Ha новое место старые вещи не берут, так что ты, дорогая, остаешься дома. Заявил муж, уезжая жить к морю. Но его ждал сюрприз... Коробка была тяжелой, угловатой и неудобной, но я этого почти не чувствовала. Пальцы побелели, вцепившись в картон, словно это был единственный спасательный круг в океане, который внезапно начал штормить прямо в нашей прихожей. Внутри лежали книги — мои любимые, зачитанные до дыр томики, которые я уже мысленно расставляла на новых, пахнущих свежим деревом полках в нашей будущей квартире. Я представляла, как мы перевезем туда этот уют, как выберем место для кресла, какой плед я куплю, чтобы накрывать ноги зимними вечерами. — На новое место старые вещи не берут, — голос мужа прозвучал буднично, почти скучающе. Он произнес это так, словно мы обсуждали, стоит ли выбрасывать треснувшую чашку или старый коврик из ванной. Только вот речь шла не о коврике. Речь шла о том, где и как будет проходить моя жизнь. И будет ли она вообще проходить рядом с ним. Я замерла. Слова зависли в воздухе, плотные и тяжелые, как запах гари. — Что? — переспросила я, чувствуя, как глупо и жалко звучит мой голос. — Что ты имеешь в виду, Олег? Он стоял у зеркала, поправляя воротник рубашки — той самой, синей, которую я подарила ему на прошлый день рождения. Он выглядел спокойным. Пугающе спокойным. У него было то самое выражение лица, которое появляется у человека, давно и бесповоротно всё для себя решившего. Глаза прохладные, немного стеклянные. Он смотрел не на меня, а сквозь меня, словно я была просто досадным пятном на идеальной картине его будущего. — Я говорю, что ты, дорогая, остаешься дома, — повторил он чуть разборчивее, с легкой ноткой раздражения, как учитель, объясняющий нерадивому ученику прописную истину. — В новую квартиру я еду один. На новое место старые вещи не берут. Фраза ударила под дых. Внутри что-то оборвалось, звякнуло и покатилось вниз. Смысл сказанного доходил до меня медленно, рывками. Сначала мозг отказывался верить. Может, это шутка? Неудачная, глупая, злая шутка? Я даже попыталась улыбнуться, ожидая, что сейчас он рассмеется, хлопнет меня по плечу и скажет: «Ну ты и перепугалась, глупышка! Собирайся давай». Но он не смеялся. Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на мои домашние тапочки, стоптанные, мягкие, с помпонами. В этом взгляде я впервые за двадцать лет брака увидела брезгливость. Словно эти тапочки, мой домашний халат, мой запах, вся я — всё это было для него чем-то отжившим, пыльным, несовместимым с тем глянцевым миром, в который он собирался шагнуть. — Олег, подожди, — я сделала шаг к нему, коробка с книгами всё еще была у меня в руках, словно щит. — Какая новая квартира? Мы же вместе выбирали... Мы же смотрели планировки… Он вздохнул, как будто устал от капризного ребенка. — Ту, которую мы смотрели, продали. Я нашел другую. Однокомнатную. На берегу моря. Для одного человека. Он взял чемодан, стоявший у двери. Я его раньше не видела. Новый, кожгалантерея блестела в утреннем свете. — Ты все продумал? — спросила я тихо. — Конечно. Я оставил тебе эту квартиру, машину. Алименты с моей зарплаты… я все рассчитал. Юрист подготовил бумаги. «Юрист». Это слово прозвучало как выстрел. Значит, не спонтанно. Не месяц, не два. Это готовилось. Он потянулся к ручке двери. И тут что-то во мне щелкнуло. Холодная, ясная злость. Двадцать лет жизни — и «старая вещь»? Ну что ж. — Олег, подожди, — голос мой стал ровным. Я поставила коробку с книгами на пол. — Ты забыл кое-что важное. Он обернулся, бровь вопросительно поползла вверх. — Что именно? — Твою коллекцию. Ты же не возьмешь на новое место старые вещи. Он напрягся. Коллекция фарфоровых лягушек — его тайная страсть, о которой не знал никто. Он держал их в сейфе. — Какая