Явление 36
(Те же и Хлёстова, Соня, Молчалин, Платон Михайлович, Наталья Дмитриевна, Арина, Тугоуховская с дочерьми, Загорецкий, потом Фамусов и многие другие)
ХЛЁСТОВА
А говорят ещё – «глупы старухи»!
Ведь это – сплетни, враки, слухи!
А я таки седьмой десяток прожила,
А ум ещё не изжила.
А этот! Молодой –
А голова с дырой!
Ещё вчера – шутник проворный,
А нынче – психопат! Ещё и вздорный.
ПЛАТОН МИХАЙЛОВИЧ
Да вправду ль так? Кто точно знает?
НАТАЛЬЯ ДМИТРИЕВНА
Об этом знают все, кто, минимум, не глух.
ПЛАТОН МИХАЙЛОВИЧ
Возможно, это – только слух.
А слухи – люди распускают.
Но люди не всегда правы бывают.
НАТАЛЬЯ ДМИТРИЕВНА
Платон, поверь! Ведь доказательств тьма!
ФАМУСОВ
(Входя)
О Чацком вы? Да по нему тюрьма
Тоскует, будь он не безумен.
Я уверяю вас: он полоумен.
Не сомневайтесь! Первым я открыл.
Послушали бы, что он говорил!
Дивлюсь я, что никто его не свяжет,
Не отвезёт в кутузку иль в психушку.
И слушать невозможно – что наскажет!
Не повторил бы я такое и на ушко!
Кто просто деньгам знает счёт,
Того он казнокрадом наречёт.
Будь вежлив перед начальственным лицом,
Так назовёт он подлецом!
Чуть кто обогатился, тот и вор!
И как его терпели до сих пор?
ХЛЁСТОВА
Куда как много нынче их, смешливых!
Сказала что-то я – он начал хохотать.
Сейчас так много шуток похотливых!
Их даже в телевизор стали выпускать!
Им всем бы в глотку вставить кляп.
Сослать подальше их куда бы?
И даже женский есть стендап.
Позорят там себя на сцене бабы.
МОЛЧАЛИН
Он грубо попирал приличия границы!
Меня ругал за то, что глажу шпица.
АРИНА
Со мной он говорил вульгарно и спесиво!
Обидел ни за что и ни про что!
В лицо сказал: «Нет женщин умных и красивых»!
А я-то кто?
НАТАЛЬЯ ДМИТРИЕВНА
(С воодушевлением, переходящим в гнев)
Ну, это уже слишком!
Конечно, тронулся умишком!
Не видит умных и красивых он!
Какой ужасный моветон…
ГЕНРИЕТТА ПЕТРОВНА
Безумный по всему.
ХЛЁСТОВА
Такому жить – в деревне.
ЗАГОРЕЦКИЙ
Такого выставлять в Бедламе напоказ.
ФАМУСОВ
По матери пошёл, по Анне Алексевне;
Покойница с ума сходила восемь раз.
ХЛЁСТОВА
Сошёл с ума во цвете лет…
Был человек – с ума спрыгнул!
Чай, пил не по летам.
АРИНА
Сомнений в этом нет.
ЗАГОРЕЦКИЙ
(Со знанием дела, с энтузиазмом)
Он виски с пивом целый день тянул.
ФАМУСОВ
Ну вот! Великая беда,
Что выпьет лишнее мужчина!
Сто граммов в день не причинит вреда.
Наивность и поспешность – вот причина!
Ведь нынче больше, чем всегда,
Каналов развелось, подписчиков и мнений.
С тех пор, как появился интернет,
Деваться некуда от поколенья Z.
Все – хамоваты и безлики,
Ответ на всё находят в Wiki.
Что ни скажи – всё противостоят.
И мненья старших слышать не хотят.
(При слове «старших» показывает на себя)
А наше поколенье прагматично,
Ко лжи невосприимчиво, привычно.
Пустые лозунги уж нас не возбудят,
И выйдем мы на площади навряд.
Нет большего греха, признаться,
Как нежели с толпой сливаться.
Мы ж не спешим припасть к чужому мнению,
А больше тяготеем к размышлению.
А опыт нам подсказывал сызмальства,
Что правильное мненье – у начальства.
Все остальные – вон.
Их слушать не резон.
Нет, нынче не тому их учат!
Да и они не тянутся к ученью.
Профессоров напрасно только мучат.
А для самих учёба – развлеченье.
Для всех для них студенчества пора –
Жизнь прожигать с утра и до утра,
По злачным лишь местам им только б шляться,
А утром – отсыпаться.
ХЛЁСТОВА
И впрямь с ума сойдёшь от этих безобразий –
ЕГЭ, лицеев и гимназий.
Вернуть пора уже давно
Простые школы под присмотром ГорОНО.
Не станешь ты читать Вольтера,
Когда записан в пионеры.
С ума бы Чацкий не сошёл,
Когда б прошёл чрез комсомол.
Коль твёрдо уяснил призвание своё,
Читать не станешь Монтескьё.
Лицеи разогнать, и выстроить всё заново,
В премьеры пригласить Зюганова.
НАТАЛЬЯ ВЯЧЕСЛАВОВНА
Есть на Урале институт
Не помню точно, как его зовут.
Их учат глупости обычной,
С поддержкой неизменно заграничной.
