Явление 49
СОНЯ
Об этом если Чацкий бы узнал,
Боюсь подумать, что бы он сказал!
(Соня тоже уходит в свою комнату)
ЧАЦКИЙ
Я, к сожалению, всё знаю,
Но монолог, пожалуй, пропускаю.
(Входит Александр Сергеевич Грибоедов)
ГРИБОЕДОВ
Эй, Чацкий! Что же ты молчишь?
Давно твой выход – за колонной ты стоишь!
ЧАЦКИЙ
К чему все эти монологи?
Когда душа горит, слова убоги.
ГРИБОЕДОВ
Зал ждёт эмоцйональной кульминации.
Иначе не сорвёшь овации.
Давай же, Чацкий, выходи
И пафосные речи заводи.
Скажи: «Вот я пожертвован кому!
Не знаю, как в себе я бешенство умерил!
Глядел, и видел, и не верил!
А милый, для кого забыт
И прежний друг, и женский страх, и стыд, –
За двери прячется, боится быть в ответе.
Ах! Как игру судьбы постичь?»
ЧАЦКИЙ
Какая дичь!
Ты, автор, намекал, что я умён.
А этот монолог – кому тут нужен он?
Словесный бисер перед кем метать?
И для чего кого-то обличать?
Ты думаешь, мне за себя обидно,
Что Софья выбрала его, а не меня?
Но это ж сразу было видно!
Едва вернулся я, и с первого же дня!
А коль любовь её ко мне прошла,
Так это вовсе не любовь была,
Ребячество. Она права.
А коли так, к чему слова?
К тому ж – способна ли она любить?
Кумир ей нужен, чтоб его боготворить.
Я быть её кумиром воздержусь:
Я в идолы нисколько не гожусь.
И сам кумиров не ищу
И на судьбу я не ропщу.
Богинею мы можем любоваться,
А в жизни от неё подальше бы держаться,
Ведь ежели нужна жена,
Ищите женщину, богиня не нужна.
ГРИБОЕДОВ
Но может быть теперь глаза её открыты,
И юности любовь не полностью забыта?
Коль маски сброшены, открыты лица,
Не хочешь ли ты с нею объясниться?
ЧАЦКИЙ
Назвал ты пьесу «Горе от ума»,
Но жизнь её поправила сама.
Её назвать бы: «От безумства счастье»!
Слух, что я псих, меня избавил от напасти.
Будь я умён, к чему бы должен я стремиться?
Ужель на Софье мне жениться?
А в чём же смысл такой попытки?
Стать жертвою моральной пытки?
К примеру, взять, у Горича жена –
Мне раньше очень нравилась она.
А Горич сам – весьма умён,
С Наталей Дмитревною много ль счастлив он?
ГРИБОЕДОВ
Его мы можем пригласить,
И у него спросить.
(Грибоедов поводит рукой, появляется Горич)
Явление 50
(Чацкий, Грибоедов, Горич)
ЧАЦКИЙ
Платон, дай свой совет, мне очень нужен он:
Вступать ли в брак, коль холост и влюблён?
ПЛАТОН МИХАЙЛОВИЧ
Ты знаешь ли... Брак этот для меня
Удачен, как телега для коня.
Я о любви ей день деньской твержу,
Чтоб хоть слегка ослабила вожжу.
Её я, без сомнения, люблю.
Но о своём решении скорблю.
Коль есть любовник – я б не удивился.
С такою речью я б к нему явился:
«Легко отдам, коль хочешь – забирай,
Ведь без неё мне будет только рай».
Пускай бы хоть её забрали черти –
Спокойно проживу до самой смерти.
(Грибоедов разочарованно машет рукой, Горич исчезает)
ЧАЦКИЙ
Наталью Дмитриевну, может быть спросить?
Свой взгляд на брак попросим прояснить?
Меня она увидев, оживилась,
Чуть на свидание не напросилась,
Но, зная, что сейчас появится Платон,
Спешила разговор прервать – опасен он.
С Платоном брак подходит бесподобно,
Он подкаблучник – это ей удобно.
А я ведь не покладист, и к тому ж,
Хорош я, как приятель, но не муж.
Но тут она, конечно, просчиталась,
Стрелять глазами попусту старалась:
Я не делю досуга
С супругой друга.
Я брак не осуждаю! В целом – только за!
Но в нём важны не только лишь глаза,
Не привлекательные телеса,
Не молодость и даже не краса.
Понять я должен: «Это – человек,
С которым я хочу прожить свой век!»
Пусть жизнь своею чередой идёт.
Быть может, я пойму, она поймёт…
Но только не теперь,
Когда она закрыла в душу дверь,
Когда в себя прийти не может от обмана,
Слова любви не к месту. Рано.
(Грибоедов разочарованно машет рукой, заходит в комнату консьержа и нарочито громко хлопает дверью, от этого в зал выходит Соня)
Явление 51
(Чацкий, Соня, потом Фамусов)
СОНЯ
Вы, Чацкий, здесь? В такую пору?
ЧАЦКИЙ
Да, виноват, но я уеду скоро.
Я ждал такси лишь в комнатке консьержа.
Но не дождался. Ухожу теперь же.
СОНЯ
Вы, Чацкий, не обнимете меня?
ЧАЦКИЙ
Мы не настолько близкая родня.
СОНЯ
Я вся дрожу.
ЧАЦКИЙ
Включите калорифер.
Иль ждёте вы, что я, как Брейтенбихер
На плечи руку положу
И карту банка предложу?
(Входит Фамусов в халате)
ФАМУСОВ
Что здесь за шум?.. Какие лица!
