Тишина в убежище после возвращения из ледяного ада была громче любых раскатов грома. Они сидели в общей зоне, не в силах разойтись по своим отсекам, будто боясь, что в одиночестве призраки пережитого сожрут их целиком. На столе перед ними лежали три артефакта, собранные ценой крови и мук: бронзовый цветок, светящийся полиэдр и ледяное крыло. Они должны были излучать торжество победы, но сейчас они выглядели лишь как трофеи, добытые в отчаянной и жестокой мясорубке. Запах озона от оружия и холодный, промозглый дух ледника всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с запахом антисептика от свежих перевязок.
Ирина молча обрабатывала ожог на плече, её лицо было маской стоической выдержки, но в глазах плавала усталость, глубокая, как океан. Алексей смотрел в одну точку, машинально сжимая и разжимая кулак — в его памяти снова и снова проигрывался момент, когда он ударил артефактом по шлему командира агентов. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь липкий, отвратительный холод насилия. Но больше всех был потрясён Виктор.
Он сидел, сгорбившись, на краю кресла, уставившись в свои руки. Те самые руки, которые за несколько часов до этого с математической точностью бросали устройство под ноги врагу. Его не трясло от страха — он был абсолютно неподвижен, и эта неподвижность была страшнее любой истерики. Его глаза, обычно такие живые и горящие идеями, теперь были пусты и широко раскрыты, будто он всё ещё видел перед собой не лабораторию, а вспышку синего пламени, раскалывающего древний лёд, и фигуры людей, отбрасываемых ударной волной.
«Они… они были живыми, — наконец произнёс он, и его голос, тихий и сорванный, прозвучал как выстрел в тишине. — У них были лица. Под этими шлемами. Они чувствовали боль, когда лёд падал на них. Они… они были людьми».
«Они были солдатами организации, которая хочет поработить время, Виктор, — мягко, но твёрдо сказала Ирина, заканчивая перевязку. — Они бы убили нас без малейших колебаний».
«А мы что сделали? — поднял на неё глаза Виктор, и в них впервые вспыхнул не испуг, а гнев. — Мы едва не похоронили их под тонной льда! Мы использовали среду как оружие массового поражения! Чем мы от них отличаемся? Тем, что у нас «правильная» цель?»
Алексей попытался вмешаться: «Виктор, мы защищались. Мы защищали не только себя, но и будущее всего…»
«Какого будущего? — перебил его инженер, вскакивая на ноги. Его спокойствие лопнуло, как плотина. — Будущего, где за обладание этой штукой, — он резко ткнул пальцем в сторону артефактов, — люди готовы убивать друг друга в ледниковом периоде? Будущего, где «Хронос-штраф» и вы, Страж, ведёте одну и ту же войну, только на разных сторонах? Вы сражаетесь за контроль над «Сердцем Времени», а они — за контроль над «Сердцем Времени». Разница лишь в том, кто будет нажимать на кнопку!»
Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и ядовитые. Ирина побледнела. «Мы сражаемся не за контроль, Виктор. Мы сражаемся за то, чтобы время текло свободно. Чтобы у людей был выбор».
«И для этого нужно собрать этот супер-ключ и починить этот супер-артефакт? — с горькой усмешкой спросил Виктор. — А что будет, когда вы его почините? Кто будет решать, как правильно им пользоваться? Вы? Ваш Орден? Вы станете новыми богами времени, которые будут решать, какие события «правильные», а какие — нет? Вы уже начали! Алексей хотел предотвратить пожар, а вы его остановили! Вы уже судьи!»
Это был удар ниже пояса. Алексей вздрогнул, увидев, как сжались губы Ирины. Она была ранена в самое больное место — в её профессиональную гордость и в её чувство долга. «Это несправедливо, Виктор, — тихо сказал Алексей. — Она спасла нас всех от непредсказуемой катастрофы».
