«Когда на темную сторону смотришь, осторожным должен быть ты. Ибо тёмная сторона смотрит в ответ». Магистр Йода
Есть цель, нет причины
В первой части мы обсуждали суть героя, а ведь в противовес ему существует не менее важный персонаж — злодей. На самом деле к стопроцентно чистому злу и добру относятся разве что паранормальные сущности (вроде богов, призраков, вампиров, зомби, фей, эльфов и прочих причудливых существ и монстров), у которых нет сомнений, эмпатии и слабостей. Но литература — творение души и разума человеческого, и фэнтезийные сущности, пусть и заимствованные из мифологии, несут в себе элемент предвзятости. Ведь эти персонажи переосмыслены или же изначально созданы людьми. Именно поэтому мы будем исходить из человеческих категорий добра и зла, а не рассуждать о некой неподвластной нам высшей справедливости.
Представим абстрактную шкалу: на одном конце «абсолютное добро» (жизнь), на другом — «абсолютное зло» (смерть). Между ними много-много оттенков серого — это обычные персонажи, каждый из которых больше склонен к добру или ко злу. Их можно сравнить с ребёнком, психика, эмпатия и совесть которого пока не развиты и который, мучая хомячка, не может поставить себя на место беззащитного животного. Ребёнком движут интерес, сомнение, первые яркие эмоции, иногда неоправданная жестокость, но не принципы и идеи; он просто делает то, что в голову взбредёт, иначе говоря, слушается природных инстинктов. Но если кто-то ребёнка обидит и сделает ему больно, как он делал хомячку, ребёнок задумается и поймёт в большинстве случаев, что такая боль неприятна, нетерпима и испытывать её снова не хотелось бы. Такова суть обычного персонажа. Иначе говоря, он — лакмусовая бумажка, которая пропускает события через свои чувства, эмоции и опыт и в зависимости от характера и уровня эмпатии делает шаг ближе ко злу или к добру.
Единственные, кто стоит максимально близко к концам отрезка, — это герой и злодей. Если первый жаждет созидать, творить, им движут любовь, справедливость, сострадание и высшие ценности, а опирается герой на собственную совесть, то злодей не может не разрушать. Сама его суть — боль, страх, доведение жертвы до отчаяния, манипуляции, унижение, грязь и смерть. Их сближает всего одна черта: героя и злодея сложно осмыслить, потому что у них есть цель, а причины их поступков настолько просты, что верится с трудом.
Вспомним легенду о Данко Максима Горького. Племя не может выбраться из тёмного леса. Юноша Данко готов вывести людей за собой, но идти страшно, и он вырывает своё пылающее сердце, освещает путь и умирает, когда племя из леса выходит. Данко жертвует собой не ради одобрения или поощрения, а из любви к людям. И совсем другое дело — Майкл Майерс из фильма «Хеллоуин», которым движет бесконтрольное стремление уничтожать. У него даже нет цели. Вот поэтому так тяжело осознать добро и зло: у них есть цель, но нет конкретной причины. Почему Данко так поступил? Из любви к человечеству. Многие ли персонажи созидают, чтобы созидать, или уничтожают, чтобы уничтожать, а не пытаются отыграться за тяжёлое детство (излюбленный ход оправдывать поступки персонажа обстоятельствами, но об этом — позже)? Причём истинного героя и истинного злодея невозможно перетянуть на противоположную сторону. Вот поэтому и тех и других немного.
Черты злодея
Очень важно понимать, что истинные добро и зло — это две точки на отрезке. У них нет оттенков и категорий. Эта тема очень интересная, ведь её можно как доказать, так и опровергнуть.
Начнём с того, что добро и зло не всегда закладываются через родителей, детский сад или школу — наоборот, они чаще зарождаются вопреки образованию, воспитанию, религии и прочим элементам системы. Показательный пример — Великая Отечественная война, во время которой и зло запускалось в людях фактически без причины, и добро пробуждалось в самые неожиданные моменты. Повторюсь: добру и злу не нужны причины для того, чтобы существовать.
Начнём с негативных эмоций. Ревность, зависть, ненависть — зло? Прежде всего это — эмоции, вызванные некой причиной, а раз есть (духовная, психологическая) причина, значит, они стоят на шкале между добром и злом. Персонаж хочет отомстить потому, что обидчик сделал ему больно. Персонаж ревнует потому, что любимый человек ему изменил. Выходит, негативные эмоции — действительно зло, но недостаточное, чтобы обычный персонаж, испытывающий их, считался злодеем. Ведь злодею вообще не нужны причины: он творит зло потому, что не может его не совершать. Ключевой вопрос: а была ли причина или нет?