У них учился Ваня, наш родня,
Всех хает, даже и меня!
Себя он называет «журналист»,
А по диплому он – экономист.
ПЛАТОН МИХАЙЛОВИЧ
Теперь о Чацком стоит пожалеть,
Что ж сделать, коли он безумен?
Болезнь любого может одолеть,
Но был он как никто разумен.
ФАМУСОВ
Вот скажете, сыскали мудреца!
Об Чацкого уме идея ваша хрупка!
«За ним не числится ни глупого словца,
Ни умного поступка»!
Платон Михайлыч, нет! Уж коли зло пресечь:
Таких, как он бы, с детства сечь.
Чтоб он в других умах не порождал броженья.
ХЛЁСТОВА
И я такого ж точно мненья.
ФАМУСОВ
И много зла приносит Интернет.
А от него спасенья нет.
Обрезать кабели! В утиль антенны!
ЗАГОРЕЦКИЙ
(С кротостью)
Встречаются там сведенья бесценны.
Кой-что оставить – голосую «за».
ХЛЁСТОВА
Молчал бы уж! Бесстыжие глаза.
ФАМУСОВ
Ну разве только посмотреть погоды…
(Поощрительно похлопывает по плечу Загорецкого)
ХЛЁСТОВА
И ты туда же! В этакие годы!
(Фаумсов, махнув на Хлёстову рукой, подмигивает Загорецкому)
Явление 37
(Те же все и Чацкий)
НАТАЛЬЯ ДМИТРИЕВНА
Вот он.
АРИНА
Ш-ш!
ВСЕ
Ш-ш!
(Пятятся от него в противную сторону)
ХЛЁСТОВА
Нелёгкая безумца принесла.
Подальше от словесной перестрелки.
(Уходит с кряхтением в дамскую комнату)
ФАМУСОВ
Пожалуй, Соня, лучше б ты ушла.
(Опасливо)
Любезнейший! Ты не в своей тарелке.
Ты бледен. Не вполне здоров?
Позвать, быть может, докторов?
ЧАЦКИЙ
Устал от дружеских тисков,
И лживого словесного участья.
Кружится голова от этих пустяков,
И негде спрятаться от этакого счастья.
(Подходит к Софье)
Возможно, лучше б мне отбыть?
Три раза даже я пытался.
Но не могу. Я крепко привязался
Хоть не ко всем, прошу простить.
Напрасно предавался я мечтам,
Что за границей новый ум найду.
Потратил годы я на ерунду,
Искал я счастье, но совсем не там.
СОНЯ
(Чацкому)
Вам, значит, снова нравится Москва?
ЧАЦКИЙ
Когда б она была не такова,
Какой её по возвращении нашёл,
Всем городам её бы предпочёл.
ФАМУСОВ
(Шёпотом всем, то стоит за спиной Чацкого)
Прошу всех к чаю – стол накрыт.
СОНЯ
(Чацкому)
Так чем же вас Москва гневит?
(Гости постепенно уходят, пока Чацкий говорит свой монолог)
ЧАЦКИЙ
Все – как билеты «Спортлото»,
Пока не поскребёшь, понять не сможешь, кто.
Кто выглядит и деловым, и важным.
Коль поскребёшь – окажется продажным.
Всяк хочет выглядеть не тем, кто есть.
И по одёжке получает честь.
Миллиардер рядится в инженеры,
А офисный планктон – в миллионеры.
А блогерша здесь ездит в магазин
Садясь в свой личный белый «Лимузин».
И даже в мелочах все притворяются хитро.
Послушаешь – никто не ездит на Метро.
А всякий ездит на такси,
Хоть у кого спроси!
Для этого вам скажут тысячу резонов.
Откуда в день там восемь миллионов?
(Чацкий поворачивается к зрительному залу, Соня за его спиной потихоньку тоже уходит)
Была там в комнате случайная беседа.
Сперва благообразно, не спеша.
Одни хвалили больше шведа,
Другие преклонялись перед США.
Тем – Франция безумно душу греет,
Германия другим милее прочих,
До Англии полно охочих,
А этот за Израиль всех отбреет.
Так распалились, многие кричат.
Глаза сверкают, в поте лица…
Ну понял я бы – триста лет назад.
А нынче – чем мила вам заграница?
Хотел вмешаться я – сам, впрочем, виноват.
Ведь сам вернулся два лишь дня назад.
В другом углу – патриотизм квасной.
И чуть ни матами ругают заграницу.
Кичатся все во всём своей страной,
И даже там, где нечем и гордиться.
Давно понять нам всем необходимо,
Где отстаём, а в чём непобедимы.
Где отстаём – там надо поднажать,
А кто мешает – тех сажать.
Хотя б на пенсию или в отставку.
Ведь всех на Колыму – там будет давка.
Куда как боязно нам жуликов унять,
И даже тех, кто пойманы с поличным.
Поскольку опытом мы знаем личным,
Всех жуликов в кутузку не загнать!
И опыт доказал, к тому же:
Они уйдут, другие будут хуже!
Откуда только этаких набрали?
Как будто, в очередь стояли, ждали.
Я б, право, не хотел, как прокурор,
Кичиться правотой, касаясь разных тем,
Но этот очень острый разговор,
Он интересен всем…
(Оглядывается, намереваясь рукой обвести всех присутствующих и видит, что никого нет)