Я работал в сфере изучения народных преданий. Интервью, которое я провёл в 1950‑х, заставило меня навсегда оставить науку.
Тучи и туман окутали сельскую местность серой пеленой.
Позднеосенняя оголённость деревьев и лугов придавала месту зловещий вид.
Когда моё такси прибыло в маленький городок, улицы были пусты. На каждом окне стояли стальные решётки.
Таверна, где мне предстояло остановиться, тоже оказалась пустой. Хозяин почти не разговаривал: просто дал ключи от комнаты и сообщил, что еду подадут через два часа.
Когда я поднял сумки и направился к лестнице, он спросил, с какой целью я приехал. Я ответил, что сегодня вечером собираюсь взять интервью у лорда Эдмунда Эшфорда — барона, живущего в старинном готическом особняке над городом.
Глаза хозяина расширились от страха, и он поспешно удалился на кухню.
«Странно», — подумал я, но из‑за усталости после дороги не стал особо задумываться над этим.
Я отправился в свои апартаменты и проспал до тех пор, пока меня не разбудил стук хозяина. Он сообщил, что скоро подадут еду.
В обеденном зале никого не было, кроме пожилого мужчины, который одиноко ел в дальнем углу. Я представился ему и спросил, можно ли присесть за его стол. Он с радостью предложил мне место.
Мы быстро разговорились: он оказался обаятельным и весёлым человеком, рассказывал истории о городке и о том, как рос здесь. Потом он спросил, зачем я приехал.
Когда я сказал, что собираюсь взять интервью у лорда Эдмунда Эшфорда сегодня вечером, он чуть не подавился.
— Мистер Херринг, я видел, что они сделали с этим городом раньше.
— Каждую позднюю осень люди запирают дома и ставят решётки на двери. Улицы пустеют, почти никого не видно. Те, кто не успевает забаррикадироваться вовремя, исчезают.
— Лишь немногие возвращались. Их тела были бледными — не болезненными, просто бледными. Они прижимали руки к груди и бормотали что‑то о сердце. Все они умирали в течение нескольких дней.
Его слова потрясли меня — они звучали искренне, в них чувствовались настоящие эмоции.
— Пожалуйста, мистер Конор, я уверен, что со мной всё будет в порядке. Я ценю вашу заботу, но уверен, что лорд Эшфорд не станет причинять вред уважаемому учёному.
Мистер Конор посмотрел на меня с беспокойством и медленно вздохнул.
— Мистер Херринг, если вы собираетесь отправиться в тот особняк, пожалуйста, наденьте этот амулет.
Он снял с шеи ожерелье с красивым ярким камнем и протянул его мне.
— Спасибо, мистер Конор, я очень ценю это.
Я положил ожерелье в карман.
— Нет, мистер Херринг! — почти вскрикнул мистер Конор. — Простите, прошу прощения. Пожалуйста, наденьте его немедленно и спрячьте под рубашкой.
Он подошёл ко мне, надел ожерелье на мою шею и заправил его под рубашку.
— Мне уже нужно идти, мистер Херринг. Было приятно познакомиться. Пожалуйста, будьте осторожны там.
Мистер Конор быстро вышел из таверны, оставив на столе недоеденную еду.
Я привык к тому, что люди бывают суеверны, но этот случай меня насторожил. Я пытался отмахнуться от слов мистера Конора, доедая свой обед, но ожерелье давило на шею. Я уже собирался снять его, когда хозяин таверны сообщил, что машина лорда Эшфорда ждёт снаружи. В его взгляде читалось то же беспокойство, что и раньше. Я поспешно забежал в комнату за своими записями и вышел на улицу.
Машина оказалась тёмным лимузином с затемнёнными стёклами. Когда я сел в неё, попытался поздороваться с водителем, но он не произнёс ни слова — включил первую передачу и тронулся с места.
Дорога к особняку шла по крутому серпантину с обрывами по обе стороны. Водитель вёл машину хаотично, и мне пришлось вцепиться в сиденье от страха. К тому моменту, как я вышел из машины, я уже забыл о разговоре с мистером Конором.
Лорд Эшфорд встретил меня на ступенях своего особняка. Это был высокий мужчина с длинными тёмными волосами и бледной кожей. Я не мог понять, то ли ему чуть за тридцать, то ли уже под восемьдесят.
Его дом был прекрасен — большое строение чёрного цвета с небольшими арочными окнами на фасаде.
— Рад познакомиться, мистер Херринг.
Он спустился и пожал мне руку. Его хватка была крепкой, а взгляд — пронзительным.
Он провёл меня в свой кабинет и по пути рассказывал о своих многочисленных достижениях: о рекордах в фехтовании в юности, о бизнес‑решениях, которые помогли увеличить состояние его семьи в пять раз, и о благотворительных пожертвованиях, которые он делал для близлежащего городка.
