Часть 1. Тени в кабинете
Вечернее солнце, запутываясь в плотных шторах, рисовало на паркете причудливые узоры, похожие на решетку. В воздухе витал запах крепкого кофе и старых книг — аромат, неизменно сопровождавший Надежду в её работе. Она сидела за массивным дубовым столом, погруженная в хитросплетения перевода сложного текста о древних диалектах. Тишину нарушил скрип двери. В проёме возник Виктор. Он выглядел как человек, только что проснувшийся от долгого, но не приносящего бодрости сна: помятая футболка, всклокоченные волосы и взгляд, в котором читалась смесь скуки и претензии.
— Надя, мне нужно поговорить с тобой о бюджете, — начал он, небрежно прислонившись к косяку.
Надежда, не отрывая взгляда от монитора, поправила очки.
— Виктор, я работаю. У меня сдача проекта завтра утром. Разве это не может подождать?
— Нет, не может, — он прошел в комнату и плюхнулся в кресло, стоявшее напротив. — Я тут посчитал... Твоя зарплата пришла вчера. Я видел уведомление на твоем телефоне.
Надежда медленно повернула голову. В её глазах, обычно теплых и спокойных, сейчас разгорался холодный огонек раздражения.
— И что с того? Это мои деньги, заработанные моим трудом. Мы же договаривались: я оплачиваю коммунальные услуги, еду, твои бесконечные «мелкие расходы», а ты... ты ищешь себя. Уже второй год.
Виктор фыркнул, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— Ты не понимаешь принципа семьи. Мой отец всегда держал кассу. Мать отдавала ему всё до копейки, и смотри, как они жили! Дом, машина, нам с сестрой квартиры купили. Отец знал, как управлять финансами. Я хочу так же. Я хочу, чтобы ты перевела мне всё на карту. Я буду выделять тебе на расходы. Так правильно. Так по-мужски.
Надежда сняла очки и положила их на стол. Звук пластика о дерево прозвучал как выстрел.
— — Ты, который не научился зарабатывать, требуешь мою зарплату?! — возмущённо спросила Надежда у мужа. — Твой отец работал с восемнадцати лет, не покладая рук. Он экономил на всем, он знал цену каждой копейке. А ты? Ты продал квартиру, которую он тебе подарил. И где деньги, Витя?
Виктор покраснел. Его лицо пошло пятнами, выдавая затаенную неуверенность, которую он пытался прикрыть напускной бравадой.
— Я вложил их! В комфорт! Машина нам была нужна? Нужна. Компьютер мне для будущего бизнеса нужен? Нужен. Мы ездили на отдых...
— Ты купил игровой компьютер, за которым проводишь сутки напролет, убивая виртуальных монстров, пока я убиваюсь над переводами, — голос Надежды звенел от напряжения. — Ты купил машину, которая жрёт бензин, как танк, и на которой ты ездишь только в магазин за пивом. Мы проели остаток денег за полгода. И теперь, когда я получила крупный гонорар за книгу, ты решил поиграть в патриарха?
— Я глава семьи! — Виктор вскочил, опрокинув стопку словарей. — Я требую уважения! Ты унижаешь меня своим недоверием! Если бы ты отдала мне деньги сразу, я бы их приумножил.
— Ты приумножаешь только пыль в этой квартире, — отрезала Надежда. — Я не дам тебе ни рубля сверх того, что нужно на еду.
Виктор сжал кулаки. В его глазах мелькнуло что-то злобное, крысиное.
— Ах так? Значит, ты ставишь деньги выше мужа? Ты пожалеешь об этом, Надя. Я найду способ заставить тебя уважать устои.
Он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Надежда осталась сидеть в тишине, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Это был не просто спор. Это было начало войны, к которой она не была готова. Но она еще не знала, насколько далеко готов зайти человек, чья жадность подпитывается собственной никчемностью.
