"""Я делюсь с вами своими находками как и раньше. На счет данной статьи — кому статья покажется тяжелой для восприятия (это сложно узнавать правду — то мой совет, отложите до лучших времен, если будете готовы — вернетесь. Нет, так нет. В споры я вступать не буду — хотите оспаривать я направлю Вас к Углову Ф.Г., В. М. Бехтереву и И. П. Павлову и Геннадию Шичко. Но, если Ваши вопросы будут вопрошающие, а не нападками, то отвечу с удовольствием."""
ГЛАВА 1: ПЕРВЫЙ УРОК. ПРАЗДНИК
Сначала - смех за праздничным столом. Потом - бомж на обочине.
Самое страшное — это не бомж на остановке.
Он отпугнёт. Он вызовет отвращение. Он — живое предупреждение, выброшенное системой на периферию зрения.
Самый страшный урок — тот, что проходит в самом центре вселенной ребёнка. В кругу семьи. Под звон бокалов, под взрослый смех, под запах оливье и мандаринов.
Ребёнок сидит за столом. Он видит: папа улыбается, мама смеётся, гости говорят громче, глаза у всех блестят. На столе — бутылки. Красивые. С игристыми этикетками. Их открывают с церемонией. Наливают в хрусталь. Чокаются. Пьют. И после этого — смех становится громче, голоса — весёлее, объятия — теплее.
Мозг ребёнка, этот совершенный биологический компьютер, в этот момент записывает безусловный код:
«Праздник = бутылка на столе. Радость = нужно выпить. Взросление = умение пить “как все”».
Это не осознанный выбор. Это — прошивка. Внедрение программы на уровне инстинкта и любви.
Кодирование начинается не в подворотне, а в гостиной. Не от чужака с иглой, а от родного отца, поднимающего бокал «за семью».
Они не злодеи. Они — жертвы той же самой программы, загруженной поколением раньше.
Они искренне верят, что отмечают праздник. Что «чуть-чуть» — не вредно. Что «хорошее вино» — это культура.
Они не знают, что в этот момент они — не просто родители.
Они — соучастники. Соучастники системы, которая готовит новое поколение клиентов для индустрии, ежегодно убивающей сотни тысяч.
Они не видят, как в нейронной сети их ребёнка формируется неразрывная связь:
«счастье → алкоголь». «любовь → алкоголь». «взрослость → алкоголь».
И когда через 10 лет этот ребёнок впервые возьмёт в руки бутылку пива, он не будет думать о ГОСТе 18372 или формуле C₂H₅OH.
Он вспомнит папину улыбку. Мамин смех. Блеск ёлочных гирлянд. И ощущение «праздника», которое теперь намертво привязано к запаху спирта.
Это тихий, домашний «Протокол заражения». Не нужно ломать двери, угрожать, запугивать. Достаточно создать тёплую, светлую ассоциацию. Мозг ребёнка сам сделает остальное. Он поверит не словам, а картине счастья, в центре которой — бутылка. И эта картина станет его внутренней иконой, его безусловной правдой. Разрушить её потом будет в тысячу раз сложнее, чем любые логические доводы.
Настоящие дилеры — не те, кто продаёт наркотики в подворотне.
Настоящие дилеры — те, кто превращает наркотик в атрибут любви, традиции, семьи.
Кто подменяет химию — эмоцией. Яд — теплом. Зависимость — ритуалом.
И самый страшный приговор обществу звучит не в статистике МВД, а в тосте за новогодним столом:
«За здоровье!» — говорят взрослые, поднимая бокалы с жидкостью, которая официально называется «сильнодействующий наркотик, вызывающий паралич нервной системы».
Ребёнок смотрит. Запоминает.
И его будущее уже прописано — не в учебнике по биологии, а в сценарии домашнего праздника.
Где праздник = бутылка.
Где любовь = отравление.
Где семья = первый и главный дилер.
Эта статья — не про то, как бороться с наркоманией.
Она про то, как она рождается — в самом безопасном, самом дорогом, самом святом месте.
За столом, где собирается семья.
Под звуки любимых песен.
В свете праздничных свечей.
Исправить статистику можно только одним способом: разорвать эту связь. Переписать код.
Сказать: «Праздник — это когда на столе нет бутылки.
Радость — это когда в стакане — сок, а в голове — ясность.
Любовь — это когда ты не подсовываешь ребёнку наркотик под видом традиции».
