Чего только не найдёшь, копаясь в биографических текстах. Вот есть в "Письмах" Толкина одна фамилия - Поптавски, и вздумалось мне поискать, а кто же это такой. Просто для своего переводческого глоссария, который я составляю, чтобы при поиске информации по текстам не путаться с тем, кто такой Шекспир (Энтони Шекспир, сослуживец Толкина) и какой из Модлин-колледжей Оксфорда и Кембриджа называется Magdalen, а какой Magdalene (большая историческая разница, между прочим).
В обычной редакции "Писем" этот человек упоминается только один раз, в письме №55 к Кристоферу Толкину, написанном в январе 1944 года:
По-русски писать не умею, а польский мой до сих пор оставляет желать лучшего. Небось бедный старина Поптавский скоро начнет гадать, как я там продвигаюсь. Ох, и не скоро же смогу я ему посодействовать в составлении нового технического словаря!!! Впрочем, слов. как-нибудь да сложится сам по себе (если, конечно, на земле еще останутся поляки и Польша).
Личность "старины Поптавского" долго оставалась загадкой, пока на одном польском форуме не предположили, что эта фамилия записана с ошибкой и редактор книги, Хамфри Карпентер, разбирая рукописный текст Толкина спутал английскую t и польскую Ł, ł. И на самом деле, у этого товарища довольно распространённая и очень понятная каждому славянину фамилия Поплавски.
В 2023 году вышло в свет переработанное и расширенное издание "Писем". "Переработанное", кстати, отвратительно - с кучей странных мест в примечаниях, а вот "расширенное" - очень даже значительно. И нет, фамилия "Поптавски" в нём так и осталась написана с ошибкой, но зато в письмо №53 (декабрь 1943) добавился абзац о знакомстве с ним Толкина:
(Пятница после полудня). Нет времени, дорогой мальчик, чтобы дописать ещё что-то. Оч. устал прошлой ночью. Проснулся поздно и почти всё утомительное утро провёл (а) над отчётами о кадетских работах; (б) пытаясь научить уму-разуму польского авиаофицера, который желал проконсультироваться с «филологом», но оказалось, что ни с одним из них не знаком. Так что местный комитет отправил его ко мне. Он оказался славным малым, и расстались мы друзьями. Вот только он не пил и не курил, так что мои надежды затащить его в паб и забыть про филологию пошли прахом, и мы провели два иссушающих часа в иссушающей комнате Баллиола.
Согласитесь, даже как-то досадно, что это абзац не вошёл в оригинальное издание "Писем". Мне кажется, что вот если надо описать Толкина в паре слов - то он просто идеально подходит. Тот же Карпентер (на этот раз в "Биографии Толкина") однажды справедливо заметил, что Толкин мог бы быть просто невыносим как человек - учёный профессор, дотошный и временами нудный, прекрасно осознающий свой статус и ширину своих познаний, - если бы не одно "но": он при этом обладал по-настоящему христианским смирением и считал свои достижения милостью господней, равно как и работу других людей - в какой-то степени их божественным предназначением. Такой подход позволял ему с искренним уважением относиться к более "простым" людям, вроде слуг и садовников и становиться друзьями буквально почти с каждым встреченным человеком, начиная от перевозящих мебель грузчиков и заканчивая профессорами Оксфорда; а жизнь его была наполнена отнюдь не только философской литературой да научными трудами (хотя и их он тоже любил).
Но кто же такой этот авиаофицер? Ну, в документах есть только один человек с подходящей фамилией и подходящей биографией - это Ежи Поплавски.
Родился он в 1919 году (таким образом, во время знакомства с Толкином "старине Поплавски" было всего-то 25 лет, и он был на 27 лет моложе Толкина). После сдачи школьных экзаменов он закончил кадетские курсы и в 1938 году поступил в лётную академию. Обучение прервала разразившаяся в 1939 году война - Поплавски был досрочно выпущен в качестве пилота, но оказать сопротивление немецким захватчикам уже не успел. Через Румынию и Бейрут он добрался до Парижа, а там принял решение уехать в Великобританию. Лето 1940 года провёл, обучаясь летать на британских истребителях, и в сентябре был принят на службу в Королевские ВВС. В ноябре его эскадрилья погибла, а сам он чудом выжил в упавшем самолёте, отделавшись травмами.
В 1941 Британия начала формировать 308 эскадрилью, состоящую из польских лётчиков, и Поплавски был переведён туда. За осень 1941 года он "настрелял" не меньше пяти "мессеров", за что был удостоен Креста доблести (награды польского правительства в изгнании) и стал 42-м польским пилотом по числу сбитых самолётов (завершив список польских асов-лётчиков). В 1942 году он станет командиром эскадрильи, получит ещё один Крест доблести, но вскоре будет переведён на должность инструктора. За штурвал вернётся в начале 1943 (на этот раз в качестве командира 315 эскадрильи), подобьёт ещё один "мессер", будет участником многих воздушных операций (за что получит третий Крест доблести и британский Крест лётных заслуг), а в ближе к концу года будет готовиться перейти на работу в Инспекторат (то есть, главный штаб) польских ВВС.
Именно в это время (10 декабря 1943 года) он и познакомится с Толкином, видимо, пытаясь составить какой-то технический справочник. Примерно в этот период (19 декабря 1943 года) 315 эскадрилья занималась переброской между Хестоном (аэродром в окрестностях Лондона) и Лланбедром (аэропорт в Уэльсе), и Оксфорд находился как раз по пути и не так уж далеко от Хестона (около 80 км). Так что пребывание Ежи Поплавски в Оксфорде либо во время короткого отпуска, либо просто по пути при подготовке перебазирования очень даже вероятно.
В феврале 1944 года он получил назначение и перешёл на штабную работу, уже насовсем покинув окрестности Оксфорда. Служил в ВВС вплоть до 1947 года.
Вернуться в родную Польшу, которую он так старался освободить, Поплавски так и не смог. Документальных свидетельств почему, нет, но несложно догадаться - Польша переходила под контроль СССР, а поляки отнюдь не забыли договор Молотова-Риббентропа, да и на военных с "противоположной" капиталистической стороны коммунистическое правительство смотрело как на "нежелательных элементов". В итоге Поплавски оказался среди нескольких десятков польских лётчиков, эмигрировавших в Аргентину, где президент Хуан Перон проводил политику привлечения военных специалистов всех специальностей. Польские лётчики стали инструкторами для аргентинских пилотов. В Аргентине Поплавски прожил до самой смерти в 2004 году.
В общем, Ежи Поплавски оказался не самым обычным человеком - герой войны, выдающийся офицер, у него даже есть своя страничка на польской "Википедии". Но что интересно, среди всех многочисленных упоминаний его боевых заслуг, что-то "человечное", говорящее о его личности и характере, есть только в словах случайно встреченного им оксфордского профессора, который терпеть не мог авиацию, но смог подружиться с польским лётчиком и даже писал его фамилию так, как это положено на его родном языке.