— Ты его новая, да? Проходи, чай будешь?
Я стояла на пороге чужой квартиры и пыталась сообразить, что происходит. Девушка, открывшая дверь, выглядела слишком спокойной для той, кому я собиралась устроить разоблачительную сцену. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, домашний серый свитер, босые ноги. Никакой боевой раскраски, никаких стрел на веках — просто обычная женщина лет тридцати, которая почему-то улыбается мне, как старой знакомой.
— Откуда ты знаешь? — выдавила я.
— Сандро предупредил, что ты можешь прийти. Он всегда предупреждает. Так чай будешь или сразу в бой?
Она отступила в глубь квартиры, оставив дверь открытой. Я замерла, не понимая, входить или развернуться и уйти. Весь мой заранее прокрученный в голове сценарий разлетелся в пух и прах. Должны были быть слёзы, крики, обвинения. А вместо этого — приглашение на чай.
— Я не понимаю, — наконец произнесла я, переступая порог.
— Ничего, сейчас всё объясню. Кстати, меня зовут Наталья.
Квартира оказалась небольшой, но уютной. Книжные полки вдоль стен, мягкий диван с вязаным пледом, на подоконнике — горшки с фиалками. Я машинально отметила несколько фотографий в рамках: Наталья и Сандро на фоне моря, Наталья и Сандро в горах, Наталья и Сандро на чьей-то свадьбе.
— Присаживайся, — она кивнула на диван. — Ромашковый подойдёт? У меня ещё есть зелёный с жасмином.
— Да какая разница! — вырвалось у меня. — Ты вообще в курсе, зачем я пришла?
— Ну, — Наталья задумчиво посмотрела на меня, — предполагаю, что узнала о нашей с Сандро связи. Хочешь высказать мне всё, что думаешь. Возможно, даже ударить. Хотя по тебе не видно, что ты из таких.
Она говорила это без иронии, совершенно серьёзно. И от этой её невозмутимости меня начало трясти.
— Да! Именно! — я схватила со стола декоративную подушку и прижала к груди, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках. — Мы с ним встречаемся год! Целый год! Он говорил, что любит меня, что я единственная! А оказывается...
— Оказывается, он врал, — спокойно закончила Наталья. — Ромашковый, значит. Подожди минутку.
Она скрылась на кухне, а я осталась сидеть, обнимая эту идиотскую подушку и чувствуя себя полной дурой. Что я здесь делаю? Почему не ушла сразу? И главное — почему она так невыносимо спокойна?
— Вот, — Наталья вернулась с двумя чашками. — Пей, пока горячий. И послушай меня, ладно? Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
— Откуда тебе знать, что я чувствую? — огрызнулась я.
— Потому что я была на твоём месте. Три года назад.
Я замерла с чашкой в руках.
— Что?
Наталья устроилась в кресле напротив, поджав под себя ноги.
— Когда я узнала о первой, я тоже пришла к ней с разборками. Только она отреагировала иначе. Начала рыдать, говорить, что ничего не знала, что он обещал на ней жениться. В общем, классика жанра. Мы тогда обе от него ушли. На целых два месяца.
— И вернулась? — я не верила своим ушам.
— Вернулась, — просто ответила Наталья. — А та девушка — нет. Она нашла себе нормального человека, родила ребёнка, живёт счастливо.
— А ты... осталась с Сандро. Который изменял. И продолжает изменять.
— Да.
Мы помолчали. Я прикладывала горячую чашку ко лбу, пытаясь привести мысли в порядок. Всё это было слишком странно, слишком неправильно. Нормальные люди так не поступают. Нормальные люди бьются за своих партнёров или уходят с гордо поднятой головой. Нормальные люди не пьют чай с любовницами своих любовников.
— Ты наверное думаешь, что я сумасшедшая, — произнесла Наталья. — Или мазохистка какая-то. Или вообще конченая.
— Что-то в этом роде, — призналась я.
Она усмехнулась.