Средь ночи? С Чацким?! Дочь! Срамница!
Бесстыдница! Ни дать, ни взять, она,
Как мать её, покойница жена.
Бывало, я с дражайшей половиной
Чуть врознь – уж где-нибудь с мужчиной!
ЧАЦКИЙ
Простите, друг, я должен бы сказать:
Подробность эту не хочу я знать.
Слова о Софье: «Я ей несколько сродни» -
Теперь мне режут слух они.
СОНЯ
Что ж, Чацкий, одержали вы победу.
ЧАЦКИЙ
(Смотрит на часы)
Метро закрыто. На такси поеду.
(Чацкий уходит)
Явление 52
(Соня, Фамусов)
ФАМУСОВ
Вот Инернет! Покупки и обновы!
Не он ли научил любовников ловить?
Постой же, я тебя исправлю:
Тарелку срезать, роутер - истребить.
Теперь тебя я, дочка, не оставлю,
Ещё дня два терпение возьми:
Не быть тебе в Москве, не жить тебе с людьми.
Подалее от этих хватов,
В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов,
Там будешь горе горевать,
За пяльцами сидеть, за святцами зевать.
СОНЯ
Сама уйду. Не буду вам мешать,
Со вдовами и с Лизой флиртовать.
А Чацкий ... И не знала я, что здесь он где-то.
С Молчалиным мы были тут одни.
Вот, кстати, отдаю тебе билеты.
Их Загорецкому верни.
Скажи ему: я не люблю балет,
И самого его не видеть бы сто лет.
Зря кипятишься. Нет здесь ничего.
Молчалин заходил лишь для того,
Чтобы сказать, что завтра он съезжает
И службу оставляет.
На будущее. Не давай балов.
Не приглашай на них шакалов и ослов.
Поверьте, батюшка, что все мне ваши гости –
Как в горле кости.
Когда в «друзьях» хотите разобраться,
Чтоб в них не ошибаться,
Вы шутку Конан-Дойла повторите,
Такие ж телеграммы разошлите:
«Раскрылось всё, немедленно беги»
Хотел он вызвать лёгкий лишь испуг,
Но адресаты все удрали вдруг!
Лишь пятками сверкали сапоги,
Такого он и сам не ожидал:
Всяк в чём-то виноват, и всяк сбежал.
Такие по Москве бы разослать слова.
Намного чище стала бы Москва.
ФАМУСОВ
Уж этот Конан-Дойл! Какой шутник!
И по всему видать – смутьян и бунтовщик!
Таких бы в я тюрьме держал!
От этой шутки я б и сам сбежал!
Запомнить б, рассказать, чтоб все бы знали,
И писем Конан-Дойла не читали.
СОНЯ
Устала я. Пора бы спать.
Я, батюшка, хочу сказать:
Не доверяй секретарям.
Что хочешь подписать – читай сначала сам.
(Соня уходит)
ФАМУСОВ
Заразно, вижу я, безумство!
Считал, она блудит – тут хуже: вольнодумство!
Как допустил я, не пойму,
Такой позор в моём дому?
Теперь какой-нибудь шутник
Напишет пьесу в тот же миг!
От авторов спасенья нет:
Ославят на весь белый свет!
Заткнул бы рты я всем поэтам!
И то обидно, что при этом
Запишут всё на телефон!
А после выложат на чат,
И комментарий настрочат.
Просмотров будет миллион.
При этом знаю я заранье
Что даже мне при всём старанье,
При всех друзьях моих и связях
Не истребить всей той заразы.
Всех это будет веселить,
Ведь тема очень злободневна!
И что же станет говорить
Об этом Марья Алексевна!
И зритель тоже – тут как тут!
Сидят, глядят, чего-то ждут…
Откуда только вы взялися?
АЛИСА
Вы обращаетесь к Алисе?
Задачу я восприняла.
Смотрите, что для вас нашла
(Звучит песня под музыку В.С. Высоцкого, а в это время на сцену выходит Грибоедов, кланяется сам, затем к нему подходят все другие актёры и тоже кланяются, последними выходят Чацкий и Соня, все актёры начинают аплодисменты в их адрес, актёры срывают овации)
ПЕСНЯ
Дорогая передача!
Дорогое REN-TV!
Вся Канатчикова дача
Признаётся вам в любви.
Мы вас смотрим понемногу.
Это нам не помогло,
Но скажите, ради бога,
Как спастись от НЛО?
Всё летают штуки эти
И сверкают там и тут,
А ещё возникли Йетти,
И какой-то там Биг Фут.
Обсуждали всей палатой
Что ж нам так не повезло?
И решили: виноваты
Экстрасенсы с НЛО.
Говорят, летит комета,
И имеет антихвост,
Нас волнует дело это,
Мы бы сделали репост,
Только нету под рукою
Телефонов, хоть ты плачь.
До приёмного покоя
Не допустит нас главврач.
Мы хотели бунт устроить,
Чтобы пульт вернули нам,
Но врач велел тогда утроить
Все таблетки бунтарям.
Но волнует нас комета
И обилье чёрных дыр,
А главврач решил за это
Всех отправить на клистир.
Вожаков нам не хватало
В эти пафосные дни:
Настоящих буйных мало,
Все на банковой они.
Шла дискуссия в разгаре,
Но зачем-то в тот же час
К нам примчались санитары
И зафиксировали нас.
Дорогая передача,
Виновата ты сама,
Что на Канатчиковой даче
Много горя от ума.
(Звучат три одинаковых минорных аккорда)