Вадим вошел в белую комнату, пахнущую озоном и страхом. Не своим, а чужим. Страх здесь выветривался десятилетиями, как запах в квартире курильщика, и теперь висел фоновым излучением.
— Вы просили «осенний Чайковский с видом из окна дачи, дождь, ощущение теплого пледа и легкой меланхолии от воспоминания прочитанного в детстве „Детства Темы“». — Техник в халате цвета surgical steel щелкал по планшету. — Уточните, какой именно дождь? Сентябрьский моросящий или октябрьский с порывами?
— С порывами, — сказал Вадим. — Чтобы стекла ещё дребезжали.
— Эффект дребезжания требует активации зоны Wernicke-46. Возможны побочные семантические галлюцинации. Вчера у клиента всплыла фраза «хлебный квас у буфетчика Гриши» без контекста. Вы согласны?
Вадим кивнул. Он платил за пакет «Премиум-аутентик», а значит, имел право на побочки. Настоящее переживание всегда с соринкой в глазу. Слишком чистое вызывает подозрение.
Ему помогли лечь в кресло, похожее на стоматологическое, но с арфой электродов вместо лампы.
— Запускаем прелюдию: тактильный паттерн «плед из верблюжьей шерсти». Сейчас почувствуете легкий зуд под лопаткой.
И правда потекло тепло, а в нем знакомое колючее успокоение. Бабушкин плед, который пахнет старым шкафом и яблоками «антоновка». Вадим знал, что это просто точечная стимуляция соматосенсорной коры плюс назальный эмулятор. Но знание ничего не отменяло. Это и было главной тайной Сервиса: мозг не верил в реальность, он верил в себя.
— Добавляем визуальный ряд: окно, капли, желтый клен.
Перед внутренним взором — не картинка, а само чувство окна. Влажный отсвет на паркете. Тень от дрожащей ветки. Технология «обратного проецирования»: не ввод изображения, а вызов паттерна памяти, который мозг сам достраивает до совершенства. Вадим вздрогнул: за окном мелькнуло лицо. Девочка? Нет, просто узор из капель. Или все же девочка?
— Музыкальный модуль: «Осенняя песня» Чайковского в обработке для нейроинтерфейса. Внимание, активация слуховой коры.
И тут тишина. Но не отсутствие звука, а его внутреннее рождение. Как будто кто-то внутри черепа нажал педаль рояля, и вибрация пошла не через уши, а через кости, через извилины мозга, через само вещество памяти. Это не было похоже на музыку в наушниках. Это было похоже на воспоминание о музыке, которое вдруг стало ярче самой реальности.
Меланхолия пришла не как эмоция, а как физический закон. Тяжесть в висках, сладкая пустота в грудной клетке. И главное пронзительная мысль: «Все это уже было, и уже прошло». Хотя ничего не было. Всего лишь алгоритм, прошивающий гиппокамп паттернами ностальгии по несуществующему прошлому.
— Вы сейчас испытываете катарсис, — голос техника звучал издалека. — Это нормально. Активна островковая доля и поясная извилина. Хотите усилить эффект просветления?
Вадим покачал головой. Он пришел сюда не за просветлением, а за доказательством. За месяц до сеанса умер его отец. И оставил странный дневник, где описывал свои походы в этот самый Сервис. «Сегодня слушал „Времена года“ с мамой в кухне на Пресне, 1978 год. Дым сигарет „Ява“, запах грибного супа. Мама жива. Я плакал». Отец покупал одно и то же воспоминание снова и снова. Создавал себе вечное возвращение.
И вот Вадим здесь. Не для того, чтобы встретиться с отцом — это невозможно. А чтобы понять, что тот искал. Что ищут они все, клиенты «Нейрорапсодии»: не новые ощущения, а ключ к старой реальности. Убедиться, что прошлое вообще было. Что оно не рассыпалось в пыль, а где-то записано — если не в душе, то на облачном сервере, в виде пресетов «Осенняя тоска v.3.14».
— По протоколу спрашиваю: хотите сохранить сеанс в личную палитру? Назовите переживание.
Вадим молчал. Капли стучали по несуществующему стеклу. В ушах, вернее, в центре сознания таяли последние аккорды. Ощущение было таким цельным, что ему стало страшно. Страшно, что выйдя на улицу, в мир настоящего осеннего дождя и настоящих желтых кленов, он почувствует… подделку. Недостаточную яркость, недостаточную грусть. Как будто реальность — это пиратская копия самого себя.
— Назовите переживание, — повторил техник.
— «Дождь для того, кто не вернется», — тихо сказал Вадим.
Техник щелкнул.
— Записано. Сеанс окончен. Постепенно будете возвращаться. Может ощущаться легкая тошнота — это отключается эмоциональный эмулятор. Реальность покажется плоской. Это нормально. Все нормально.
Когда Вадим вышел на улицу, шел тот самый осенний дождь с порывами. Он поднял воротник и почувствовал: да, реальный дождь холоднее. В нем нет того теплого аутизма искусственно вызванной памяти. В нем есть только ветер, мокрый асфальт и понимание, что сейчас надо идти к метро.
Но где-то глубоко, в каком-то закоулке мозга, все еще дрожала нота. Та самая, из «Осенней песни». Как забытый телефон в пустой квартире. Который будет звонить еще очень долго.