Часть 2. Сад увядающих иллюзий
Старый родительский дом Виктора утопал в зелени. Галина Петровна, женщина строгая, но справедливая, пропалывала грядки с клубникой. Её руки, привыкшие к труду, ловко выдергивали сорняки. Когда калитка скрипнула, она выпрямилась, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
Надежда приехала сюда в поисках поддержки, надеясь, что мудрость свекрови сможет охладить пыл Виктора. Но не успела она и слова сказать, как следом за ней во двор влетел Виктор. Его машина, та самая, «люксовая», купленная на деньги от проданной квартиры, взвизгнула тормозами у ворот.
— Мама! — закричал он еще с порога. — Скажи своей невестке, чтобы она знала своё место!
Галина Петровна нахмурилась, отряхивая землю с фартука.
— Что за крики, Витя? Соседей перепугал.
— Она не дает мне денег! — Виктор тыкал пальцем в сторону жены, которая стояла у веранды, скрестив руки на груди. — Я хочу управлять семейным бюджетом, как отец! Я имею право! А она держит всё при себе, как скряга!
Надежда тяжело вздохнула:
— Галина Петровна, он требует весь мой гонорар. После того как он спустил все деньги от вашей с отцом квартиры на игрушки и развлечения, я просто боюсь доверять ему финансы.
Свекровь посмотрела на сына долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде была вся боль матери, осознающей, что её ребенок вырос не тем, кем она мечтала.
— Витя, — тихо, но твердо сказала она. — Надя права. Отец копил годами, отказывал себе во всем. А ты... ты мот. Ты продал единственное жилье, которое мы тебе дали, и теперь живешь у жены. Ты не имеешь морального права требовать её деньги.
Лицо Виктора исказилось. Он не ожидал удара с этой стороны.
— Ты... ты предаешь меня? Родная мать? — он задыхался от возмущения. — Да вы сговорились! Две змеи! Ты, старая маразматичка, ничего не понимаешь в современной жизни! И ты, — он повернулся к Надежде, — ты просто жадная стерва, которая думает, что купила меня тем, что пустила в свою халупу!
— Не смей так разговаривать с матерью! — крикнула Надежда, делая шаг вперед.
— Замолчи! — взревел Виктор.
В порыве ярости он подскочил к Надежде. Его рука метнулась к её сумке. Надежда попыталась отстраниться, но он был сильнее. Рывок — и ремешок сумки лопнул.
— Витя, остановись! — закричала Галина Петровна, бросаясь к сыну.
Но он грубо оттолкнул мать. Пожилая женщина не удержалась на ногах и упала на грядку, прямо в сырую землю.
— Я возьму то, что мне причитается! — прошипел он, выхватывая из сумки кошелек Надежды, где лежала банковская карта. — ПИН-код я знаю, не думай, что ты такая хитрая.
Надежда кинулась к свекрови, помогая ей подняться. Виктор, воспользовавшись моментом, побежал к машине.
— Стой! Это воровство! — крикнула Надежда, но ответом ей был лишь рев двигателя и клубы пыли.
Галина Петровна плакала, держась за ушибленное плечо.
— Господи, за что... Надя, дочка, прости... Я вырастила чудовище.
— Ничего, мама, ничего, — шептала Надежда, и в её голосе вместо слез начинала звучать сталь. — Он перешел черту.
Часть 3. Холодный свет банкомата
Торговый центр гудел, как улей. Люди спешили по своим делам, смеялись, покупали мороженое. Виктор, тяжело дыша, стоял перед банкоматом. Его руки дрожали, но не от страха, а от адреналина и жадности. Он вставил карту. Пальцы быстро набрали четыре цифры.
«Баланс...»
На экране высветилась сумма. Огромная сумма. Гораздо больше, чем он ожидал получить. Глаза Виктора расширились, а губы растянулись в безумной улыбке.
— Вот это да... — прошептал он. — И она скрывала это от меня? От мужа?
В его голове тут же замелькали картинки: новый, еще более мощный процессор, поездка на острова в одиночку, чтобы «отдохнуть от бабских истерик», дорогая кожаная куртка. Он чувствовал себя королем мира. Королем, который наконец-то вернул свой трон.
«Снять всё», — скомандовал он бездушной машине.
Банкомат зажужжал, отсчитывая купюры. Пачка за пачкой. Виктор распихивал деньги по карманам: в джинсы, в куртку, за пазуху. Они жгли его, но это был приятный жар. Жар власти.