А иначе — через 15 лет мы снова будем разбирать ДТП, считать убитых, хоронить молодых.
И винить кого угодно: правительство, школу, улицу.
Только не себя.
Не свой бокал.
Не свой тост «за здоровье».
И не свой смех за столом, который ребёнок запомнит навсегда — как инструкцию к самоуничтожению.
ГЛАВА 2: ЯЗЫК КАК ОРУЖИЕ. «ПИЩЕВОЙ ПРОДУКТ, КОТОРЫЙ МОЧИТСЯ В МОЗГ»
Химия лжи: почему C₂H₅OH называют по-разному, а результат — один
Веду рассказ по памяти, вот как это было на том самом уроке:
Профессор берёт мел. Пишет на доске формулу: C₂H₅OH.
«Химию проходите?» — спрашивает. И ждёт.
Дети молчат.
«Это — этиловый спирт. Он содержится в пиве, водке, вине, шампанском. Четыре названия. Одна формула. Одна жидкость. Почему?»
Пауза.
«Чтобы запутать», — звучит тихий голос с последней парты.
Он кивает. «Именно. Алкоголь — звучит мягче. Этиловый спирт — страшнее. “Спирт вреден, а алкоголь по чуть-чуть полезен”. Так человека и заводят в ловушку. Словами».
Потом он берёт другой пример. Вода. H₂O.
«Сколько у воды названий? Одно. Вода — и всё. А у C₂H₅OH — десятки. Пиво, вино, коньяк, виски, ром, текила… Это не случайно. Это — система подмены понятий».
Он открывает ГОСТ. 1972 год. Этиловый спирт технический.
«Пусть вас не смущает слово “технический”. Разницы на молекулярном уровне — нет. Спирт медицинский, технический, пищевой — это всегда C₂H₅OH. Одно и то же действующее вещество».
И зачитывает, слово в слово, как приговор:
«Пункт 5.1. Этиловый спирт — легковоспламеняющаяся бесцветная жидкость с характерным запахом. Относится к сильнодействующим наркотикам, вызывающим сначала возбуждение, затем паралич нервной системы».
Дети переписывают. Кто-то усмехается от неловкости. Кто-то смотрит в стол, ощущая, как под ногами рушится привычный мир.
Часть 1: Почему спирт пахнет. Без метафор, только биология
«Почему у спирта этот неприятный, резкий запах и вкус?» — спрашивает профессор.
И сам отвечает. Не красиво, а технологично. История производства.
Ёмкость. Жидкость с сахаром или крахмалом (картошка, пшеница, ячмень). Добавляют дрожжи.
«Дрожжи — это живые микроорганизмы. Они едят сахар. И мочатся. Продуктом их жизнедеятельности, их мочей, является именно этиловый спирт».
В классе — сначала смешки. Потом — гробовая тишина.
«Моча не должна быть приятной на вкус и запах. Это — защитный механизм природы, предупреждение: “это — отходы, не трогай”. Но нас научили эту мочу не просто трогать, а пить. И называть её “благородным напитком”».
Профессор не кричит. Он просто ставит знак равенства, который невозможно оспорить:
Спирт = продукт жизнедеятельности дрожжей = моча микроорганизмов.
И смотрит, как в головах щёлкает выключатель, навсегда меняя восприятие любого бокала.
Часть 2: ГОСТ, который стыдливо режут. История одного умолчания
Он показывает, как менялся ГОСТ с годами. Как правду спиливали по кусочкам.
1972: «сильнодействующий наркотик, паралич нервной системы».
1982: формулировка короче. Паралича уже нет.
1993: исчезло прямое упоминание «наркотика». Остались обтекаемые фразы.
«Вещество не менялось. C₂H₅OH осталось C₂H₅OH. Менялось описание. Почему? Потому что нам не дают правду в чистом виде. И если мы с вами будем слепо верить, что спирт — это “пищевой продукт”, то не удивляйтесь, если в 2026 году выйдет новый ГОСТ, где напишут: “Спирт этиловый — тонизирующая жидкость с витамином С. Рекомендуется в детсадах вместо компота”».
Он говорит не о теории заговора. Он говорит о системе, которая методично подменяет понятия, чтобы продавать яд как товар массового потребления. Чтобы легализованная торговля наркотиком не вызывала вопросов.
ГЛАВА 3: ИЛЛЮЗИЯ КОНТРОЛЯ И МАТЕМАТИКА СМЕРТИ
«Я контролирую». Самая опасная галлюцинация
«Я могу остановиться в любой момент», — говорит человек, наливая вторую рюмку.