К счастью, отсутствие причины — не единственная особенность, которая отличает злодея (и иногда героя) от обычного персонажа.
1. Зло самостоятельно, не поддаётся манипуляциям и не идёт на поводу у обстоятельств. Обычный персонаж поддался эмоциям, оказался слаб, проиграл — и теперь он действует под давлением обстоятельств. А злодей не попадает в обстоятельства. Он их провоцирует. Джокер из фильма Кристофера Нолана «Тёмный рыцарь» приходит, разрушает, манипулирует, уничтожает и получает удовольствие от процесса. Он признаётся, что не знает, зачем всё это делает, но не может остановиться. В этом злодей схож с героем: герою тоже не нужны обстоятельства, чтобы начать действовать на благо высших ценностей.
2. Зло не исправляется, не воспитывается, не осознаёт ошибок, не раскаивается и не меняется. Никогда. Совсем. Злодей лишь притворяется, но на самом деле навсегда останется злодеем. Обычного персонажа можно зацепить, пробудить в нём хотя бы намёки на светлые чувства, на эмпатию, понять его в какой-то мере, а злодея — нет. Злодей не развивается и не меняется, только усиливается или на время уменьшается, чтобы снова начать усиливаться.
3. Зло неспособно на искреннюю жалость, сострадание, милосердие, раскаяние. Это любой персонаж из подростковых слэшеров: Фредди Крюгер, Майкл Майерс, Джейсон Вурхиз — злодеи. Пеннивайз — злодей. Саурон и Мелькор — злодеи. Мефистофель из «Фауста». Долорес Амбридж — злодей. Коммод из «Гладиатора» — злодей. Жан-Батист Гренуй из «Парфюмера». Все они идут против жизни, и потому они — зло.
Мы могли бы объяснить их поступки, притянуть за уши причины (несчастное детство, трудные отношения). Однако сейчас они — злодеи. Им не нужны причины, чтобы нести смерть. Они просто творят зло без капли сострадания.
4. Чтобы подцепить доверчивую жертву, злодей часто прикрывается чем-то понятным и привычным, возможно, прекрасным и высоким — некой моралью. За «добрыми, благородными» намерениями, которыми он оправдывает своё зло, самое интересное и самое ужасное — злодей полностью осознаёт, какое зло он творит, и либо принимает это как часть своей натуры, либо придумывает оправдания. Но злодей — не жертва обстоятельств, он создаёт обстоятельства сам.
«Гарри Поттер» (1997–2007, автор — Джоан Роулинг)
Под лозунгами «защиты и дисциплины», якобы для порядка и контроля, Долорес Амбридж превращает Хогвартс в колонию, где царит тоталитаризм. Она лишает учеников личного пространства, запрещает инакомыслие, не даёт им даже защищать себя, пытает их и не видит в этом ничего плохого.
Она наказывает всех, кто не согласен, причём пытки и унижения доставляют ей удовольствие. Она подослала к Гарри и Дадли двух дементоров, которые могли убить их, — только ради того, чтобы Гарри замолчал и не говорил о возвращении Волан-де-Морта. Кстати, это прямое нарушение закона — выходит, ей не так уж и важна политика министерства. Амбридж не хочет сталкиваться с реальность и принимать её такой, какая она есть. Её действия — не ошибка, не заблуждение, она осознанно так поступает. Позже Амбридж почти использует на учениках пыточное заклинание Круциатус, за что полагается пожизненное заключение.
Ради целей, которые она считает благородными, Амбридж нарушает закон, которому сама якобы служит, и совершает абсолютно зверские поступки. Как раз на примере Амбридж можно увидеть, как увеличивается и прогрессирует зло: оно просто не может остановиться, и ему не нужны чёткие причины, чтобы существовать и развиваться.
Дилогия «Крёстный отец» (1972–1974, режиссёр — Фрэнсис Форд Коппола) (третью часть я не включаю в разбор, поскольку для меня это просто фильм с хорошими актёрами. В нём нет того самого «Крёстного отца», а главный персонаж вдруг изменил характер).
Как раз здесь у нас ситуация беспричинной, казалось бы, активации зла. В фильме нет мгновения, когда бы у Майкла Корлеоне произошла переоценка ценностей. Нет таких сцен. Ведь молодой идеалист, будущий юрист, патриот и ветеран войны, который отказывался от любого сотрудничества с мафией, вдруг превратился в беспринципного, жестокого тирана. Когда?
