61. «С ним рядом лежал плашмя солдат. На ягодицах у него топорщились безобразно изорванные, покоробленные от спекшийся крови штаны. Солдат, не поднимая головы, дико ругался. Листницкий ужаснулся, вслушиваясь в интонацию голоса: так молятся крепко верующие. На второй повозке внакат лежало человек шесть солдат. Один из них, лихорадочно весёлый, рассказывал…
- Навряд, - сомневался второй…
- Подожди, Филипп, могёт быть, что и правда, приезжал, - мягким волжским говорком отзывался третий, сидевший к встречным спиной».
Здесь мы видим очередной ляп молодого писателя и будущего лауреата Нобелевской Премии: интонации формируются не голосом собственно, не тембром а речью, а в данном случае - дикой руганью тяжело раненого солдата. Отсюда следует, что Листницкий вслушивался не в «интонацию голоса», а в интонацию матерной речи. При этом Листницкий ужасается, но Шолохов делает странное утверждение о том, что так - с грубыми срамными ругательствами через слово молятся крепко верующие. К сожалению, осталось незамеченной редактурой неуместное наречие «внакат», будто речь в цитате идёт не о живых людях, а о брёвнах. Не обошлось тут и без повествовательного ляпа. Сначала автор сказал, что в повозке шесть солдат внакат лежали, а потом оказывается, что один из них – тот, который сказал: «Подожди,Филипп» сидел к встречным спиной.
62. «Неописуемый беспорядок молчаливо говорил о том, что хозяева бросили дом спешно. Осколки битой посуды, изорванные бумаги, книги, залитые мёдом клочки суконной материи, детские игрушки, старая обувь, рассыпанная мука – всё это в ужасающем беспорядке валялось на полу, вопило о разгроме».
В цитате два противоречия. Первое: беспорядок, изначально названный неописуемым, не требует уже детализации этого беспорядка, а если автор считает, что описание деталей беспорядка необходимо, то не следует ему давать характеристику неописуемого; второе противоречие: в начале цитаты утверждается, что «беспорядок молчаливо говорил» о том, что хозяева «бросили свой дом спешно», а в конце цитаты тот же беспорядок «вопил о разгроме». Оба противоречия легко устранимы редакторской правкой. Всего-то надо прилагательное «неописуемый» заменить на «страшный», а «вопило о разгроме» поменять на «вопило о паническом бегстве обитателей дома».
63. «Где-то на окраинах трубили паровозы. «Может какой в Донщину сейчас пойдёт?» - подумал Григорий и поник под частыми уколами тоски».
На что тут обратил бы критический взгляд редактора – на то, что: паровозы не трубят, а гудят; отправляются, ездят, ходят не «в Донщину», а на Донщину точно также, как не в Украину, а на Украину; Григорий, как и любой человек, от тоски может сникнуть, но не поникнуть; выражение «частые уколы тоски» образно неточно, и лучше бы его заменить на «под тяжкой волной подступившей тоски».
64. «За железной тесьмой ограды маслено блеснула вода пруда…»
Здесь редактор мог бы удивиться несвойственному автору пренебрежению к живописным подробностям в этом его «вода пруда» и предложить ему отредактированный вариант фразы:
«За железной затейливой тесьмой ограды маслено блеснула водная гладь старого пруда, затенённого с южной стороны живописными кронами разветвлённых ив».
65. «В передней, проходя мимо большого стенного зеркала, Григорий не узнал себя: высокий, чернолицый, остроскулый, с плитами жаркого румянца на щеках…»
Тут в выражении «плиты жаркого румянца» слово «плиты» лишнее - оно ничего не добавляет к характеристике румянца, но только вызывает недоумение: какие плиты, что значит плиты?
66. «В версте от своей сотни Листницкий видел черные брошенные логова окопов…»
Логово это убежище хищника – нора по своей сути. А вот окопы - протяженные изломанные в плане траншеи, предназначенные для сбережения солдатских жизней, называть, пусть и образно логовами не только стилистически ошибочно, но и недопустимо по этическим соображениям.
На этом редакторский анализ теста первого тома романа «ТИХИЙ ДОН» завершен. Комментарии к цитатам №№1 - 60 см. части с первой по шестую.