«А я не хочу, чтобы меня так спасали! — крикнул Виктор. — Я видел сегодня настоящую цену вашего «спасения». Насилие. Страх. Готовность разнести всё к чёртовой матери ради куска металла. И знаете что я понял? Пока это «Сердце» существует, будет и эта война. Оно — корень зла. Оно — источник этой силы, за которую все дерутся. Вы хотите его починить? Это всё равно что починить ядерную бомбу и оставить её на центральной площади!»
Он сделал паузу, переводя дух, и когда заговорил снова, его голос стал холодным и рациональным, каким бывал, когда он объяснял сложную схему. «Есть единственный логичный выход. Мы не должны его чинить. Мы должны его уничтожить. Навсегда. Разобрать на атомы и рассеять по всей временной шкале. Пусть время течёт само по себе, без всякого «Сердца», без регуляторов, без стражей и без штрафников. Пусть оно будет хаотичным, непредсказуемым, опасным — но свободным. И тогда не за что будет бороться».
В комнате воцарилась гробовая тишина. Предложение Виктора было не просто ересью с точки зрения миссии — оно было актом абсолютного отрицания всего, во что верили Ирина и Алексей, всего, ради чего они рисковали жизнью.
«Ты не понимаешь, что говоришь, — наконец проговорила Ирина, и каждый её звук был выточен из льда. — «Сердце Времени» — не машина. Это природный закон, воплощённый в артефакте. Его нельзя «уничтожить», не уничтожив саму реальность. Его повреждение уже вызывает распад. Его полное уничтожение будет равносильно нажатию на спусковой крючок. Это самоубийство для всего сущего».
«Или освобождение, — парировал Виктор. — Может, реальность и должна быть хаотичной. Может, наш порядок — это болезнь. Ты изучала повреждённое «Сердце». А изучала ли ты когда-нибудь, каким оно должно быть в норме? Может, его «норма» — это как раз хаос, а стабильность, которую все ищут, — это раковая опухоль на теле времени?»
Это был уже не спор о методах. Это был раскол в самой основе мировоззрения. Алексей смотрел на двух самых близких ему людей, которые стояли теперь по разные стороны пропасти. Ирина — воплощение долга, традиции, ответственности за хрупкий порядок. Виктор — голос бунтарского разума, готовый сжечь храм, чтобы избавиться от жрецов. И он, Алексей, застрял посередине, разрываясь между доводами рассудка и верой в то, что они начали.
«А что, если он прав? — с ужасом подумал Алексей. — Что если мы, пытаясь спасти мир, лишь продолжаем бесконечную войну за трон повелителя времени?» Но затем он вспомнил взгляд Артура в шатре — взгляд человека, заключившего сделку с дьяволом, чтобы предотвратить больший ужас. Он вспомнил боль в глазах Ирины, когда она не дала ему предотвратить пожар. Это был не выбор между добром и злом. Это был выбор между ужасным и катастрофическим. И он интуитивно чувствовал, что путь уничтожения ведёт в темноту.
«Мы не будем ничего уничтожать, Виктор, — твёрдо сказал Алексей, вставая. Его голос прозвучал с неожиданной для него самого силой. — Мы выполним миссию. Мы найдём «Сердце» и стабилизируем его. Потому что альтернатива — это капитуляция. Это признание, что человечество и вся реальность не заслуживают шанса на исправление ошибок. А я, как историк, верю, что они заслуживают».
Виктор посмотрел на него, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование и жалость. «Значит, ты выбрал сторону жрецов, Алексей, — тихо сказал он. — Жаль». Он развернулся и медленно пошёл к выходу, оставив их вдвоём с тяжёлым грузом трёх артефактов и ещё более тяжёлым грузом первой серьёзной трещины в их, казалось бы, нерушимом союзе. Война с «Хронос-штрафом» была ничто по сравнению с этой тихой, холодной войной внутри их собственных стен. И было ясно, что пока этот конфликт не разрешится, идти вперёд к «Сердцу Времени» будет невозможно.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e