На днях появилась новость о том, что режиссер Олег Лукичев снимет фильм «Вспомнить всех. Битва за Часов Яр». Снимутся в нем Антон Шагин («Позывной Пассажир») и Алексей Вертков («Ополченский романс»). Летом я был в Мариуполе, и в числе прочего заехал в гости к артиллеристам из бригады «Эспаньола». Это было как раз вскоре после того, как Часов Яр был взят российской армией. О том, как работала в Часике наша арта, рассказал командир арт-дивизиона добровольческой бригады с позывным Румын.
— Чем на гражданке занимались?
— Разным. Мне 26 лет. Скоро 27. Я был знаком с ребятами, которые из околофутбола. Сам я не то чтобы фанат-фанат. Но и не далек от этого. Мне товарищ как раз из околофутбольной среды рассказал, что вот есть такая военная структура. Тогда еще как таковой бригады «Эспаньола» не было. Были идейные люди. А я на другом направлении работал.
— Почему решили пойти на СВО?
— Идеологически был настроен. В 2022-м я сразу для себя решил, что если Родина позовет, значит, надо идти. В результате пошел сам. Собрал вещи, подготовился, с девушкой своей попрощался, сейчас она уже моя жена, а потом приехал к матери, и за два часа до отъезда сообщил, что вот, уезжаю. Конечно, потекли реки слез. Даже не знаю, с какой рекой сравнить.
— Как вы стали артиллеристом?
Научился в других местах. Скажем так, в ЧВК.
— Тяжело было научиться?
— Математика и физика мне всегда были близки. И при поступлении в университет сдавал эти предметы. Люди же как делятся? На гуманитариев и технарей. Вот я как раз из технарей. Да и сама артиллерия на самом деле не сложная, если ты понимаешь хотя бы немного устройство мира. Если ты хоть чуть-чуть технарь, то разберешься. Если ты гуманитарий, то будешь делать, выполнять работу, со временем, может, и поймешь, для чего. Но углубиться, до конца разобраться, не уверен, что получится. Ребята, впрочем, все у меня молодцы, все красавчики.
— А в «Эспаньоле» артиллерийское подразделение вы формировали?
— Да. Первый боевой выход был в 2023 году на Курдюмовке. Это уже были ребята, которых я сформировал и обучил. Были у нас и минометы, и стволка.
— Работа в 2025 году отличается чем-то от 2023 года?
— Кардинальные изменения происходят год от года. Если взять 2022-2023, то может, не так критично. Но раньше, скажу так, в восьми километрах [от ЛБС] мы чувствовали себя спокойно. В 2022-м мы знали, что арта может накрыть. Но все равно это была зона условно расслабона. В 2023-м в 8 км так было уже не расслабиться. Уже все-таки по броне ходил, с осторожностью. Осматривался, прислушивался.
— Почему?
— Мы обучались, но и противник обучался и нарабатывал свои навыки. Плюс — стали появляться беспилотные летательные системы. 2023 год — это уже начало расцвета БПЛА. И под конец 23-го пошла тема с FPV-дронами. Мы уже от них отстреливалась, расчетам приходилось работать по дронам, страдать от сбросов. Благо, конечно, что все орудия целы, глубокого ремонта ни одному не потребовалось. Сейчас же, в 2025-м, FPV — это как жужжащие мухи, от которых очень сложно избавиться.
— Какие теперь особенности работы?
— Из-за зоны воздействия дронов нам приходится дальше откатываться. Эта зона увеличивается со временем и количество FPV-шек тоже растет. Используем «мангалы», антидрновые сети. А вот просто маскировка под рельеф местности, в отличие от 2022-2023 годов, уже так хорошо не работает.
— Дронобои в расчете теперь всегда есть?
— Один из номеров расчета теперь всегда дежурит на гладкостволе. При этом ребята сбивают беспилотники и стрелкотней, обычными автоматами, прямо во время работы. То есть появляются дроны, парни делают паузу в работе арты, — щелкают их, — а потом продолжают работу.
— Что можете сказать об артиллерии противника?
— Слушай, ну, изначально-то и российская и украинская артиллерия, это все советская артиллерия. И советская система предполагает огневой вал. Простыми словами, не точечную работу. Но противник потихоньку переходит на европейские и американские орудия.
— А ощущается вообще инструктаж противника со стороны НАТО?
— Если поначалу действительно ощущался, то сейчас уже нет. Сейчас мы работаем примерно по одному и тому же принципу. Это точечная работа, точечное воздействие на огневые точки, укрепления, технику. Разве что по ним летят наши снаряды, российско-советские. Сейчас наш ВПК, что ни говори, все же поднялся. Был момент, когда был ощутим снарядный голод, но положение значительно улучшилось по сравнению даже с 2024 годом. И не только в качественном, но и количественном отношении. А вот по нам летят в основном натовские снаряды. Причем годов 2018-2020, иногда 2022-й. Очевидно, что противник готовился к такому конфликту. Свежие прямо снаряды редко встречаются. Обломки же остаются, мы видим дату выпуска. В основном это снаряды пяти-семилетней давности.
— Роль арты с появлением дронов не снижается?
— Арта, как и пехота, всегда были, есть и будут в армии. Это ее основа. Но беспилотные системы, безусловно, захватывают свое место. Однако они не имеют такой разрушительной мощи. Они же не могут, условно, всю посадку распетушить. А у нас, пожалуйста. Возьми два хороших ствола, нормальный расчет, немного БК, — и все, вся посадка готова. Иными словами, мы можем воздействовать более масштабно, площадями. Если FPV все-таки стараются работать более точечно, например, — в блиндаж залететь. То мы разносим весь блиндаж и все, что около него.
И не стоит забывать моральный аспект. Моральное воздействие на противника. Ты можешь иметь много дронов, но, извините, когда тебя кроют артой беспрерывно несколько дней подряд, моральный дух значительно падает. Так что российская армия и артиллерия работают каждый день. Да, периоды разной интенсивности бывают. Но в основном — инициатива за нами.
— Вы долгое время работали в Часовом Яре. Как это было?
— В 2024 году мы работали на подступах, чтобы наша пехота могла продвигаться. Цели разные были: работали и по точкам взлета [дронов], и по РЭБам, и по пехоте противника, и по расчетам, и по укреплениям с огневыми точками. Часов Яр — это крепость, которая готовилась заранее. Мы наступаем, нам надо окапываться, а они уже давно окопаны. У них там была целая система обороны выстроена, я думаю, даже подземные ходы были сделаны. Плюс — они находились на высоте. Мы для них как на ладони были.
Сейчас, если нам удается сломать беспилотную систему противника, поразить FPV-шные расчеты, лишить их логистики, то дальше пехота и артиллерия входит в дело и мы уже активно двигаемся. В Часовом Яре, например, был момент, когда мы форсировали канал и поразили их точки взлета, у нас прямо хороший такой рывок был, — я имею в виду и «Эспаньолу», и в целом нашу армию, смежников, — мы значительно продвинулись. А затем снова пришлось методично выбивать их по пасадкам, подвалам. Такое вот окопное противостояние.
— Какой главный урок вынесли из Часова Яра?
Неприступных крепостей не бывает. Работай усерднее, и все получится.
— Чем хотелось бы заняться после окончания СВО?
— Семьей заняться. Надо трех детей сделать. Потому что генофонд надо пополнять.