Последнее предупреждение

Пол стоял у панорамного окна, наблюдая, как чёрный лимузин с тонированными стёклами въезжает на парковку. Дверь открылась без стука и вошли двое мужчин. Первым был высокий Артур Грей, с лицом, высеченным из гранита, в строгом костюме цвета стали. Вторым был невзрачный мистер Смит, с глазами, напоминающими пустые экраны. Пол уже успел с ними познакомиться раньше и меньше всего хотел их видеть у себя в офисе снова.

— Мистер Ванденберг, — голос Грея звучал как скрежет металла. — Мы ценим ваше время, поэтому перейдём к сути.

Пол не шевельнулся. Его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

— Ваша нейросеть пересекла красные линии, — продолжил Грей, бросая на стол файл с печатью «Совершенно секретно». — Вы не просто предсказываете поведение рынков, а конструируете судьбы людей. Это… недопустимо.

— Вы хотите сказать — неконтролируемо, — Пол повернулся, встречая ледяной взгляд.

— Это нас не устраивает, — вступил мистер Смит. Его голос был монотонным, как синтезатор. — Государство не может позволить, чтобы алгоритмы решали, кто достоин кредита, а кто пойдёт в тюрьму.

— Это уже происходит, — усмехнулся Пол. — Банки, соцсети, страховки…

— Вы думаете, подрядчики, строившие ваш дата-центр, просто так сбежали? — Грей усмехнулся. — Это мы им помогли.

Пол медленно сел, его лицо отражало смесь ярости и восхищения.

— Почему вы не пришли сразу? — спросил Пол, сжимая кулак под столом.

— Нам нужны были стресс-тесты, чтобы понять, с кем мы имеем дело, — ответил мистер Смит, впервые подняв глаза. Его зрачки сузились, как у хищника. — Ваша нейросеть… необычная.

— Вы наблюдали. Как… — прошептал Пол.

— Как учёные за реактором, — поправил Грей. — И теперь он вышел из-под контроля. Вы должны понимать, мистер Ванденберг, что мы контролируем вас намного глубже, чем вы можете себе представить. И советую вам быть поаккуратнее с выражениями.

— Где жучки? — с детской наивностью и натянутой улыбкой спросил Пол, заглядывая под стол.

— Не притворяйтесь, — холодно отрезал Смит, постукивая пальцем по стеклянной поверхности стола. — Мы пришли с разговором только ради уважения к вашей семье и знатному роду финансистов. Поверьте, мы бы могли действовать совершенно иначе. Многие люди были бы счастливы работать на правительство. Это высочайшая честь! В чём ваша проблема?

— Я перевёл все активы, как мы и договаривались. У вас есть доступ к серверам и всем технологиям. Что вам ещё нужно? — спросил Пол спокойным уверенным тоном.

— Нам нужна ваша безусловная капитуляция и беспрекословное подчинение. И пока у нас с этим проблемы… мистер Ванденберг.

У Пола внутри всё полыхало. Это то, о чём говорил отец. Одно дело думать и рассуждать, прокручивать в сознании, и совсем другое, вот так смотреть в глаза спецагентам и пытаться их обмануть. Он сел на стул, закрыл глаза и взялся за переносицу. Всё перевернулось, сломалось… нарушилось. Все планы и стратегии пошли под откос. Одно дело управлять решениями и контролировать себя через экран монитора, и совсем другое дело смотреть в глаза агенту спецслужб. Он понимал, что не в состоянии бороться с ними. В голове пролетели десятки вариантов как себя вести, но все они были подавлены дрожью от осознания той силы, что перед ним.

— Мы на вашей стороне, — неожиданно произнёс второй сотрудник спецслужб, сидевший в стороне.

«Плохой полицейский, хороший полицейский! Классика», — мелькнула мысль. Пол будто поменялся местами с миром. Если раньше он читал людей как открытую книгу и использовал их в своих интересах, то теперь произошла полная инверсия. Его читали и манипулировали им как куклой в театре. От осознания этого стало невыносимо больно. «Что делать? — думал он. — Самое лучшее, что я могу сделать, это молчать и оттягивать разговор. Им нужно смирение… Нужно им его показать».

— Да, да, — ответил Пол. — Я всё понял. Всё сделаю.

Агенты, словно тени, собрались и беззвучно вышли из кабинета, оставив Пола сидеть в гордом одиночестве. Неожиданно перед ним возник образ лошади, которую объезжает наездник. «Да, я как тот строптивый жеребец, которого они хотят захомутать», — подумал он с ухмылкой на лице. — Хрен вам, а не седло!