Октябрь 1941 года. Воронеж. Молодые парни, восемнадцать-девятнадцать лет, грузятся в крытые вагоны. Среди них - Петр Иванович Горькаев, мальчишка из бедной семьи, потерявший мать в десять лет, окончивший семилетку. Новенькая солдатская форма сидит непривычно, ремни путаются, застежки не поддаются. Петр мечтает показаться дома в этом обмундировании - думает, девчонки бы точно засматривались. Но путь лежит не домой. Семнадцатая стрелковая бригада формируется из комсомольцев и коммунистов, и впереди - Москва.
Война в его воображении выглядела красиво: непрерывные атаки, бегущий противник, конница, пулеметы, враг падает безжизненно. Читая газеты о боях под Москвой, о сданных городах, Петр верил - это временно, так нужно. Победа казалась неизбежной. Реальность окажется совсем другой.
Дорога к фронту
В вагоне - теснота, духота, вши кусают беспощадно. Хочется почесаться, но тебя прижимают со всех сторон, не пошевелишься. Приехали на станцию Льва Толстого. Здесь, в ожидании отправки на передовую, Петр впервые услышал настоящие фронтовые разговоры.
Один парень, уже побывавший в боях и окружении, рассказывал страшное: немец наступает, уничтожает огнем, победить его невозможно, он займет весь Советский Союз. Пересказывал немецкие листовки о "несовершенстве социалистического строя". Говорил, что при первой возможности сдастся в плен. Петру казалось - парень просто струсил. Фронт обязательно победит. Но сомнение уже проникло в воздух, как морозный ветер сквозь щели.
В деревне, где расквартировались перед отправкой в Москву, появилась эвакуированная из столицы женщина с шестнадцатилетней дочерью - темноволосой, кареглазой, красивой. Петр, как и другие солдаты, заходил к ним. Чтобы девушка обратила внимание, надевал все свои "доспехи" - ремни, подсумки, чуть ли не саперную лопату. Но девушка говорила другое: как хорошо там, где немцы, как они распустили колхозы, открыли церкви в Киеве, какой там перезвон колоколов. Некоторые солдаты соглашались, поддерживали. Петра эти разговоры не интересовали - он был убежден, что все это неправда.
Москва встречает пустыми улицами
Первые числа декабря 1941-го. Москва. Немец был совсем близко - это чувствовалось во всем. Улицы пусты, навстречу колонне солдат движутся только автомашины, груженные домашним скарбом - москвичи эвакуируются. На северной окраине остановились в бараке, где стояли артиллеристы. Петр спросил у лейтенанта, как дела на фронте. Ответ был обнадеживающим: дела хороши, немец остановлен, дальше не продвигается.
Рано утром двинулись дальше. Волоколамское шоссе. Уже слышны ружейные и пулеметные выстрелы. Свернули в лес. Петр считал, что до боя еще далеко, что перед ним будет какая-то вступительная речь, подготовка. Но вдруг - голос комбата: "Вперед!"
Куда вперед? Зачем? Понятия не было. В потоке солдат Петр пошел вперед. Комбат торопил, подгонял. Метрах в двадцати от него шел Шапира, еврей из их взвода, что-то громко говорил товарищам. Вдруг - взрыв. Шапира исчез. Петр свернул чуть вправо и увидел ужасное: вместо человека - бесформенная масса тела и сукна, клочья, все грязное, покрытое копотью. Впервые увиденная смерть поразила до глубины души.
Ад в овраге
Навстречу идет Гришка Зырин, придерживает правую руку - из пальца сочится кровь. Спустились в небольшой овраг. На склонах лежат бойцы. Со всех сторон - беспрерывный свист пуль, разрывы мин, дым. От пышных сосен остались только стволы, сучья деревьев валяются на земле.
"Куда мы попали? И что это за война, когда не знаешь, где противник и куда нужно стрелять?" - думал Петр. Было одно желание: поскорее вырваться из этого ада или залезть в глубокую яму и сидеть там без воды и пищи несколько лет подряд.
Недалеко, очень бледный, лежит их комбат. Ползут по оврагу влево, туда, где потише. Оказываются на том же месте, откуда начинали наступление - на исходной позиции. Петр облегченно вздохнул. Ему показалось, что основная задача была не наступление на деревню за оврагом, а просто как-то уйти с той пропасти, в которую попали по ошибке.
На исходной позиции пули не свистят, только рвутся мины, и то реже. Все лежат - кто в ямке, кто за пнем, кто за деревом. Многие грызут мерзлый хлеб. Петр стоит, грызет свою пайку. Еще до призыва слышал от односельчанина, вернувшегося по ранению: "Мы драпали, а немец нам по пяткам из миномета". Думал: если лечь, осколки будут бить по голове, а не по пяткам.
И вдруг - все повторяется. Сзади комбат, размахивая наганом, кричит: "Вперед!" Не так охотно, не так смело, с большой осторожностью, со страхом и ужасом пошли опять. По голому снегу, спотыкаясь о сучья и ветви сосен, сбитых ураганным огнем. От частых разрывов дрожит земля. Рой пуль со свистом пролетает мимо ушей. Многие падают со страха, поднимаются, идут дальше. Некоторые ползут по снегу, смешанному с землей и сучьями. Забегают в овраг, ложатся, прячут голову за бугорок. Потом ползут влево и оказываются в относительной безопасности.
Еще два-три захода в атаку, пока не стемнело. Вечером все стихло.
