«Женщины делятся на два типа!» — заявляю я, как учёный, открывший новый закон природы. И все замирают в ожидании глубокой философии.
Первый тип — это неповторимые в своей индивидуальности, словно снежинки. Вы знаете этих снежинок. Они тают на тёплой ладони твоего кошелька, оставляя лишь мокрое пятно смущения и чек из ресторана. Каждая — уникальна. Одна уникальна тем, что слушает инди-фолк и путешествует «чтобы найти себя», находя в основном бары на Патриках. Другая уникальна хенд-мейдом из эпоксидки и верой в то, что звёзды влияют на карьерный рост. Третья уникальна неповторимым набором травм от бывших, который она предъявляет, как устав клуба, при первом же знакомстве. Это прекрасно! Это — галерея живых экспонатов. С ними интересно две недели. Потом понимаешь, что неповторимость — это когда она три часа выбирает фильтр для селфи, а индивидуальность — в том, как она произносит «я в принципе не ем gluten». Чудесно! Я обожаю музеи. Но жить в музее — невозможно. Всё трогать нельзя, ходить нужно тихо, а на стенах — сплошные шедевры чужих амбиций.
И вот мы плавно перетекаем ко второму типу. Ко второму типу относятся те, кто не ведётся на эту хуйню. Это — инженеры человеческих душ. Они смотрят на тебя, на твои потуги быть не таким как все, на твою «сложную натуру» — и говорят: «Слушай, может, просто сходим в кино и поедим потом пиццу? Без философии». И в этот момент в голове раздаётся звон разбитого хрусталя твоей самовлюблённости.
Она не спрашивает тебя: «А что для тебя значит звёздное небо?». Она спрашивает: «Ты вынес мусор?». И это — самый глубокий экзистенциальный вопрос из всех возможных. Потому что на вопрос про звёздное небо можно нести любую чушь, которую ты вычитал в интернете. А на вопрос про мусор — нет. Ты либо вынес, либо нет. Здесь философия сталкивается с бытом и проигрывает всухую.
Первые — создают проблемы, чтобы вместе их решать. Вторые — решают проблемы, чтобы их не было. Первые приходят с идеей «давай сорвёмся в спонтанное путешествие!» (в кредит, разумеется). Вторые приходят с идеей «давай наконец починим эту дверь, а то она уже полгода скрипит».
С первым типом ты выступаешь. Ты — актёр на сцене её ожиданий. Со вторым типом ты — декларацию сдаёшь. Просто предъявляешь себя, как есть. Без упаковки. И она смотрит на этот голый продукт и говорит: «Ну, бывает и хуже. Иди помойся».
И самый большой юмор в том, что первый тип ищет второго. Ищет эту самую скалу, эту крепость здравого смысла, чтобы разбиться о неё волной своей уникальности. А второй тип, глядя на эти волны, думает: «Опять штормит. Надо будет потом пол вытереть».
Так что выбор, на самом деле, простой. Или бесконечный фестиваль чудачеств с непредсказуемым финалом. Или — мир, покой и борщ. Где ты не снежинка, а просто мужчина, который снова забыл купить сметаны. Но зато — родной, предсказуемый и свой. И дверь не скрипит. Потому что её починили. Без лишних слов.
А те, кто не ведётся на эту хуйню, — они и есть настоящие снежинки. Одна на миллиард. Потому что все хотят быть уникальными, а уникальность — это как раз способность быть обычным и не сходить от этого с ума. Но это уже — тайное знание. Для посвящённых. Которые устали от карнавала и хотят просто дома. Где тихо, уютно и нельзя трогать экспонаты. Потому что их нет. Есть только жизнь. Без фильтров. И пицца.