«Я контролирую процесс», — улыбается он, закуривая очередную сигарету.
Это — не уверенность. Это — симптом. Первый и главный признак того, что вещество уже начало свою работу по захвату командного центра.
Задайте себе простой, инженерный вопрос:
«А для чего вообще, с точки зрения функции, нужны наркотики?»
Ответ лежит не в подворотнях, а в учебниках по фармакологии и операционных.
В медицине наркотики имеют одну-единственную, чёткую цель: контролировать мозг.
Обезболить — значит, заблокировать сигналы мозга о боли.
Уснуть — значит, отключить сознание.
Успокоить — значит, подавить эмоциональные центры.
Наркотик — это инструмент внешнего управления сознанием. По самой своей сути.
И когда человек заявляет: «Я буду контролировать наркотик», он совершает логическую ошибку уровня «я буду дирижировать оркестром, который создан, чтобы дирижировать мной». Это игра, в которой правила пишет не игрок, а само вещество.
Ловушка «контроля»: как химия смеётся над волей
Принцип прост и неумолим:
- Вещество (C₂H₅OH) попадает в кровь.
- Идёт прямиком в мозг — потому что мозг, с его жировой тканью, является главной мишенью.
- Начинает менять биохимию: искусственный выброс дофамина («кайф»), блокировку рецепторов, подавление одних зон и хаотичную активацию других.
- Мозг перестаёт быть “собой”. Он становится инструментом, средой, изменённой системой под влиянием внешнего агента.
И в этот самый момент изменённый мозг, через уста своего хозяина, заявляет: «Всё под контролем!».
Это цитадель, в которую уже внедрился враг и взял управление коммуникацией, уверяющая крепостные стены, что она сама ведёт осаду. Это фундаментальный сбой в системе самооценки, запрограммированный действием вещества.
Часть 4: «Небольшие дозы полезны». Самая наглая и смертоносная ложь
«Запишите», — говорит он. И диктует, отчеканивая каждое слово:
«Самая наглая, циничная и потому опасная ложь об алкоголе: “Небольшие дозы хорошего алкоголя полезны”».
А потом разбирает её на атомы, как инженер разбирает неработающую схему.
- «Небольшие» — значит, нужно соблюдать меру. А какой орган отвечает за чувство меры, за логику, за запреты? Мозг. А что делает с мозгом алкоголь, даже в малой дозе? Тормозит кору, отключает критику. Тот самый орган, который должен контролировать меру, в первую очередь выходит из строя. И нам говорят: «Контролируй». Это как предложить сломанному счетчику контролировать расход тока.
- «Хорошего» — яд может быть «хорошим»? Нет. Это всё равно что сказать: «Небольшие дозы хорошего ацетона полезны для печени» или «Качественный, выдержанный цианид». Абсурд, возведённый в культ.
- «Полезны» — полезно для чего? Для того, чтобы мозг сморщивался? Чтобы печень превращалась в жирную, неработающую ткань? Чтобы сердце обрастало рубцами? Чтобы эритроциты слипались в тромбы, перекрывая капилляры?
Он включает ролик. На экране — мультипликационная, но страшная в своей точности картинка: эритроциты, здоровые и упругие, после встречи с молекулой спирта слипаются в гроздья. Эти гроздья застревают в тончайших капиллярах мозга, перекрывая доступ кислорода. Клетки — нейроны — гибнут тысячами. Выводятся с мочой. Навсегда.
«При употреблении 100 грамм водки навсегда и безвозвратно гибнут несколько тысяч клеток мозга. При каждом застолье — десятки тысяч. Они не восстанавливаются».
И дальше — статистика, которая бьёт как молот, без эмоций, только цифры:
- 37% смертей в России — прямые или косвенные последствия алкоголя.
- 80% убийств совершается в состоянии опьянения.
- Половина изнасилований — тоже.
- 90% случаев импотенции у мужчин до 40 лет — следствие употребления.
- У 85% «умеренно пьющих» при вскрытии обнаруживается «сморщенный мозг» — атрофия коры больших полушарий.
«Хотите стать частью этой статистики?» — спрашивает он. Риторически. Ответ уже ясен.
Класс молчит. Молчание — это и есть первый шаг к освобождению от гипноза.
