Хотите сенсаций? Они у меня есть! – словно говорил своим поведением Никита Хрущёв, едва сойдя с трапа «Балтики» на американскую землю осенью 1959-го.
Букмекеры Нью-Йорка, обычно принимавшие ставки на скачки, теперь спорили на деньги: сколько раз лысый советский премьер станет героем скандала?
Тем временем, в посольстве нервничали, потому что дипломаты знали характер Никиты Сергеевича. Но даже самые мрачные предчувствия не могли предсказать масштаб грядущих курьезов.
А началось всё с того, что за сорок восемь часов до швартовки яхты из Москвы пришла телеграмма...
Пять «кадиллаков» за два дня
17 сентября советские дипломаты получили шифровку, от которой у них зашевелились волосы на головах. Хрущёв требовал к своему прибытию пять роскошных американских автомобилей – «кадиллаков» свежайшей модели.
Срок исполнения: двое суток. Денег не жалеть.
С деньгами проблем не было – сто тысяч за машину, что по нынешним меркам составляет два с половиной миллиона, для такого мероприятия не сумма.
Беда в другом: эти лимузины изготавливались штучно, каждый собирался руками по индивидуальному заказу, минимальный срок ожидания составлял месяц, а то и больше.
Представители советской миссии носились по дилерским конторам, как угорелые. В каждой следующей они поднимали ставку, предлагая всё больше денег. На них смотрели с жалостью, мол, совсем с ума посходили, бедолаги.
И чудо свершилось. К утру 19 сентября, когда «Балтика» уже маячила на горизонте, на причале выстроилась шеренга из пяти чёрных блестящих монстров. Каждый обошёлся казне в семикратном размере от реальной стоимости.
Но приказ есть приказ.
Только позже выяснилось, что это было лишь прелюдией к настоящему представлению.
Когда захлопнулись двери лифта
Сразу после решения транспортного вопроса программа предусматривала посещение главной достопримечательности Нью-Йорка.
«Эмпайр Стейт Билдинг», воздвигнутое в начале 1930-х, считалось воплощением американской мечты.
Сто два этажа, набитых офисами крупнейших корпораций мира.
Смотровая площадка на высоте птичьего полёта, откуда виден весь город.
Скоростные лифты, взмывающие вверх с головокружительной быстротой.
Сойдя с балкона, делегация заглянула в сопровождавший её повсюду мобильный туалетный комплекс на колёсах.
Для главы советского правительства там была отдельная кабина, прочие довольствовались общим помещением. Охраняли эту передвижную крепость трое здоровенных американцев из службы безопасности.
Всё шло по плану.
В фойе небоскрёба разыгралась комичная сцена. Американские сопровождающие галантно пропускали Хрущёва к лифту, он столь же вежливо настаивал, чтобы первыми прошли они. После минутного церемониала Никита Сергеевич всё же шагнул в кабину первым. Два охранника, помня, что створки захлопываются автоматически, юркнули следом и в последнее мгновение двери сомкнулись.
Троих понесло вверх.
Цифры на табло замелькали с бешеной скоростью. Десять... двадцать... тридцать... пятьдесят... И вдруг лифт остановился как вкопанный. А через секунду рванул вниз. Все трое переглянулись в недоумении – смотровая же на восемьдесят шестом!
Когда створки разошлись внизу, картина открылась удручающая.
Организм советского лидера не выдержал перегрузки, и произошёл весьма неприятный физиологический казус. Последствия для костюма и окружающих были очевидны. Хрущёв, не глядя на спутников, стремглав кинулся к выходу, явно в поисках спасительного туалета на колёсах.
Старший охранник попытался утешить растерянного советского коллегу объяснениями технического характера. Дескать, при взлёте скоростного лифта возникает особый эффект, который позже назовут невесомостью. В этот краткий миг человек теряет контроль над телесными функциями, законы тяготения словно отключаются.
Минут через десять Председатель вернулся, переодетый в свежий костюм из лёгкой чесучи. Переводчик принялся излагать ему версию американцев про гравитацию и невесомость.
Реакция последовала незамедлительно.
«Что за ересь вы мне тут толкуете?! – взорвался Хрущёв. – Я подчиняюсь только законам марксизма-ленинизма, а не гравитации!!»
Как писали газеты
Американская пресса не осталась в стороне.
К вечеру газеты запестрели заголовками об инциденте в «Эмпайр Стейт Билдинг». Правда, журналисты проявили удивительную деликатность, окрестив случившееся «приступом восторга» и «потоком восхищения от увиденного». Видимо, редакторы решили, что прямолинейность здесь ни к чему и так всё ясно.
Это был не единственный казус подобного рода за время визита.
Как потом выяснилось из донесений охраны, проблемы с кишечником преследовали советского руководителя на протяжении всей американской поездки.