— Теперь я решаю, — бормотал он, озираясь по сторонам, словно ожидая погони. — Теперь она приползет ко мне. Будет просить на хлеб. И я дам. Может быть. Если будет хорошо себя вести.
Он вышел из торгового центра, щурясь от солнца. Ему казалось, что все смотрят на него с восхищением. Глупец не понимал, что прохожие шарахались от его безумного взгляда и неряшливого вида. Ему казалось, что он победил. Но он забыл одну простую истину: деньги, взятые силой, никогда не приносят счастья. А вот расплату они приносят всегда.
В кармане завибрировал телефон. Мать. Он сбросил. Следом пришло сообщение от Надежды. Он не стал читать, ухмыльнувшись. Пусть помучается. Сейчас он купит бутылку дорогого коньяка и вернется домой триумфатором.
Часть 4. Царство ожидания
Квартира встретила Надежду тишиной. Она вернулась от свекрови на такси, уговорив Галину Петровну остаться дома и выпить успокоительное. Телефон пискнул. СМС от банка.
«Снятие наличных. Баланс: 0.00 руб».
Надежда смотрела на экран. Странно, но она не плакала. Шок прошел, уступив место чему-то темному, древнему и невероятно спокойному. Это была ярость. Не истеричная женская обида, а холодная, расчетливая ярость воина, чей дом сожгли.
Она прошла на кухню. Налила стакан воды. Выпила его медленно, глоток за глотком. Её муж, человек, которого она когда-то любила, не просто украл деньги. Он ударил мать. Он унизил её саму. Он растоптал всё человеческое, что было между ними.
— Значит, сила, — тихо сказала она. — Ты понимаешь только силу, Витя.
Надежда прошла в коридор. Она знала, что он вернется. Ему некуда идти. Квартиру он продал, у матери его теперь не примут. Он придет сюда, уверенный, что деньги дают ему власть над этой территорией.
Она проверила замок. Заперто. Но он откроет своим ключом. Она подошла к шкафу в прихожей и достала оттуда тяжелую деревянную биту — подарок брата, который когда-то шутил, что это «инструмент для переговоров с соседями». Тогда они смеялись. Сейчас бита легла в руку как влитая.
Надежда села на пуфик в прихожей. В полумраке она была похожа на статую правосудия, только вместо весов в её руках было орудие возмездия. Она начала прокручивать в голове план. Он войдет. Он будет пьян от успеха и алкоголя. Он будет ждать слез.
— Ты не увидишь слез, милый, — прошептала она. — Ты увидишь ад.
Она вспомнила, как он покупал машину. Все документы оформляла она, потому что Виктору было лень разбираться с бумагами в ГИБДД. Он даже не читал, что подписывал, лишь бы быстрее сесть за руль. Машина была оформлена на неё. Вся техника в доме — чеки на её имя. У него не было ничего. Совсем ничего, кроме наглости. И сегодня эта наглость будет выбита из него.
Звук лифта. Шаги. Тяжелые, шаркающие. Звон ключей. В скважине повернулся металл.
Часть 5. Крах тирана
Дверь распахнулась. Виктор ввалился в квартиру, неся перед собой амбре дорогого коньяка и ощущение собственного величия. Карманы его куртки оттопыривались.
— Ну что, хозяюшка! — гаркнул он, не разуваясь. — Встречай добытчика!
Он прошел в гостиную, ожидая увидеть жену рыдающей на диване. Но гостиная была пуста.
— Надя! — крикнул он раздраженно. — Я сказал, встречай мужа! Я принес деньги! Теперь я буду решать, что мы покупаем!
Он повернулся, чтобы вернуться в коридор, и замер. В дверном проеме стояла Надежда. В её руке спокойно, дулом вниз, висела бита. Лицо её было белее мела, но глаза горели страшным, ледяным огнем.
— Где деньги, Витя? — спросила она. Голос был тихий, но от него по спине Виктора пробежал холодок.
— У меня! — он хлопнул себя по карману, пытаясь вернуть уверенность. — И они там и останутся, пока я не решу иначе. А это что за палка? Решила в бейсбол сыграть? Убери, дура!