Потому что Майкл не поменялся, он проявился. На мой взгляд, он всегда был одиноким, диким и равнодушным. Я бы сравнила его с роботом, который последовательно исполняет программу, и даже его слабости включены в этот алгоритм. Не может человек принципов, с острым чувством справедливости потерять душу из-за обстоятельств, даже настолько суровых. Не может любящий брат избавиться от брата. Не может любящий муж и отец не заметить, что жена не хочет рожать от него детей, что она его ненавидит. Майкл не любил ни свою кровную семь (уничтожил её своими руками), ни Аполлонию (очаровался её чистотой и невинностью), ни Кэй, которую динамил, бросил, а женился, когда уже понадобилось поддерживать имидж, придуманный для него отцом; не любил ни свой мафиозный клан, ни свою страну. А ведь конечная цель зла — уничтожение, и Майкл разрушил и уничтожил всё, что с такой «страстью» пытался защитить. Зло внутри него не зародилось, а проявилось, всего лишь вырвалось на свободу.
5. Придумать оправдательную теорию — очень по-злодейски. Это опасный и тонкий момент. Игра на моральных принципах, чтобы наивная жертва воскликнула: «Он же на стороне добра! У него благородные цели! Просто не было другого выбора. Пришлось поступить жестоко». В последней фразе кроется вся соль. Если обычный персонаж несёт не жизнь, а смерть — значит, он творит зло. Если он вдобавок лишён эмпатии, слабостей и сомнений, он — злодей.
«Тетрадь смерти» (2003–2007, авторы — Цугуми Оба и Такэси Обата)
Тетрадь смерти — это вольные рассуждения на тему Достоевского: «Имеет ли право один человек судить другого? А если он имеет на это право, то каким должен быть этот человек?» Это история противостояния лучшего ученика Японии Лайта Ягами, получившего силу управлять смерть и взявшего на себя роль судьи человечества, и лучшего детектива планеты Эла (L).
Сколько раз я читала комментарии, оправдыващие позицию Лайта: если правосудие не может справиться со своей работой, с этим справится один избранный человек. Лайт сам принимает решение, кому дальше жить, а кто недостоин жизни, и устраняет сначала мелких преступников, затем — крупных. Но поскольку детектив Эл наступает ему на пятки, Лайт со временем повышает ставки до невинных жертв. Комментаторы, принявшие теорию Лайта за высокоморальную позицию, не видят, что теория эта несёт разрушение и смерть. Интересно, что поведение Лайта оправдывается давлением со стороны его родителей: мол, они требовали от сына быть лучшим во всём, быть идеальным. Пытаясь доказать свою ценность, Лайт и решил стать богом — выше ведь никого быть не может. Хотя прямым текстом информация об этом не даётся. Опять же, злодейство (как это бывает и с героями) объяснят психологической детской травмой. И не замечают, что сам Лайт — психопат, неспособный на эмоциональные привязанности и спокойно рассуждающий о гибели своих близких. Его никогда не грызут муки совести. Он манипулятивен, при этом обаятелен, делает всё для своей выгоды и лжёт как дышит.
6. Зло будет оправдываться «высшими, светлыми целями» и «благородными намерениями», чтобы пробудить эмоции. Когда обычные персонажи сталкиваются с истинным злом, то чаще всего поддаются на его провокации из-за слабостей, из-за травм, из-за боли. Но конечная цель зла — уничтожение. Даже тех, кто встанет на его сторону, злодей предаст, сломает, выбросит и никогда не поставит на один уровень с собой.
Смакование зла
Как вам такой тезис, что зло должно вызвать отвращение и неприятие? По-моему, отторжение или признание зла — это выбор за жизнь либо против неё. Нет смысла оправдывать Волан-де-Морта тяжёлым детством и психологическими травмами, потому что сейчас он — зло. Прямо сейчас он хочет уничтожить всех маглов, маглорожденных волшебников и полукровок, следуя теории об избранности волшебников. Хотя и волшебники, несмотря на чистоту крови, должны подчиняться и жить по его законам. Разве детство — достаточное оправдание, если сейчас он монстр?
Но вы только посмотрите, что кругом творится: злодеев делают сомневающимися, непостоянными, мятущимися, словно застрявшими между добром и злом, как самые обычные персонажи. Например, те же диснеевские злодеи (Малифисента, Круэлла) изначально были воплощением неконтролируемого, разрушительного зла, теперь же их представляют как простых людей со своими слабостями и незавидной судьбой. Тяжёлое детство, горе, ошибки, неприятие окружающими — вот поэтому злодеи и стали плохими. Сами злодеи не хотели творить зло. Не мы такие, жизнь такая! Прямо идеальный злодейский план — зацепить за эмоции, вызвать сочувствие, доверие, расположение и заставить поверить в теорию, которая в итоге вас и разрушит.
Как же тогда отличить обычного запутавшегося персонажа от истинного злодея? Я подобрала парочку красочных примеров.
