О кражах искусства в России писать непросто по нескольким причинам. Во-первых, начало советского периода ознаменовалось массовыми хищениями и варварскими продажами частных и императорских коллекций, не говоря уже о трагических событиях Революции и гражданской войны, в ходе которых было утрачено, перераспределено огромное количество культурных ценностей. Затем – разрушительные последствия Второй мировой войны. Все это – темы для отдельных исследований (частично их затрагивали здесь и здесь).
Во-вторых, преступления в отношении произведений искусства в Советскую эпоху активно замалчивались. Ведь, как известно, в социалистической державе, в отличие от капиталистического Запада, такого рода события происходить просто не могли. Поэтому реальные истории музейных хищений были известны лишь узкому кругу лиц. Позже они могли, скажем, лечь в основу детективных сюжетов блестящего советского кинематографа. Естественно, с пометкой, что все лица и события вымышлены (да, но не совсем).
В-третьих, менталитет русского вора имеет ряд специфических черт, а его психологический портрет довольно сильно отличается от западных коллег, где чаще всего вор действует четко, рационально и исходя из конкретных, а не абстрактных, планов на похищенные произведения.
Начнем, пожалуй, с истории более юмористической, нежели трагической, случившейся еще при царе. Главное, никто сильно не пострадал ни в процессе, ни после ограбления.
Кремлевская кража
Апрель 1910 года ознаменовался громким преступлением в самом сердце Москвы – в Успенском соборе Кремля. Холодной весенней ночью дремавший сторож услышал звуки бьющегося стекла – одно из окон оказалось разбитым. Дверь собора закрыта, территория оцеплена. Довольно быстро стало понятно, что злоумышленник все еще находится внутри. Когда прибыли полицейские, двери собора распахнули, и служители вместе с представителями закона начали осмотр помещения.
В начале XX века Успенский собор, один из главных храмов Империи, был плотно заставлен и завешан до самого верха иконами, фресками, надгробиями, рамами, иконостасами - свободного пространства внутри не было совершенно. Было темно и тесно, и злоумышленник мог спрятаться где угодно. Особенно, если допустить, что имел худосочное телосложение.
Итак, пропажа довольно быстро была установлена. С иконы Владимирской Божьей матери, расположенной внутри огромного киота были сняты изумруды, там же был обнаружен окурок, из чего правоохранители сделали вывод, что воришка прятался сначала в просторном киоте, а затем пробрался куда-то вдоль стен. Также были «обчищены» иконы Успения Богородицы и Благовещения, список Владимирский в Петропавловском приделе и Животворящий крест с Древом Господним. Бриллиантовую звезду сняли с Устюжьей Богоматери. Воришка не постеснялся и опустошил даже чаши с пожертвованиями.
Помещение храма прочесывали 50 полицейских: отодвигали все убранство, осматривали ниши и закутки. Никакого результата. Вор словно испарился. Но ведь деваться ему было некуда. Тем временем и Митрополит подгоняет, хочет возобновить скорее службы, и царская семья волнуется, давит на следствие своим нетерпением. А полицейские сидят в засаде, выставляют на ночь караул, пытаются взять вора измором.
Спустя трое суток в соборе слышатся странные звуки. Внезапно с верхних рядов икон срывается и падает доска, а в открывшемся взору просвете стоит темная фигура. От страха и неожиданности фигура падает, все вокруг пребывают в смятении: перед полицейскими предстает перемазанный пылью и опутанный паутиной юнец. Три дня он хоронился в Соборе, ничего не ел, и именно голод с жаждой заставили покинуть укрытие.
Вором оказался бывший ученик ювелира, из крестьян. Изначальный план его был таков: во время вечернего богослужения отделиться от толпы, затаиться в уголке между иконами, а когда храм опустеет аккуратно «обчистить» намеченное, спрятать награбленное в одной из гробниц, затаиться и во время следующего наплыва людей незаметно покинуть убежище. Надежно спрятанные драгоценности можно было бы забрать позже, когда шумиха вокруг пропажи уляжется.
Незадачливого воришку осудили на 8 лет каторжных работ. Из описи украденного следует, обобщая, что ущерб его хищений мог составить более полумиллиона рублей. Все камни (а это были не только изумруды, но и рубины, алмазы, жемчуг, все разного размера), снятые с икон, были настоящими.