Каждый раз, глядя на график платежей, Кира представляла, как подписывает договор с дьяволом. Только дьявол был в строгом костюме из отделения банка, а расплачиваться предлагалось не душой, а следующими двадцатью годами жизни — в мире, который упорно не хотел становиться предсказуемым. Когда новости окончательно свели ее с ума очередным «историческим переломом», она решила пойти к экстрасенсу. Просто чтобы спросить: брать ипотеку или копить на бункер? Ответ оказался куда проще — и пах он домашним штруделем.
Кира стояла у подъезда многоэтажки, разглядывая выцветшую табличку «Мадам Альба. Взгляд в будущее». На ней было изображено что-то среднее между глазом Гора и спиралью ДНК. «Ипотека на двадцать лет или конец света — что наступит раньше?» — эта мысль крутилась в голове последние недели, пока банк любезно присылал просчитанные графики платежей, а новостная лента — апокалиптические сводки.
— Ладно, — сказала она себе, толкая дверь. — Либо примета судьбы, либо пять тысяч на ветер.
Вместо полумрака с хрустальным шаром ее встретила светлая «хрущевка», пахнущая пирогами и кофе. Из кухни высунулась женщина лет пятидесяти в фартуке с котиками и с силиконовой лопаткой в руке.
— Заходи, милая, не стой в дверях. Я как раз штрудель вынула. Я — Альбина Петровна. Мадам Альба — это для солидности, — она махнула лопаткой в сторону таблички. — Иди на кухню, духота.
Кира, ошарашенно сняв ботинки, последовала за ней. Никаких вуалей, никаких карт Таро на столе — только гора бумаг с распечатками графиков криптовалют и открытый ноутбук.
— Садись. Предлагаю начать с практического. Пирожок яблочный? — не дожидаясь ответа, Альбина Петровна сунула Кире теплую тарелку. — А, ипотека, говоришь? Сейчас.
Она уставилась на Киру так пристально, что та невольно отодвинулась.
— Я вижу… трехкомнатную квартиру. Вторичка. На четвертом этаже. Дом кирпичный, 78-го года постройки, — Альбина Петровна прищурилась. — Лоджия застеклена, но плохо, сквозняк. И в ванной розовый кафель, который ты сразу же захочешь снести.
Кира поперхнулась чаем.
— Это… адрес Тимирязевская, 15, корпус 2?
— Возможно, — таинственно сказала экстрасенс. — Я лишь читаю вибрации пространства. Ты уже смотришь эту квартиру, да?
— Я была там вчера! — выдохнула Кира. — И этот кафель! Он кошмарный.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнула Альбина Петровна. — А теперь перейдем к глобальному. К «что творится в мире». Ты боишься, что возьмешь кредит, а потом — бац — дефолт, война, метеорит или восстание машин. Правильно?
— Ну… да.
Альбина Петровна вздохнула, достала ноутбук и развернула его к Кире.
— Смотри. Вот мой табличный файл. С 2008 года веду. «Прогнозы глобальные vs Реальность». Колонка А: мои видения. Колонка Б: что на самом деле произошло. Колонка С: коэффициент полезности волнения.
Она прокрутила страницу.
— Вот, например, 2012 год. Я видела потоп и огонь с небес. На деле — вышел новый айфон и подорожали помидоры. Коэффициент волнения — ноль целых, хрен десятых. 2020-й… Ну, тут ты помнишь. Все боялись третьей мировой, а пришел вирус. Коэффициент — 0.3, потому что туалетная бумага все-таки стала дефицитом, но ненадолго.
Кира смотрела на экран, завороженная.
— И что на 2026-й?
— А на 2026-й, милая, у меня пока туман. Системные сбои. Но! — Альбина Петровна ткнула пальцем в монитор. — Есть железная закономерность. Абсолютно все мои клиенты, которые в кризис 2008-го или в пандемию 20-го взяли и сделали то, что было важно лично им — купили жилье, открыли кафе, съехали от toxic parents — они к сегодняшнему дню только выиграли. Потому что жили своей жизнью, а не страшилками из телевизора. Те, кто ждал «стабильности», так и живут в съемных клоповниках, только страшилки теперь в смартфонах.
Она закрыла ноутбук.
— Так что мое предсказание тебе, конкретно на 2026 год, вот какое. Я вижу… усталость. Ты будешь очень уставать с ремонтом. И я вижу… радость. Ты будешь пить кофе на той самой ужасной лоджии, которую переделаешь, и смотреть на свой дурацкий кактус, который наконец-то зацветет. И мир… — Альбина Петровна развела руками, — мир будет таким же странным, неудобным и непредсказуемым. Он всегда такой. Но твоя квартира — она будет твоей. Это не про инвестиции. Это про то, чтобы в конце безумного дня закрыть за собой дверь. И выключить нафиг все новости.
Кира молчала, доедая штрудель. Он был невероятно вкусным.
— А… а как насчет процентов по ипотеке? — слабо спросила она.
— Процентов я не вижу, — честно сказала Альбина Петровна. — Я не финансист. Я вижу пространства и души. И твоя душа уже прикипела к тому розовому кафелю, хоть и ругается на него. Пять тысяч с тебя.
На улице Кира достала телефон. Риэлтор слала вопросительные стикеры. Кира набрала сообщение: «Насчет квартиры на Тимирязевской… Давайте договор. И найдите мне сантехника, который демонтирует кошмарную плитку».
А потом, уже зашагав к метро, она улыбнулась. Главное пророчество мадам Альбы, пожалуй, уже сбылось: мир не рухнул за те сорок минут, что она решала, как жить дальше. Он подождал.