Пожилому мужчине, страдающему множеством заболеваний, пришлось вызвать скорую помощь. По следам своего посещения врач скорой помощи порекомендовал на следующий день вызвать коллегу из поликлиники.
Пришла пигалица двадцати пяти лет отроду, а на вид и того меньше - лет пятнадцати. Увидев, что больной плохо соображает, почти не ест и не пьет, она решила, что он устал от жизни и собрался покинуть этот бренный мир. Сказала, что нужна консультация специалиста по п с и х и ч е с к о м у здоровью.
На самом деле аппетит у больного пропал и соображал он не очень после почечного приступа на фоне интоксикации. Через пару дней он оклемался. Снова начал есть, пить, командовать сиделкой и делать все по-своему.
Родственница, что взвалила на себя обязанности по помощи бедолаге, решила пойти и вызвать п с и х и а т р а, в надежде, что он или она выпишет больному что-то лечебное от вредности и для сговорчивости.
Пигалица из поликлиники дала направление, написанное круглым почерком пятиклассницы, сказала, что любой может прийти с этой бумажкой по нужному адресу.
Взрослая, но местами наивная родственница, взяла бумажку и собралась пойти в вышеуказанное заведение. Перед выходом из дома, решила подстраховаться и захватила еще набор документов.
Доехала до заведения на маршрутке, зашла в просторный холл старого здания, построенного в 30-х годах прошлого века. Подошла к регистратуре и просунула бумажку в окно.
— Паспорт! — с нездоровым азартом произносит регистраторша, полная крашеная блондинка лет так за 55.
— У меня нет его паспорта, есть копия, — забубнила родственница, не вылезшая из кокона своей наивности.
Достала копию паспорта на листе А4 и протянула регистраторше.
— Я вас попросила дать мне паспорт, это вот такое примерно, — язвительно произнесла регистраторша и изобразила в воздухе руками нечто размером с паспорт, — а вы мне что даете?
— Чужой паспорт брать нельзя, за это в тюрьму можно угодить, — парирует родственница.
— Никого еще не посадили! — взвизгнула регистраторша, растеряв свой язвительно-начальственный тон.
До местами наивной родственницы, наконец, дошло, что регистраторша над ней просто издевается, показывает кто здесь крупный начальник, а кто пришел на поклон с челобитной.
— А мы тогда вот так! — парирует родственница, быстрым движением руки вытаскивает из папки доверенность и резко кладет на стол регистраторши. Примерно так, как картежники бьют чужую карту своим козырем.
— У вас доверенность, — начинает бормотать регистраторша, окончательно растеряв свой начальственный запал.
— Доверенность, а к ней полагается Мой паспорт, — уверенно подтверждает родственница и подает свой паспорт.
Регистраторша продолжает что-то бормотать себе под нос. Берет копию паспорта больного бедолаги и пишет что-то в амбарных книгах.
Говорит, что родственнице позвонит врач и договорится о времени визита к больному.
Родственница выходит на волю. Вдыхает полной грудью морозной воздух. Любуется мелким снежком, что начал кружится в воздухе, закручиваться мелкими вихрями около земли и накрывать её легкой белой пеленой.
«Какая я молодец, что взяла все документы!» — подумала родственница и быстрым шагом направилась на остановку по улицам, украшенным к Новому году.