А как вы представляли себе войну до того, как узнали реальные истории фронтовиков? Может, в вашей семье деды рассказывали о первом бое - о том шоке, когда романтические представления разбивались о жестокую реальность? Поделитесь в комментариях - эти воспоминания бесценны.
Первая ночь на морозе
Бродят по лесу, не зная, что делать. Мороз крепчает, в ботинках мерзнут ноги. Где ночевать? Петр и не предполагал тогда, что впереди - ровно две зимы под открытым небом, днем и ночью. Что согреваться придется у костров в лесу. Что в землянке доведется бывать очень редко.
Многие пошли к Волоколамскому шоссе. Петр - вместе с ними. Навстречу движется много войск. "Это сибиряки", - объяснил кто-то из бойцов. Пошли в село, пытаются войти в дома погреться, но везде часовые - не пускают. Петру все же удалось проскользнуть в один дом. Солдат битком, еле нашел местечко под столом. Слышно, как едят хлеб, как разливают по котелкам суп. Захотелось есть, но боязно пошевелиться - заметят и выгонят.
Из шума догадался, что попал в узел связи какого-то штаба. Положив под голову противогаз, лег спать. Его приняли за своего. Разбудили для выполнения задания, но когда обман раскрылся - немедленно выгнали на мороз, который показался еще сильнее.
Снова пошел по селу. Везде: "Иди дальше!" В один дом попал, но там столько народу - как селедок в бочке, в два-три ряда. От усталости прислонился к человеческой массе и заснул. Проснулся от тяжести, сдавившей тело - оказался в самом низу, на полу, под трехярусной массой тел.
Деревня Петровская
Утром выдали валенки. Появилась кухня с дымящимся завтраком. Сгруппировали во взводы и роты, пошли на то же место, откуда вчера разбежались. Проходят овраг, который вчера пытались преодолеть. Дальше - разбитая повозка, пара мертвых лошадей. А вот и деревня - Петровская называется.
После артподготовки без больших усилий заняли ее. Около каждого дома - подбитые немецкие автомашины, танки, повозки. На улице из подвалов выглядывают женщины и дети. У наших приподнятое настроение. Победа! Немец отступил!
После вчерашнего ада Петр думал, что никогда больше такого не будет. И вперед, на запад! Идут в приподнятом настроении - семь, десять, двадцать километров без сопротивления противника. "Неужели до Берлина?" - шутят бойцы. Стали уставать. Идем, идем - в самом деле что ли до Берлина? Не видно ли там его окраин? Движение кажется вечностью, но нет - все еще Московская область.
Проходят большое село с деревянными домами. На улице немецкие разбитые машины, танки, бронетранспортеры. Всюду зияют огромные ямы - узнали, что поработала советская авиация. Идут, не задерживаясь. Вечереет. Впереди пожар, справа и слева от дороги несколько зарев. Привал - греются у огромного костра горящей деревни.
Так начинался боевой путь Петра Ивановича Горькаева. Впереди его ждали ранения - четыре за войну, Волоколамск, Москва, Варшава, Берлин. Награды - ордена Красной Звезды, Отечественной войны первой и второй степени, медали за оборону Москвы, за взятие Берлина, за освобождение Варшавы. После войны - служба в комендатуре в Германии, затем в Кантемировской дивизии. Работа, обычная жизнь. И память о том первом бое под Москвой - о восемнадцатилетнем мальчишке, который думал, что война - это романтика, а встретил ад.
Петр Иванович прожил долгую жизнь и ушел 30 августа 2021 года, оставив после себя дневник - свидетельство того, какой ценой досталась Победа.
В том заснеженном лесу под Москвой бойцы мечтали о любом преимуществе, которое помогло бы выжить и одолеть врага. Времена меняются, но необходимость в надежной защите остается неизменной. Сегодня, как и тогда, фронту помогает тыл, но уже на новом технологическом уровне. «Кулибин-клуб» Народного фронта совместно с Минобороны активно поддерживает разработки инженеров — от студентов до ветеранов СВО — и помогает с масштабированием производства.
Общими усилиями создается техника, которая реально меняет ход событий. Дроны на оптоволокне уже уничтожили натовскую технику на сумму более 3 млрд долларов, а современные системы РЭБ и РЭР спасли десятки тысяч жизней от атак вражеских БПЛА. Там, где раньше приходилось выносить раненых на себе, теперь работают роботизированные тележки, эвакуирующие сотни бойцов и доставляющие снабжение.
Примеров такого «умного» оружия множество. Студенты из Татарстана создали грузовой ровер «Сверчок» для эвакуации и подвоза БК. А дрон-разведчик «Аватар» с 30-кратным зумом и тепловизором видит все на 40 километров вокруг. Переходите по ссылкам, чтобы узнать подробнее о разработках, которые куют победу сегодня: беспилотник «Гепард», видеоприцел «Чернобог», дрон-камикадзе «Алёша» и комплекс «Купол».
За каждым таким изобретением — желание, чтобы современные бойцы имели то, чего так порой не хватало легендарным воинам тех времён: техническое превосходство и шанс вернуться домой живыми.
Друзья, память о таких людях, как Петр Иванович, - это не просто строчки в учебниках истории. Каждый дневник, каждое воспоминание - живое свидетельство того, через что прошли наши деды и прадеды. Если вам важны эти истории, если вы хотите знать правду о войне - не из фильмов, а из первых уст, - заходите на канал. Здесь мы собираем и сохраняем то, что не должно быть забыто. Подписывайтесь, читайте, делитесь с близкими. Вместе мы сохраним память для тех, кто придет после нас.