— Знаете, мистер Херринг, можно сделать так много для людей, но они всё равно будут бояться вас и обвинять в неразумных злодеяниях. Говорят, что мы пьём их кровь, — он помолчал. — Как неразумно… сердце — это…
— Насколько я понимаю, это одна из причин моих длительных путешествий — собрать историю вашей семьи и местные легенды о ней, если я не ошибаюсь.
— Да, лорд Эшфорд, всё верно.
— Что ж, позвольте мне начать с объяснения того, как родились эти легенды.
— В начале 1700‑х было два года массовых исчезновений, по крайней мере, так гласят записи. Люди в городке были в отчаянии, искали ответы. Местный проповедник, мистер Конор, обвинил в этом мою семью.
— После того как пропала дочь одного из кузнецов, люди взбунтовались и пошли к нашему старому особняку, чтобы поджечь его. Моя семья едва успела спастись в тот день.
— Только мой дед решил вернуться, — он указал на картину на стене: мужчина на ней был почти точной копией лорда Эдмунда Эшфорда.
— Он построил этот прекрасный особняк, в котором вы сейчас находитесь, и нанял местную милицию, чтобы защитить нашу семью от любых покушений. Уверен, жители городка пытались предостеречь вас от встречи со мной.
— Да, они это делали, лорд Эшфорд.
— Конечно, делали. Что ж, мистер Херринг, это лишь небольшое введение в дела нашей семьи. Как насчёт коньяка, прежде чем мы углубимся в тему?
Лорд Эшфорд не стал ждать моего ответа и поднялся со стула. Когда он подошёл к полке с алкоголем, его движения стали странными.
В воздухе появился запах меди.
— Лорд Эшфорд, с вами всё в порядке?
— Мистер Хе‑е‑е‑рринг, — его голос стал высоким и булькающим.
Его голова резко откинулась назад, уши заострились, рот растянулся, и появился новый ряд острых, звериных зубов.
В ушах зазвенело, а вокруг меня пронёсся поток горячего воздуха.
Кожа на его голове стала серой, одежда разорвалась, обнажив мускулистое серое тело. Его глаза стали тёмно‑жёлтыми с ярко‑красными зрачками.
Он издал громкий визг, повалил меня на пол и навис сверху.
Я пытался отбиться, но он был слишком сильным.
Его кулак ударил меня по лицу.
Перед глазами вспыхнули звёзды, я почти потерял сознание.
Затем лорд Эшфорд разорвал на мне одежду, оставив только рубашку.
На мгновение он замер, прислушиваясь.
Зрачки его расширились, уловив звук моего сердца.
Он разорвал рубашку, но тут же издал леденящий кровь вопль.
Ожерелье от мистера Конора засияло ярким белым светом.
Он закрыл глаза и попытался сорвать его с моей шеи, но свет становился всё ярче.
Лорд Эшфорд поднялся и отступил на несколько шагов.
— Я проклинаю тебя! — закричал он.
Он упал на колени и схватился за голову.
Затем его тело начало медленно исчезать, превращаясь в мелкие частицы пыли.
Сначала исчезли руки, потом голова, затем туловище — и от него ничего не осталось.
Окно медленно открылось, и в комнату ворвался холодный ветер.
В особняке воцарилась тишина.
Мои руки так дрожали, что я не мог встать.
Сначала я не мог подняться, но потом услышал тихие шаги где‑то в особняке.
— Эдмунд? — раздался в коридоре тот же высокий булькающий голос.
Я вскочил, выпрыгнул в окно и побежал обратно в город.
В таверне я умолял хозяина немедленно вызвать такси.
Не сказав ни слова на прощание, я собрал вещи, покинул город и никогда не возвращался.
Вернувшись домой, я попытался изучить амулет. Отнёс его своему другу‑геологу, но тот сказал, что это просто стекло.
Я пытался найти мистера Конора, но хозяин таверны заявил, что в городе нет никого с таким именем.
Вскоре после этого мне пришлось уволиться из университета. После того, что я увидел, я не мог продолжать работу.
Каждую ночь меня преследовали видения лорда Эшфорда.
Я никогда прежде не рассказывал эту историю из‑за страха, но, думаю, Эшфорды идут по моему следу. Несколько дней назад я получил письмо с подписью их семейного рода внизу. Оно было написано старым римским языком, который я не смог расшифровать. Лишь одно слово было написано на простом английском: «hungry» («голоден»).
Сейчас я скрываюсь в придорожном мотеле, сжимая в руках амулет, который мистер Конор дал мне столько лет назад.
Чтобы не пропускать интересные истории подпишись на ТГ канал https://t.me/bayki_reddit
Подписывайся на Пикабу https://pikabu.ru/@Baiki.sReddita
Или во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit