Одна старушка нашептала во II веке н.э. сказку Апулею, и миф о Купидоне и Психее стал частью романа «Метаморфозы, или Золотой осел». Череда старушек пересказывала сказку друг другу – так и добралась вереница ретеллингов до уже не древнегреческой, Европы. Кто только не подхватывал! Итальянец Джованни Франческо Страпарола в 1553 году и француз Шарль Перро в 1740.
По «Классификации сказочных сюжетов Аарне – Томпсона» сюжет имеет номер 425C. И, как по мне, первоначальный миф хотя бы оригинален. Но в школе этот миф не проходят, а проходят сказку «Аленький цветочек». Поэтому о мифе говорить нет смысла, хотя он символичен и содержит в себе узнаваемые элементы: и три дочери, и младшенькая – самая-самая «бАгиня», и завистливые сестры, и невидимый супруг с невидимыми слугами... И миф этот настолько нажорист, что из него добрый десяток сказок «переосмыслился». Раскиданные по полу ячмень, просо, мак, горох, чечевица и бобы и необходимость перебрать их к утру. Путешествия по загробному миру и необходимость пройти мимо пса Цербера. Там много интересного.
В «Аленьком цветочке» все и проще, и приземлённее.
Задолго до Аксакова, к слову, сюжет был обработан И.Богдановичем в поэме «Душенька» (аж в 1778), тоже стилизованной под русскую народную сказку. А ещё до Богдановича в 1755 году сказку «Красавица и Зверь» перевела на русский язык Хиония Григорьевна Демидова, дочь владельца уральских заводов Григория Акинфиевича Демидова. С рукописи Демидовой снимались копии и распространялись в народе в виде рукописных тетрадок. В этих копиях и стоит искать корни осведомлённости ключницы Пелагеи. Так что Сергей Тимофеевич Аксаков со своей «старушкой» были чуть ли не последними из «классиков» в длинной очереди старушек. В 1858 году.
Сюжет известен с детства, но больше я его помнила по советскому мультфильму Льва Атаманова 1952 года, а сам текст не перечитывала лет сорок. Наверное, потому что сказку не люблю – она у меня в голове на полке токсичных пирожков рядом со сказками Андерсена стоит.
Сейчас, под шумок, перечитала. Про сказку можно говорить часами, наверное.
Как по мне история получилась кривая и косая и в нынешнее время она может существовать исключительно как «памятник авторской сказке», при этом требуется бригада санитаров для четвероклассников, чтобы донести простую мысль, что эта история очень далека от «историй о настоящей любви», и хотя «любить прекрасную душу, не принимая во внимание внешнюю оболочку» – это, конечно, хорошо, но то, что предлагает чудище заморское – это не любовь, а домашнее насилие и абьюз. Все эти завывания «Оставайся у батюшки, пока не соскучишься, но если не вернешься через три дня, я помру по той причине, что люблю тебя больше, чем самого себя». Ой, всё…
Но поскольку дочь младшая жила изначально в очень нездоровой обстановке: завистливые сестры, батюшка, который любил только младшую (и весь этот символизм с сорванным аленьким цветочком не делает сказке чести, как по мне), то всё это как-то дурно пахнет и оптом, и в розницу.
Но если решение Чудища обменять купца бесполезного на его дочь любую, без разницы какую, было логичным - ноль осуждений, это очень в характере персонажа. То вот уже решение папеньки купца повесить на дочерей этот прекрасный выбор «либо вы отправляетесь к чудищу заморскому и спасаете батюшку родимого, либо помру смертью лютой» - такой себе. Все мужики в этой истории только и делают что играются с аленькими цветочками и манипулируют чувствами девушки, осыпая её при этом богатствами и роскошествами. Господи, какая Инстасамка?! Вот, где «за деньги – да!». Осуждаю!
По-хорошему, если и изучать эту сказку, то где-нибудь на факультативе в классе эдак 10-м. Чтобы по-взрослому, с Апулеем и прочими прародителями. И разбираясь в том, насколько непрост этот сюжет. Отдавая дань прошлому, но не перетаскивая эти шаблонные отношения во взрослую жизнь.
Но пока что эта неэтичная литературная поделка фигурирует в программе по литературе 4-го класса.
Так что разбирались с текстом как текстом. Если вынести за скобки похихикивания над «тувалетом», сказка – идеальная колыбельная. Очень певучий язык, множественные (просто бесконечные) повторы и прохождения по кругу. В рамках одной сцены каждое мало-мальски значимое действо будет повторено трижды. А потом переповторено в соседней сцене.
Это мне как раз понравилось – тот случай, когда форму я одобряю, ибо она и есть – истинный памятник литературы.
Как по мне в домашнюю библиотеку эту книгу надо покупать роскошную. С настоящими художественными иллюстрациями. Чтобы был альбом живописи, а не книжка с картинками. В этом есть двойной смысл. Детям будет не так скучно читать (ибо повторы реально усыпляют, а читать все равно придется), а взрослым есть на чем отдохнуть глазами между токсичными излияниями персонажей друг в друга, если возникнет желание окунуться в детство.
Ну, и, пожалуй, каждый раз, когда я сталкиваюсь с этой сказкой, я жду, ну, когда же мне покажут Настоящее Чудище Заморское (тм). Чтобы вот то_самое, уруру, какое страшное.
В этот раз у меня были два варианта иллюстраций. Я радостно развидела тот момент, что сказка у нас есть. И тут я посылаю лучи недоумения тем, кто издает сборники сказок под титульным названием первой сказки. Поэтому кинула клич и одолжила экземпляр из далекого 2002 года с рисунками Елены Попковой (Издательство «Белый город»). Рисунки такие, как я и люблю – яркие и народные.
И, как по мне, Елене Попковой просто идеально удалось передать те самые непростые отношения между купцом и дочерью самой любимой.
Но вот с чудищем не задалось. Господи, ну, кого может напугать эта милота!
С таким монстриком можно только рыдать от жалости в обнимку, а не падать в обморок от страха.
Потом уже, взяв собственную книгу Одоевского «Городок в табакерке», я удивилась, что она как-то толстовата для «Городка».
И действительно, под обложкой оказались и «Ашик-Кериб» Лермонтова, и «Снегурочка» Даля, и «Про Иванушку-дурачка» Горького. Снегурка и Иванушка в программе 4-го класса пока не участвуют, но остальными мы отлично закрыли предновогоднее литературное «бинго».
Собственно, «Аленький цветочек» я уже не читала, просто рассматривала иллюстрации. Их тут не много, и они авторства Ольги Ионайтис.
До этого мы с её иллюстрациями читали сборник английской и шотландской поэзии «Робин-Бобин Барабек». К стишкам претензий не было – это старые добрые народные песенки-считалки в переводах Чуковского, Токмаковой и Кружкова, а рисунки были криповатые. Все эти глаза на выкате, яркие краски... «Робина-Бобина» у нас уже нет, но фирменные глазки были замечены у падающей в обморок «дочери младшей, распрекрасной».
Впрочем, разгула крипоты в книге нет и иллюстрации вполне сдержанные.
И вот тут Чудище было тем,_что_надо_чудищем. Мне оно даже понравилось)