Света зацепилась мизинцем ноги за угол коробки с надписью «Зимнее/Разное», ойкнула и встала, балансируя на одной стопе посреди узкого коридора. Больно-то как, Господи! Третий год эта коробка здесь стоит, третий год её обходить приходится бочком, как по минному полю. А убрать нельзя… Там же вещи, а шкафа-купе ещё нет, для него ниша не готова, профили не куплены, да и мастер, этот неуловимый Олег Петрович, снова трубку не берёт...
Вокруг царил тот особый, пыльный «уют» вечного ожидания. Рулоны обоев, купленные по акции на будущую детскую, стояли в углу, как часовые, покрываясь тонким слоем серой пыли. В ванной вместо большого зеркала — карманное на скотче (временно же!), а на кухне — лампочка Ильича на проводе, качающаяся от любого сквозняка. «Люстра есть, шикарная, дизайнерская, но вешать её сейчас — только пыль собирать, вот потолки натянем...» — звучал в голове голос мужа.
— Игорь! — крикнула Света, заглядывая вглубь квартиры, где за полупрозрачной полиэтиленовой завесой, отделяющей жилую зону от ремонтной, мерцал голубым светом телевизор. — Игорь, ты клей нашёл? У меня подошва на сапоге совсем отошла, завтра на работу идти не в чем!
Тишина… Только звук перестрелки из боевика. Света тяжело вздохнула, хромая, подошла к завесе и отодвинула плёнку. Муж сидел на старом, продавленном диване, который они решили не выбрасывать до окончания ремонта, и щёлкал пультом. Пульт, кстати, тоже был заботливо обёрнут в пакетик, чтобы не заляпать строительной пылью.
— Ну чего ты молчишь? Слышишь, сапог, говорю, каши просит. Клей обувной где?
Игорь, не поворачивая головы, буркнул:
— Там, в ящике с инструментами, на лоджии. Только аккуратно, там плитка дорогая лежит, не наступи.
— Да как там не наступить, там же ступить негде! — всплеснула руками Света. — Игорь, может, купим мне новые сапоги? Ну сил же нет уже в этом рванье ходить. Стыдно, девочки в отделе косятся...
— Светик, ну какие сапоги? — Игорь, наконец, оторвался от экрана, посмотрел на неё усталым, всепонимающим взглядом мученика. — Мы же договорились: каждую копейку — в материалы для ремонта. Ты видела, сколько итальянская керамика сейчас стоит? Зато потом, Свет, потом заживём! Ванная будет, как в Лувре. Потерпи сезон, подклеим сейчас.
«Потерпи»… Это слово висело в их квартире плотнее, чем запах цемента. Потерпи с отпуском. Потерпи с новой курткой. Потерпи с гостями («Куда их звать, на мешки с наливным полом?»).
Света поплелась на лоджию. Там, среди банок с краской и обрезков ламината, стоял он — новый, белоснежный, глянцевый комод. Они купили его полгода назад, постарались успеть, пока не подорожало. Он стоял, запакованный в картон и плёнку, недоступный и прекрасный, как айсберг. Света провела рукой по плёнке. В нём, в нескольких плотных пакетах лежали её новые полотенца, красивое постельное бельё, ароматические свечи — всё то, что составляло будущую «настоящую» жизнь. Жизнь, которая начнётся потом. Когда-нибудь… Когда доделают плинтуса, потолок и много чего ещё…
Она нашла тюбик с клеем. Высох. Каменная пробка, не открутить.
— Игорь! Он засох! — крикнула она, чувствуя, как к горлу подкатывает злая, горячая волна. — Весь засох!
— Ну, значит, новый купим завтра, — донеслось из комнаты. — Не кричи, фильм интересный.
Света села прямо на мешок со штукатуркой. Взгляд упал на собственные руки. Маникюра нет уже полгода («Зачем делать, всё равно обдерёшь, пока убираешься.»). На ногах — старые растоптанные тапки. А рядом, в коробке, лежат новые, с пушком, розовые. Лежат и ждут. Чего ждут? Пока она состарится? Пока этот проклятый ремонт станет важнее, чем её желание просто почувствовать себя женщиной сегодня вечером?
