В русском языке немало слов, которые живут только во множественном числе – джинсы, ножницы, вилы… список можно продолжать долго. Но, знаете, есть в них какая-то лазейка. Интуитивно мы можем извернуться и образовать единственное число: "Забрызгало? Да нет, только одну джинсу испачкал". Звучит, конечно, не как Тургенев, но понять можно.
А вот возьмём слово "щи". Вроде бы логично предположить, что в единственном числе это должно быть что-то вроде "щь" или "ща". Но вот засада – нет такого слова! Вообще нет. Ни в словарях, ни в классической литературе, ни в пыльных летописях. Нигде! (Кстати, мы до сих пор не знаем, откуда взялось само слово "щи" и почему им стали называть лицо – одни теории).
Казалось бы, проблема невелика. Но в русском языке есть любопытный феномен: использование множественного числа для усиления эмоций. Вспомните: "Ой, мамочки!", "Батюшки святы!", "Божечки!". "Дать в морду" – это одно, а "бить по мордасам" – совсем другая степень ярости. И тут интересно, что "щи" тоже иногда используется для обозначения лица. И вот тут-то и нужен эмоциональный дуализм единственного и множественного числа… но его нет!
И вот здесь начинается самое интересное. На сцену выходит малограмотная, но очень популярная форма слова – "щщи": "В парламенте заседают четыреста откормленных щщей". Как?! Что это вообще такое? Откуда ты взялось? (Я про форму слова, конечно). Получается, это множественное число от множественного числа, образованное путём удлинения согласной в корне. Что это за правило такое, кто его придумал? Это как если бы "львы" вдруг превратились в "льввы". Просто голова кругом идёт.
Источник: dinVolt
Ранее мы писали про старый советский рецепт без кастрюль и сковородок и почему мы неправильно варим бульон: получается не крепкий, не прозрачный, не вкусный. 3 скрытые ошибки часто принимают за правила.
Читайте также: