Марина с мужем Вячеславом стали «значимыми взрослыми» для троих детей, и еще троих родили сами. Марина признается, что «типичных» трудностей вроде прятанья еды и психологического «отката» у ребят не было. Впервые Марина и Слава решились принять в семью двух девочек, трех и десяти лет, в 2007 году — за пять лет до того, как Школа приемных родителей стала обязательной.
(продолжение, начало читать по ссылке)
— Нам с мужем было по 27 лет, получили образование, купили дом в деревне, работали. Было уже двое сыновей. Запланировали взять маленькую девочку из детского дома. Долго не искали, в соседнем селе нашли Инну трёх лет. С ней была десятилетняя сестра. Четырнадцатилетнего брата на тот момент уже забрала другая семья. Мы взяли сразу двух. Разлучать не позволила совесть, да и понятно было, что у старшей мало шансов (попасть в приемную семью, поскольку подростков «берут» редко — прим. ред.). Как сейчас помню, когда забирали, не верилось, что вот так просто могут взять и дать ребенка. Вчера не было, а сегодня вот он есть. Просто чудо. Девочки сразу начали называть нас мамой и папой, я им за это очень благодарна, — рассказывает Марина.
Инна и Кристина пробыли в детском доме не больше полугода. Их мама умерла, а отцы у сестер были разные, к себе не забрали. Даже до несчастья с матерью семья жила сложно — скиталась в статусе беженцев, в Россию приехали из Средней Азии без документов. Дочери не пробовали, казалось бы, даже самых простых продуктов — спрашивали, что такое халва, селёдка. Старшая, Кристина, до 10 лет еще не ходила в школу. Родители старались объяснять элементарные вещи. Например, говорили: «Сегодня я пойду в газовую службу заплатить за газ. В этом месяце мы платим три тысячи восемьсот рублей. Обычно люди стараются экономно использовать электричество, газ и воду, чтобы сохранить деньги».
— Так получилось, что в каждом из наших приемных детей отразился национальный характер (от отцов — прим. ред.). Это не сразу «дошло» до нас, но, чтобы почувствовать ребенка, и в чем-то даже принять, важно учитывать эти особенности. С Кристиной я долго не понимала, почему ей так плохо дается учеба. А потом мне учительница разъяснила: узбекские девочки больше хозяйки, матери, женщины. Сейчас Кристина так и живет — она хорошая мама, жена, женственная, очень чистоплотная, вкусно готовит. Кристина окончила 9 классов в школе, серьезно занялась спортом, поступила в колледж, вышла замуж, родила сына, — говорит Марина.
Сейчас приемные дочери Марины живут в Челябинске. Инна переехала к сестре, учится на третьем курсе медколледжа и подрабатывает в больнице. Профессионально занимается армрестлингом — выступает на Российском уровне. К слову, все шестеро детей семьи окончили или учатся в школе искусств на разных отделениях. По словам родителей, в их доме всегда музыка, картины на стенах, а у детей — насыщенный распорядок: кроме учебы — концерты, репетиции, конкурсы.
— У нас все дети непростые. И они это понимают и понимали. Мы всегда обсуждали с ними, не надо переживать, что ты чему-то не соответствуешь — по возрасту, фигурой, речью, походкой и так далее. Не стоит себя сравнивать с другими. Мы пробуем разное, стараемся найти и вытянуть сильную сторону чтобы ребенок вошел в ритмичную постоянную деятельность, чтобы всегда хотелось что-то делать, достигать результатов, и эта работа его радовала, — считает Марина.
Когда в 2017-ом году в семье появился десятилетний Дима, родителям пришлось проникнуться самоощущением азербайджанцев. Марина специально общалась со знакомыми, смотрела фильмы про Баку, училась понимать, «что там у них внутри».
По словам приемной мамы, несмотря на то, что Дима инвалид с рождения (тяжелая патология позвоночника прим.ред.), забота о его физическом здоровье и реабилитации, хоть и приносит много хлопот, но не пугает родителей. Семья привыкла ездить по больницам, записываться в хорошие клиники, искать лучших специалистов, ждать, обосновывать, получать направления и квоты на операции, готовиться, оперироваться, наблюдаться и дальше оперироваться.
— Некоторые недоумевают, зачем брать больного ребенка? Но по большому счету это просто ребенок, требующий больше внимания и времени. Конечно, это постоянная связь в чатах с докторами, работа с профильным министерством, документы. Возможно, семьям с такими детьми, которым нужна высокотехнологичная частая медицинская помощь, сопровождение не помешало бы, — признается приемная мама.
Кроме медицинского сопровождения для ребенка Марина считает важным психологическую помощь родителям. Она признается, что, когда в 27 лет они с мужем впервые столкнулись со сложностями в общении с детьми, ей было страшно не справиться, а обратиться к психологу — стыдно.
— Сама бы я к психологу, может быть, не пошла — было бы стыдно, как будто я взяла на себя эту ношу и не справилась. Но сейчас я понимаю, что в сложных случаях надо «идти в люди», это сохранит здоровье, быстрее разрешит ситуацию. Нормальная ведь практика — когда зуб болит, мы идем к стоматологу. Так же и с психологом — лучше обратиться к специалисту, чем доводить до критической ситуации, — делится Марина.
Читать окончание. Читать начало.