Недавно обнаружила у себя новую фобию. Не то чтобы я специально занимаюсь поиском фобий в своём внутреннем мире, но так получилось, что она есть и нам с ней дальше жить.
Перед новым годом традиционно хочется хоть немного навести порядок хоть на каком-то клочке личного пространства. Хотя бы на одной полке в шкафу. И для этого надо посмотреть, есть ли там что-то ненужное. Если оно завелось – то его следует технично утилизировать. Хорошее я обычно пристраиваю в хорошие руки, плохое – в "утиль и переработку".
Так вот, некоторые вещи всё равно стихийно появляются в моей жизни, хотя я бы их тут видеть не хотела. Обычно это – неудачные подарки. Те, которые без запроса и без спроса. Потому как я уже давно стараюсь не покупать лишнего именно потому, что потом придётся или с этим жить, или как-то утилизировать.
У какого-то известного блогера-психолога увидела много лет назад мудрейшую фразу: лучший подарок – это тот, который можно сразу съесть или выпить. Чтобы потом не ломать голову, а нужен ли он, а если не нужен – не страдать от чувства вины, если постараешься от него избавиться.
И на этом фоне я нашла у себя уже выросшую до приличных размеров фобию.
Что после моей смерти людям придётся утилизировать мои вещи и они меня будут проклинать за то, что я это не сделала ещё при жизни. Поэтому моя мечта – из вещей после меня должен остаться самый минимум, который просто надо будет выбросить. Например, старые тапочки. А всё остальное я успею раздать на сувениры ещё при жизни. Книги – в библиотеку, одежду – в приюты. Кошку – в хорошие руки. И чтобы никакого спорного наследства, желательно всё промотать самой.
Фобия эта развилась у меня не из пустоты, а в процессе жизнедеятельности. После частых переездов. И после того, как несколько раз приходилось заниматься «расхламлением». Один раз – после смерти человека и ещё пару раз – когда просто люди любезно переложили на меня почётную обязанность очистки жилья от их многолетнего хлама.
Самый близкий по времени случай – это дача. Прошлые хозяева жили там 30 лет, за это время там много всего накопилось. И им просто лень было всё это вывозить. Поэтому они упаковали то, что было когда-то вещами, по огромным пакетам и оставили в доме. Муж потом это по одному пакету относил на свалку. Вот уже третий год выносит, но запас ещё есть.
Мне жутко на это смотреть, потому что я понимаю, что этот хлам – это чья-то жизнь. Люди тратили время, чтобы заработать денег, потом стояли в советских очередях, чтобы купить какую-нибудь модную японскую шаль. Из прочных и блестящих серебристых нитей. И вот она теперь порванная и негодная даже для мытья пола, но ещё довольно крепкая для того, чтобы разложиться на молекулы.
Вряд ли кто-то купил её себе, такие шикарные вещи в то время дарили. И уже нет того, кто дарил. Да и та, которой дарили, наверное вряд ли вспомнит, откуда у неё эта вещица. А мне жутко и противно оттого, что люди, вместо того чтобы тратить деньги и время на такие шали, не провели вместе лишний вечер, не посмотрели на звёзды, держась за руки.
И, главное, что мне-то теперь делать с этим набором артефактов в огромных мешках для мусора выше меня ростом. Хорошо, муж не склонен к таким нежностям. Он просто их выносит на свалку. А мог бы в это время смотреть на звёзды и держать меня за руку.