Особенно досаждали они в загородной резиденции президента Эйзенхауэра Кэмп-Дэвид, где Никиту Сергеевича то и дело прихватывало. Но поскольку мобильный санитарный блок неотлучно следовал за делегацией стараниями ФБР, проблема решалась оперативно.
Никто из свиты не придавал этому значения. Все даже радовались: Хрущёв, хронически страдавший проблемами с пищеварением, вдруг обрёл способность справлять нужду без медицинской помощи. А когда барин в хорошем настроении, и холопам житьё.
Однажды утром, едва выйдя из своего передвижного санузла, советский лидер попал под обстрел вопросами репортёров.
«Ну как вам Америка, мистер Премьер?» – кричали журналисты.
Никита Сергеевич, пребывая в благодушном состоянии после успешного посещения уборной, вдруг выдал:
«Знаете, выйдя на пенсию, я бы не отказался пожить на какой-нибудь американской ферме!»
Журналисты едва не задохнулись от восторга. Главный коммунист планеты признал превосходство капитализма! На следующий день все западные газеты вышли с фотографией Хрущёва рядом с туалетом на колёсах и с этой сенсационной цитатой.
Забег двух систем
Ещё один эпизод визита достоин отдельного упоминания.
Как-то вечером, приняв на грудь изрядную порцию виски – напитка, для советского человека экзотического – Хрущёв неожиданно предложил Эйзенхауэру оригинальный способ решения исторического спора.
«Слушай, Дуайт, – обратился он к президенту, – давай прямо сегодня выясним, чья система лучше – твой капитализм или мой социализм?»
«Интересно, – откликнулся американец, – а как именно?»
«Да просто! Устроим стометровку. Кто первым финиширует – за той системой и будущее!»
Сказано – сделано.
Оба лидера выбежали на импровизированную беговую дорожку. Метров через двадцать стало всем ясно, что соцлагерю за капитализмом не угнаться. Эйзенхауэр пришёл первым, Хрущёв заметно отстал.
Но интереснее всего то, как этот забег осветила пресса по разные стороны океана.
Американские журналисты ограничились скупой строчкой:
«Вчера наш президент обогнал в беге советского премьера Хрущёва».
Никаких пространных рассуждений или идеологии, чистая констатация факта.
А вот советские «Известия» подошли к вопросу творчески. Алексей Аджубей, главный редактор и, что немаловажно, зять Хрущёва, явил чудеса словесной эквилибристики. Текст начинался так:
«Вчера в штате Айова по личной инициативе товарища Н. С. Хрущёва, Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР, прибывшего в США по приглашению американского народа и лично президента Эйзенхауэра, были проведены дружеские спортивные состязания».
Уже из этой увертюры можно было понять, что участников там были сотни, если не тысячи. Советская гигантомания во всей красе! А дальше шёл номер с результатами:
«Символическое соревнование двух общественно-политических систем завершилось следующим образом: Никита Сергеевич занял второе место, президент США финишировал предпоследним».
Мастерство владения языком! Воздушный шар, упакованный в праздничную обёртку. Формально ни слова лжи, а впечатление совсем иное.
Враги поют осанны
«Танцы на граблях» – так окрестили некоторые американские издания визит советского лидера.
И действительно, оконфузиться на американской территории в прямом и переносном смысле Хрущёв умудрился многократно. Однако похвал в его адрес от западной прессы звучало куда больше, чем критики.
Расточались сравнения с Петром Первым, с Александром Освободителем, пелись дифирамбы реформаторскому духу.
В таких случаях полезна старая истина: если враги превозносят правителя из враждебного лагеря, значит, он вредит собственной стране. Лесть противника может служить точным индикатором предательства национальных интересов.
Никита Сергеевич верил сладким речам. Доказательство тому – появление в 1970 году, уже после отставки, его мемуаров. Причём вышли они у идеологического противника, с которым Хрущёв всю жизнь якобы боролся насмерть.
Когда человек, разрушивший идеалы своего народа, рассуждает о любви к нему – это кощунство. Публикация воспоминаний коммуниста у капиталистов выглядит плевком в лицо миллионам соотечественников, которым обещали светлое будущее к восьмидесятому году.
Гонорар за книгу, а он составил около двух миллионов долларов, осел на счетах в «Бэнк оф Нью-Йорк». Позже эти деньги стали стартовым капиталом для сына Никиты Сергеевича, Сергея, который в годы горбачёвской перестройки навсегда перебрался в Соединённые Штаты.
История совершила причудливый оборот. Тот самый визит, начавшийся с конфуза в лифте, в итоге привел к личному счету в американском банке.
Жизнь показала, что законы капитализма перевесили и гравитацию, и марксизм-ленинизм.
По материалам книги подполковника КГБ в отставке, писателя и публициста Игоря Григорьевича Атаманенко