коллекция? — он сделал невинное лицо. — Твоих квакушек. Сейф-то пустой. Я все упаковала. Отдам антиквару. Разменяем на «старые» деньги. Он побледнел. Спокойствие с него сдуло. — Ты что сделала?! Где они?! Внезапно в его кармане звякнул телефон. Он судорожно выхватил его, но я была ближе и успела увидеть всплывшее имя на экране: «Т. Морской бриз». Странное название для контакта. «Морской бриз» — это же тот новый элитный жилой комплекс у моря, о котором он как-то случайно обмолвился. Олег отшатнулся, пытаясь скрыть экран. — Деловые партнеры? — поинтересовалась я. — Или, может, риелтор? Тот самый, который помогал тебе подобрать «квартиру для одного»? Интересно, он в курсе, что ты покупал ее на деньги, снятые с нашего общего вклада? Того, который был оформлен на меня? Теперь он не просто побледнел. Он посерел. Его расчетливое спокойствие дало трещину. — Ты… ты откуда знаешь про вклад? — Потому что я не просто «старая вещь», — я улыбнулась. — Я — соучредитель твоего ООО, забыл? Имею право запросить выписки. Особенно когда мой муж начинает вести себя как персонаж дешевого сериала. Продажа гаража, снятие денег… Думал, я не замечу? Это была полуправда. Я заметила пропажу денег из нашего общего счета месяц назад. Но думала, это его новая бизнес-авантюра. Пока не услышала сегодня фразу про старые вещи. Тогда все сложилось. Он не просто уходит. Он грамотно обчищает наши активы. Звонок прекратился. В прихожей повисла тягучая тишина. — Я все верну, — хрипло сказал Олег, глядя куда-то мимо меня. — Квартиру… я откажусь от покупки. Деньги… я их вложил, они скоро… — Олежек, я уже здесь! — раздался снаружи молодой, звонкий голос и постучала каблуком. — Что ты там застрял? Такси ждет! Дверь была приоткрыта. На пороге стояла та самая девушка с массажа из его спортклуба. Таня. В легком сарафанце и с двумя огромными дорожными сумками. Она увидела меня, и ее улыбка сползла, как масло с горячей сковородки. Олег закрыл глаза. И тут мой телефон, который я держала в кармане халата, наконец-то нашел, что показать. Мне пришло смс от банка. Я прочла ее вслух, по слогам: — «Заявка на кредит… под залог квартиры… одобрена». Интересно, Олег, а это на какую квартиру залог-то оформлен? Не на нашу ли «старую»? Татьяна ахнула. Олег будто осел. Оказалось, планов у него было еще больше, чем я думала. Не просто снять деньги и уйти. Взять крупный кредит под нашу общую квартиру, купить жилье у моря, а долг… долг, видимо, оставался бы на нас обоих. То есть на мне. Пока я бы разбиралась, он был бы уже далеко. Татьяна, как выяснилось из ее истеричных выкриков, об этом кредите не знала. Она думала, он все честно заработал. Ее роль была — красиво жить с ним у моря в новом доме. Через два часа у нас дома сидела моя подруга Лидка, бывшая ищейка из налоговой, теперь адвокат. Она молча просматривала распечатки, которые я успела наскоро собрать, пока Олег безуспешно пытался успокоить Таню. Лидка посвистывала. — Ну, дружок, — наконец сказала она Олегу. — Тут тебе и мошенничество, и попытка получения кредита по подложным документам… Супруга-то согласие на залог не давала. Бумажная волокита, конечно, но… ты хочешь в этом участвовать? Или есть вариант? Вариант нашелся быстро. Полный и безоговорочный отказ от всех претензий на общее имущество в мою пользу, немедленный возврат всех снятых сумм (пришлось ему срочно звонить и отменять сделку с квартирой) и официальный, но тихий развод без алиментов. Я ему оставила только его одежду и машину. И лягушек. Пусть квакают ему на счастье. Его новая жизнь у моря закончилась, не начавшись. Таня уехала на том самом такси одна, хлопнув дверью. А на деньги, которые я вернула, съездила в Италию. Одна. И купила там шикарный кожаный чемодан. Лучше, чем у него был.