— Положи деньги на стол.
— Нет! — Виктор оскалился. — Ты не смеешь мне указывать! Я мужик! Я...
Надежда сделала шаг. Резкий, быстрый.
— Ты вор, трус и подонок, поднявший руку на мать, — отчеканила она.
Виктор, чувствуя угрозу, решил атаковать первым. Он бросился на неё, замахнувшись кулаком.
— Я тебя научу покорности!
Это была его последняя ошибка. Надежда уклонилась — годы занятий теннисом не прошли даром. И со всей силы, вложив в удар всю накопившуюся боль, обиду и гнев, опустила биту. Но не на голову. На ключицу.
Хруст кости прозвучал отвратительно громко. Виктор взвыл. Это был не крик мужчины, это был визг свиньи, которую ведут на убой. Он схватился за плечо, сгибаясь пополам.
— А-а-а-а! Ты сломала мне кость!
— Я только начала, — холодно произнесла Надежда.
Следующий удар — хлесткая пощечина тыльной стороной ладони, разбившая губу. Виктор пошатнулся и рухнул на колени. Из его карманов посыпались купюры.
— Ты хотел быть главным? — Надежда схватила его за волосы, заставляя поднять лицо. Теперь она видела страх. Животный ужас. — Ты думал, я буду терпеть?
— Надя, не надо, больно! — заголосил он, размазывая кровь по подбородку. — Я... я пошутил! Я верну!
— Поздно!
Она ударила его ногой в грудь, опрокидывая на спину. Виктор попытался отползти, скуля и всхлипывая. Его дорогая куртка порвалась, рубашка вылезла, обнажив дряблый живот. Он выглядел жалким.
Надежда нагнулась и начала собирать деньги. Она делала это методично, не обращая внимания на его стоны. Когда последняя купюра оказалась у неё в руках, она подошла к распростертому на полу мужу.
— А теперь слушай меня внимательно, агроном, — прошипела она, нависая над ним. — Машина стоит во дворе?
— Д-да... — прохрипел Виктор, держась за ребра. — Моя машина...
— Нет, Витя. Посмотри в документы. Я собственник. Ты лишь вписан в страховку. Был вписан.
Глаза Виктора округлились. Он забыл. Он действительно забыл этот нюанс.
— Квартиру ты свою прожрал. Компьютер я продам, чтобы компенсировать моральный ущерб твоей матери. Ты понимаешь, что это значит?
Виктор замотал головой, не желая верить.
— Это значит, что ты бомж. У тебя ничего нет.
Надежда схватила его за шиворот и, с неожиданной силой, поволокла к двери. Он пытался упираться, но боль в сломанной ключице и выбитом дыхании лишила его сил.
Она открыла дверь и вышвырнула его на лестничную площадку. Он покатился по ступеням полпролета вниз, завывая как побитая собака.
— Надя! Куда я пойду?! У меня же ничего нет! — заголосил он, пытаясь встать, но падая обратно. — Прости! Я всё понял! Мамочка!
— К мамочке не смей даже приближаться, — сказала Надежда, стоя в дверном проеме. Свет из прихожей очерчивал её силуэт, делая её похожей на ангела возмездия. — Сунешься к ней или ко мне — я напишу заявление о краже и побоях. А теперь — пошел вон.
Дверь захлопнулась. Лязгнул замок.
Виктор остался сидеть на грязном бетоне. Рассеченная бровь заливала глаз кровью, рука висела плетью, ребра горели огнем. В карманах было пусто. Машины у него нет. Дома нет. Денег нет.
Он поднял голову и издал протяжный, тоскливый вой, похожий на плач плакальщицы на похоронах. Он оплакивал не себя. Он оплакивал свою глупость, свою жадность и ту жизнь, которую он разрушил собственными руками за один вечер. Он никак не мог поверить, что та самая Надежда, тихая «учительница», превратила его жизнь в руины за пять минут. Холодный расчет ярости оказался страшнее любого скандала. Он был уничтожен. Полностью.
Автор: Анна Сойка ©