Она вдруг резко встала, схватила канцелярский нож, валявшийся на подоконнике, и полоснула им по полиэтилену на комоде. С треском лопнул скотч.
— Ты что там делаешь? — насторожился Игорь, услышав резкий звук.
— Живу! — выдохнула Света.
Она рванула картон. Показался белый глянцевый бок. Она открыла ящик, достала комплект дорогого белья — шелковистого, прохладного, пахнущего магазинной свежестью.
— Света? — Игорь стоял в дверях лоджии, в своих вытянутых трениках, с пультом в пакетике в руке. Глаза у него округлились. — Ты с ума сошла? Пылища же летит! Ты зачем распаковала?! Мы же не поклеили ещё! Загадишь же всё!
— Да плевать мне! — закричала Света, прижимая к себе бельё. — Плевать мне на твою пыль! Я сейчас постелю! Прямо сейчас! И спать буду на новом! И чай буду пить из сервиза, который на антресоли пять лет гниёт!
— Истеричка, — Игорь покрутил пальцем у виска. — Ну и спи в грязи. Бельё за пятнадцать тысяч — и в строительную пыль. Хозяйка, блин. Я для кого стараюсь? Чтобы всё по уму было, чтобы идеально... А ей приспичило.
Он махнул рукой, развернулся и ушёл к своему дивану. Слышно было, как он прибавил громкость телевизора.
Света осталась стоять с бельём в руках. Пыл прошёл так же внезапно, как и появился. Она посмотрела на разодранную упаковку, на серый налёт на полу, на свои грязные тапки. И правда... Куда это стелить? На старый диван? Глупо. Испортит только вещь.
Она аккуратно, дрожащими руками, начала складывать простыню обратно. Попыталась заклеить разрез на плёнке старым скотчем, но тот не лепился — запылился край.
— Ладно, — прошептала она сама себе. — Ладно. Потом. Вот доделаем спальню... Месяца два осталось, не больше. Потерплю.
Она сунула засохший клей в карман, выключила свет на лоджии и пошла в комнату. Села на край старого дивана, стараясь не мешать мужу смотреть кино. Взгляд её упёрся в пульт, надёжно спрятанный в пакетик. Кнопки нажимались плохо, через раз, зато пульт был как новенький. Сохранился. Не то что их живость...
***
В этой истории Света попала в ловушку синдрома отложенной жизни — психологического состояния, когда человек откладывает радость, желания и саму жизнь на потом, дожидаясь идеальных условий, которые никогда не наступают. «Вот похудею — куплю красивое платье», «Вот заработаем — поедем отдыхать», «Вот закончится ремонт — начнём жить».
Но ремонт длится годами, лишние килограммы упорно держатся, а деньги уходят на новые условия для будущего призрачного счастья. Тем временем настоящее превращается в блёклую безрадостную подготовку к несуществующему будущему. Люди живут в квартире не как в доме, а как в зале ожидания радости и удовольствий, где лучшие вещи хранятся в упаковках, чувства — под полиэтиленовой плёнкой страха испортить, а мечты — в коробках с надписью «На лучшие времена».
Так «идеальное будущее» становится тюрьмой для настоящего: страх испортить красивую вещь оказывается сильнее страха прожить жизнь в обносках, а надежда на «потом» крадёт право чувствовать себя живым сегодня. Со временем человек перестаёт различать, где заканчивается разумная подготовка и начинается бегство от жизни, ведь в вечном ремонте можно прожить десятилетия, так и не разрешив себе счастье в несовершенных условиях.
Если вы узнали в этом свою привычку беречь лучшее «на потом», пока оно не истлеет в коробках, а вы сами находитесь в очень длительном ожидании, эта история может стать точкой, с которой начнётся движение к тому, как вернуть себе право на жизнь уже сегодня, без черновиков и репетиций.
Статья "Деньги в отношениях: сколько стоит любовь в пересчёте на общий бюджет?" тут
Статья "Отобранная радость" там
Статья "Счастье по формуле: описание и практика" вот
Автор: Нестерова Лариса Васильевна
Психолог, Очно и Онлайн
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru