, получил суп с котом. А честный труд и ясность мысли, хоть и с хмыканьем, всегда, в конечном итоге, к щам со сметаной приводят. Проверено.
Жизнь, как известно, штука сложная. Особенно когда в ней появляется юридический элемент. А уж когда в дело вступают две подруги, одна брошенная мужем, а другая этого мужа прибравшая к рукам, тут уж без суда и следствия – никак.
Стали жить наши герои, как в той поговорке: на троих – одна пара сапог. Алексей, Таня да мама Танина. Денег, за вычетом алиментов на Катюшу, у Алексея оставалось немного. А аппетиты у Тани, напротив, разгорались. Рассчитывала-то она на успешного мужчину, а получила красивого бездельника с алиментными обязательствами.
Стала Таня задумываться. Сидит вечером, смотрит на Алексея, который телевизор смотрит, и думает:
- И что я с ним, собственно, делать буду? Вид, конечно, приятный. Но видом, как говорится, сыт не будешь.
И зародилась в её голове мысль коварная и простая. Позвонила она как-то Верочке, голос сделала сладкий, сиропный.
– Верунчик, это Таня. Слушай, я звоню насчёт Алексея. Может, ты его обратно возьмёшь? Он, в общем-то, не плохой, просто ошибся немного, страдает по тебе и дочке. Я уступаю.
Верочка на том конце провода молча послушала, а потом ответила чётко, безо всяких сиропов:
– Таня, спасибо, конечно, за щедрость. Но я, знаешь, после подруг ничего не подбираю, это у нас в семье не принято. Да и одной мне, честно говоря, прекрасно. Всего доброго.
Положила трубку и пошла к юристу: не для разговоров, а для дела. Решила поставить в жизни жирную, законную точку.
А теперь, граждане, давайте представим себе театральную сцену под названием «Суд». Декорации строгие: герб, портреты, судья. Действующие лица все в сборе.
Истец: Вера Петровна (она же Верочка). Сидит прямая, в строгом костюме, с папочкой. Мысли её, примерно, такие: «Заседание на час. В шестнадцать часов совещание. Успеть бы».
Ответчик: Алексей. Сидит, ссутулившись: красивый, но как-то поблёкший. В глазах лёгкое недоумение, как у человека, которого всё время куда-то ведут, а он не очень понимает, зачем. Думает: «Признать иск, и всё? И можно будет домой? Только вот домой – это куда?»
Третья заинтересованная особа: Татьяна (Таня). Сидит в сторонке, как зритель на дешёвом месте, но выражение лица не зрительское, а самое что ни на есть страдательное, переживает: «Вот, семейство разрушают бюрократы. А любовь где? Чувства?»
Судья открывает заседание. И начинается, можно сказать, поэзия.
Судья читает бумаги, а мы за ним, для ясности:
– Истец, Вера Петровна, обратилась с иском. Требует брак расторгнуть и определить, чтоб дочка с ней жила. Мотивы: брак распался, хозяйство общее не ведут, мирить их – только время тратить. Ребёнок, по факту, и так с мамой.
Вера Петровна кивает: всё верно, поддерживаю.
Алексея спрашивают. Он мямлит:
– Да… Я… Признаю. Всё признаю.
Словно не иск признаёт, а вину в каком-то мелком, непонятном преступлении.
Представительница опеки, дама с добрым, но опытным лицом, вздыхает и говорит:
– Не возражаем. Пусть признаёт, ребёнок-то с матерью, это факт.
И начинает судья выводить свою юридическую музыку: цитирует статьи, пункты, постановления. Звучит это примерно так:
– На основании такого-то кодекса, брак можно расторгнуть, если дети есть или один против. А если оба не против – так и бог с ним, с браком, расторгаем, не вдаваясь в мотивы. Родители, говорит закон, имеют права равные. Но и обязанности – тоже. Должны они дитя воспитывать, развивать и духовно, и нравственно. Место жительства, при разъезде родителей, можно и соглашением определить.
Судья оглядывает зал и продолжает, уже ближе к делу:
– Установил я, что брак был, оба супруга его расторгнуть хотят. Значит – расторгаем. Ребёнок у них есть, Катюша. Алименты на неё уже взысканы отдельным порядком. Ответчик иск признаёт, а раз признаёт добровольно и понимает, что делает – закон ему не запрещает. Посему, иск удовлетворяю полностью.
И выносит он, значит, решение: браку – конец. Катюша – с Верой Петровной. А с Алексея, в довесок, ещё и госпошлину за этот спектакль взыскивают – пять тысяч рублей, за его же, можно сказать, выход из брака.
Сидит Алексей, слушает. Красивое лицо его слегка озадачено. Думает, наверное: «Пять тысяч… Это же почти месяц без вкусняшек.»
А Таня в сторонке уже совсем кислую мину на лице сделала. Пришла посмотреть на торжество справедливости, а увидела торжество канцелярии: ни драмы, ни слёз, ни выяснения, кто кому родственная душа. Судья про «родственные души» и не вспомнил ни разу, только статьи да пункты.
Выходят они из зала суда. Верочка деловито кладёт документы в папку, кивает им коротко и уходит, сверкая каблучками, чтобы на личном новом автомобиле на своё совещание ехать.
Алексей и Таня пошли пешком в сторону остановки общественного транспорта. Молчат, потом Таня не выдерживает:
– Ну что, свободен? Теперь ты ей официально никто. Еще и пять тысяч должен.
Алексей мычит что-то невнятное. И выходит, граждане, что самая надёжная штука в жизни – не красота и не душевные порывы, а правильно составленный иск. Хмык!
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 17 февраля 2025 г. по делу № 2-211/2025, Исакогорский районный суд г. Архангельска