— Понимаешь, мне тридцать два. В двадцать пять мне поставили диагноз — детей у меня не будет. Никогда. Я прошла через это: через слёзы, через злость, через депрессию. Потом смирилась. Сандро узнал обо всём через полгода после того, как мы начали встречаться. Знаешь, что он сделал?
Я молча качала головой.
— Остался. Сказал, что ему не нужны дети, что я для него важнее. Мы прожили вместе два года. Счастливых, кстати. Очень счастливых.
— А потом появилась та девушка.
— Потом появилась та девушка, — кивнула Наталья. — И я поняла, что он врал. Ему нужны дети. Конечно нужны. Какому мужчине не нужны? Просто он сам себя убедил, что раз любит меня, то справится. Но это не работает. Нельзя задавить в себе такое желание.
Я отставила чашку, потому что руки начали снова предательски дрожать.
— И что, ты решила его отпустить?
— Отпустить? — Наталья рассмеялась, и в этом смехе прозвучало что-то горькое. — Нет. Я решила поделиться.
— Ты что, серьёзно?
— Абсолютно. Слушай, я понимаю, как это звучит. Я сама иногда не могу поверить в то, что согласилась на такое. Но вот как получилось: после той истории с первой девушкой мы с Сандро разговаривали. Долго, всю ночь. И я сказала ему: если тебе так важно продолжить род, встречайся с кем-то ещё. Но только честно. Только так, чтобы та девушка знала о моём существовании.
— И он согласился?
— Сначала нет. Месяца три отказывался. Говорил, что это извращение какое-то, что он не может, что это неправильно. А потом встретил Ксению.
— Ксению?
— Ту девушку, которая была до тебя. — Наталья налила себе ещё чаю. — Миленькая такая, рыжая. Работает в магазине цветов. С Сандро встречались восемь месяцев.
— Куда она делась?
— Забеременела. Он честно предложил ей пожениться, но она отказалась. Сказала, что не хочет делить мужа ни с кем, даже формально. Сейчас она уехала к родителям в Самару, родила сына. Сандро платит алименты, иногда приезжает к ним. Я не возражаю.
У меня закружилась голова. Это было слишком. Слишком много информации, слишком странно, слишком честно. Я чувствовала себя так, словно провалилась в кроличью нору и теперь не могу выбраться обратно.
— А я? — выдавила я. — Что обо мне известно?
— Почти ничего. Сандро о тебе мало рассказывает. Я знаю, что тебя зовут Дарья, что ты работаешь в издательстве, что у тебя есть кот по кличке Маркиз. А ещё что ты любишь старые французские фильмы и терпеть не можешь авокадо.
Она перечисляла эти факты спокойно, как будто речь шла о персонаже сериала, а не о живом человеке. И это, как ни странно, задело больше всего.
— Ты вообще ревнуешь? — спросила я. — Хоть немного?
Наталья посмотрела на меня долгим взглядом.
— Конечно, ревную. Думаешь, мне легко знать, что он проводит с тобой вечера? Что вы ходите в кино, гуляете по парку? Думаешь, мне не хочется иногда взять и разбить ему голову за это?
— Тогда зачем? — я почувствовала, как по щекам катятся слёзы. — Зачем ты всё это терпишь?
— Потому что я его люблю. И потому что понимаю: если заставлю выбирать, он выберет возможность иметь детей. Любой выберет. Это инстинкт, это природа, это сильнее любви. А так... так у нас хотя бы есть друг друг.
Наталья встала и села рядом со мной на диван. Осторожно взяла меня за руку.
— Послушай, Дарья. Я не прошу тебя оставаться с ним. Это было бы эгоистично с моей стороны. Я просто хочу, чтобы ты знала всю правду. Сандро — хороший человек. Да, он не может быть с кем-то одной. Да, он врёт о своей единственности. Но он не подлец. Он любит нас обеих по-своему.
— По-своему, — горько повторила я. — Знаешь, с таким подходом можно любую мерзость оправдать.
— Ты права, — согласилась Наталья. — Наверное, можно. Но мне больше нечего. Это единственный способ быть с ним хотя бы так.
Я вытерла слёзы ладонью.
— У тебя низкая самооценка.