Часть 5: Кому выгодна эта игра? Чьи руки поднимают «за большой доход»
Он даёт простое задание: «Как вы думаете, какой доход приносит государству торговля алкоголем и табаком? Большой или маленький?»
Большинство уверенно поднимает руку: «Большой, конечно».
«Возьмите эту руку, которой вы только что голосовали за “большой доход”, и мысленно напишите рядом со своим ответом слово “лапша”. Потому что это — лапша, которую вам аккуратно вешают на уши».
И начинает холодный, бухгалтерский разбор, ломающий миф о «государственной выгоде».
Пиво:
- 1990-е: 15 литров на человека в год.
- 2010-е: 75 литров. В пять раз больше.
- Кто производит? «Балтика» — Скандинавия. «Клинское» — Индия и Бельгия. «Эфес» — Турция. «Хейнекен» — Голландия. «Велкопоповицкий Козел» — Южная Африка.
Вино: почти всё — импорт.
Водка: да, её делают в России. Но кто владеет заводами? Часто — иностранные холдинги и капиталы.
«Куда идёт основной доход? Не в наш бюджет, а за границу, в карманы акционеров, которые в своих странах ведут здоровый образ жизни. А мы получаем “дивиденды” в другом виде: трупы на дорогах, сломанные семьи, детей-инвалидов с фетальным синдромом и сморщенные мозги у трудоспособного населения».
Он не призывает к бунту. Он просто даёт факты, из которых складывается жуткая мозаика.
Факт №1: алкоголь — сильнодействующий наркотик (ГОСТ 1972).
Факт №2: его продают как пищевой продукт, праздничный атрибут.
Факт №3: большая часть прибыли от этой продажи уходит туда, где его не пьют, а производят на экспорт.
Вывод: страна-потребитель платит не деньгами, а демографией, здоровьем и будущим.
ЭПИЛОГ: ВЫБОР. СЛОВО ИЛИ ФОРМУЛА?
Трезвость — это не запрет. Это — возвращение.
«Что делать?» — спрашивает он в конце урока. Вопрос, от которого зависит всё.
«Не пить», — звучит уже не хором, а как личное, выстраданное решение.
«Не кодироваться. Не пугаться “сухой” жизни. А просто вернуться. Вернуться в естественное, исходное состояние, с которым человек рождается. Оно называется трезвость».
И он даёт своё, инженерно-точное определение:
Трезвость — это абсолютная, полноценная свобода.
- Свобода от наркотика.
- Свобода от лжи, встроенной в язык.
- Свобода иметь мозг, который работает на 100%, а не плавает в продуктах жизнедеятельности дрожжей.
- Свобода праздновать — не потому что «надо выпить», а потому что есть реальный повод для радости.
Он не обещает, что будет легко.
Он говорит: будет сложно. Потому что весь мир вокруг живёт по старой, отравленной программе. Потому что тебя назовут занудой, белой вороной. Потому что праздник без шампанского первое время будет казаться скучным — так глубоко сидит прошивка.
Но он даёт выбор. Чёткий, как линия на экране осциллографа:
- Либо ты веришь словам — “алкоголь”, “напиток”, “традиция”, “культура пития”.
- Либо ты веришь формуле — C₂H₅OH, ГОСТ 18372, пункт 5.1, шифр F10 по МКБ-10 (психические расстройства вследствие употребления).
Между этими двумя вариантами — не просто разница во мнении. Здесь — пропасть.
В этой пропасти — те самые 37% смертей, сморщенные мозги, разбитые семьи, утопленные в ванне дети из-за родительской “потери бдительности”.
Он не спасает мир. Он даёт инструмент. Инструмент, который перечёркивает всю рекламу, все традиции, всё давление среды.
Этот инструмент — знание.
Знание — это формула.
Формула — это C₂H₅OH.
И больше — никаких названий.
Эта статья — не про алкоголь.
Она про язык, который убивает.
Про слова, которые скрывают яд.
Про то, как одна и та же жидкость может называться “игристое шампанское” на празднике и “моча дрожжей” в учебнике биохимии.
И про выбор, который каждый делает каждый раз, когда его рука тянется к бокалу:
верить красивым словам — или неумолимой формуле.
Формула не лжёт.
Лгут те, кто её переименовывает.
Трезвость — это не отсутствие чего-то. Это — присутствие всего. Это естественное состояние человека от рождения.
Трезвость — это когда праздник живёт в сердце, а не в бутылке.
Трезвость - это праздник каждый день.