«Гарри Поттер» (1997–2007, автор — Джоан Роулинг)
Семья Малфой. Склонны ли они ко злу? Конечно! Но у них есть одно важное качество, не дающее им стать истинными злодеями, — эмпатия. Драко понимает, что, если он выдаст Гарри Беллатрисе, настанет конец. И Драко лжёт, хотя формально играет за другу сторону. Так же поступает и его мать Нарцисса. Драко так и не смог вытравить свою человечность и закончить задание — убить профессора Дамблдора. Когда Кэти Бэлл попадает под проклятие, у Драко случается истерика. Он осознаёт, что творит, и это пугает его. Малфои — как раз обычные персонажи, не идейные и не принципиальные, а запутавшиеся, загнанные в угол. Они играли на стороне зла и заслуживают наказания, но по своей сути они — не злодеи.
«Молчание ягнят» (1991, режиссёр — Джонатан Демми) и «Молчание ягнят» (1988, автор — Томас Харрис)
А вот истинный злодей — Ганнибал Лектер. Во-первых и в самых главных, он полностью осознаёт свою сущность, осознаёт, что он
зло, но это его не пугает, а будоражит. К тому же он окружает себя ореолом извращённого эстетизма, выставляя свои преступления предметом искусства.
Интересно, что писатель Томас Харрис, создатель Ганнибала, в итоге не занимает нейтральную позицию, а принимает сторону злодея. И «злодейство» в романе становится примером глубочайшей травмы. Это и есть ловушка для наивных и доверчивых. Как вообще можно пытаться посмотреть на мир глазами монстра, который ест себе подобных? Когда на злодея смотрят через призму травм и больных тем, рассуждения рано или поздно доводят до оправдания преступников.
Леджер vs Феникс
«Тёмный рыцарь» (2008, режиссёр — Кристофер Нолан) и «Джокер» (2019, режиссёр — Тодд Филлипс)
Джокер Леджера — действительно настоящий злодей. Он упоминает своё прошлое (появление шрамов на лице). Затем рассказывает другу версию. Очевидно, врёт. Но в любом случае его прошлое не смакуется, не обсасывается, не романтизируется и не служит оправданием. Джокер Леджера страшный, жестокий. Он вызывает трепет. Его поступки и решения нельзя предсказать. Его нельзя понять. Он — истинное зло,неконтролируемое, равнодушное, не требущее сочувствия. Зло, которое растёт и множится и которое можно остановить, только устранив его.
А замена ему — Джокер Феникса. Феникс — потрясащий актёр с невероятно проницательным взглядом, чего уж там. Но! Авторы сделали всё, чтобы из обычного персонажа с извращённым восприятием мира сотворить злодея-франкенштейна. В интервь говорится: «Мы его совсем не оправдываем! Это не восхищение!», а тем временем Джокера вытаскивают из машины в той же позе, в какой обычно изображают Иисуса Христа. Правда, злодей здесь даже не он, а общество. Джокер — всего лишь обиженка, пустышка, который искал сочувствия, жалости, понимания и в конце концов решил стать «великим злом». Авторы же не просто снимают ответственность с психически неуравновешенного персонажа и перекладывают на общество, словно говоря: «Это из-за вас рождаются такие ничтожества! Это вы делаете людей такими!», так ещё и обсасывают все оттенки зла, чтобы мы приняли и «поняли» причины поступков Джокера. Это же абсурд! Зло в этой истории — система, судьба, обстоятельства. Ладно, допустим, злодей — общество, но никак не Джокер. Джокер — обычный персонаж, вплотную приблизившийся ко злу. Он жалок, потому что до злодея его не довели, а обычным запутавшимся персонажем ему уже не стать.
Вывод
Как и герои, истинные злодеи крайне нужны литературе. Главное — соблюсти баланс: не лишать героя героических черт, не оправдывать злодеев и не вынуждать обычных персонажей следовать по пути, который для них не предназначен. Иначе нас самих перекосит в иную сторону и мы лишимся последних моральных и этических ориентиров. Обычному персонажу можно дать второй шанс, а вот злодею — никогда.
Однажды я лично наблюдала за дискуссией в литературном чате на тему: «Умение писателя вызвать сочувствие к злодею — это верх таланта или нет?». Поразительно, что некоторые всерьёз становились на сторону злодея и писателей, которые намеренно манипулируют читателями и вынуждают тех сочувствовать преступникам. Ведь мой ответ — однозначно нет. Это предательство самой жизни, а писатель обязан всегда выбирать жизнь.
Оригинал эссе опубликован в журнале «Российский колокол» №1(45)/2024