— Возможно. А возможно, я просто реалистка. Мне тридцать два, у меня нет детей и не будет. Я не красавица, не модель, не звезда. Я обычная женщина с обычной работой и обычной зарплатой. Сандро — единственный мужчина, который принял меня такой. Который остался, узнав о диагнозе. Да, приходится мириться с его... особенностями. Но это всё равно лучше, чем ничего.
Я посмотрела на неё. На этот серый свитер, на босые ноги, на лицо без косметики. Она была красивой — не броской, но приятной. Умной, судя по книгам на полках. Самодостаточной, судя по тому, как держалась. И очень, очень несчастной — несмотря на все попытки это скрыть.
— А если я останусь? — вдруг спросила я. — Если соглашусь на эту дурацкую схему? Что тогда?
Наталья удивлённо посмотрела на меня.
— Серьёзно? Ты готова на это?
— Не знаю, — честно призналась я. — Наверное, нет. Просто хочу понять, как это работает.
— Никак не работает, — усмехнулась она. — Это постоянная боль, постоянное ожидание. Ты никогда не будешь до конца спокойна. Будешь мучиться вопросами: любит ли он меня или просто использует? А главное — сколько это продлится? Месяц, год, десять лет?
— Звучит ужасно.
— Потому что это ужасно. Я не советую тебе оставаться с ним, Дарья. Правда. Ты молодая, у тебя всё впереди. Найдёшь нормального мужика, который не будет делить себя на части.
— А сама-то почему остаёшься?
Она помолчала, глядя в окно.
— Потому что я уже не могу по-другому. Привыкла. Притерлась. Это как хромота — сначала больно, потом привыкаешь и перестаёшь замечать. Вот только вылечить её уже нельзя.
Мы просидели на диване ещё минут двадцать, молча попивая остывший чай. Я думала о Сандро, о нашем годе отношений, о том, как он говорил мне комплименты, целовал на ночь, обещал, что мы будем вместе навсегда. Всё это было правдой. И ложью одновременно.
— Ты знаешь, — наконец произнесла я, — самое обидное, что он хороший. Правда хороший. Внимательный, заботливый, смешной. С ним легко и интересно. Если бы он был просто подонком, было бы проще уйти.
— Поэтому я и осталась, — кивнула Наталья.
— Только это не причина оставаться. Хороших людей много. А эта... конструкция, — я поморщилась, подбирая слово, — она обесценивает всё. Любовь, верность, будущее. Превращает отношения в какую-то сделку.
— Ты умная девочка, — улыбнулась Наталья. — Умнее меня точно.
Я встала, поправила волосы. Странное дело, но злость прошла. Осталась только усталость и лёгкая грусть.
— Спасибо за чай. И за честность.
— Ты уходишь? — в голосе Натальи мелькнуло что-то похожее на надежду. Или на страх. Я не поняла.
— Ухожу. От него, я имею в виду. Не сегодня, конечно. Нужно время, чтобы всё обдумать, собрать вещи, найти съёмную квартиру. Но да, ухожу.
— Правильно делаешь.
Я дошла до двери, потом обернулась.
— Знаешь, мне тебя жаль. Не потому что ты несчастная или глупая. А потому что ты слишком добрая. Настолько, что готова причинять себе боль, лишь бы он был счастлив.
— Возможно, — Наталья пожала плечами. — Но я выбрала этот путь сама. Никто меня не заставлял.
— Это не оправдание.
— Знаю.
Мы попрощались как старые знакомые — даже обнялись на пороге. Спускаясь по лестнице, я думала о том, как быстро всё изменилось. Утром я была влюблённой девушкой, которая строила планы на будущее. Вечером — свободной женщиной, которая наконец поняла, что не хочет довольствоваться половиной мужского сердца.
Телефон завибрировал в кармане. Сандро.
"Детка, извини, застрял на работе. Приеду попозже. Люблю".
Я посмотрела на экран и нажала "удалить контакт". Потом заблокировала его номер. Потом — его профиль во всех соцсетях.
Было больно? Да. Обидно? Безусловно. Но честно.
И это единственное, что имело значение.