Полтора года вместе, но он не знает, что у меня с выходными.
Зато я знаю про его шрам от аппендицита.
А его последнее сообщение: «Ближе к делу спишемся, я пока хз».
Иногда я пишу истории — не потому что есть ответы, а потому что иначе не получается.
Четверг, 14:32
Смотрю на экран.
«Ближе к делу».
«Хз».
Полтора года. Мы спим вместе полтора года. Я знаю, что у него шрам от аппендицита и что он пьет кофе без сахара, но с холодной водой. А он не знает, что у него с выходными.
Отложила телефон экраном вниз. Тошнит. Прямо физически, ком в горле.
Коллега, Лена, спрашивает: «Ты чего такая бледная, Ань?».
Говорю — давление. Какое к черту давление.
Это просто я снова поверила.
Четверг, 23:15
Лежу в ванной. Вода остыла, но вылезать не хочу. Вспоминаю прошлый месяц. Свадьба сестры.
Приглашение лежало на комоде три месяца. Красивое такое, с тиснением. «Анна + 1».
Я купила платье. Изумрудное, с открытой спиной. Дорогое, зараза. Думала — он увидит, обалдеет.
Спросила его за две недели. Сказал: «Слушай, круто, но там завал на работе. Я скажу точно за пару дней, ок?».
За пару дней. На свадьбу. Где рассадка гостей.
Я пошла одна. Все спрашивали: «А где твой Денис?». Я улыбалась так, что скулы сводило: «Заболел. Грипп, температура сорок». Врала сестре, маме, теткам из Саратова.
А он в тот вечер выложил сторис из бара. С друзьями. Пиво, чипсы, футбол.
Я смотрела эту сторис в туалете ресторана, сидя на закрытой крышке унитаза в изумрудном платье. Музыка из зала гремела через стену.
И я ничего ему не написала.
Ни-че-го.
Пятница, 09:10
Накрасилась ярче обычного. Тональник, чтобы скрыть синяки под глазами. Спала плохо. Всё снилось, что я бегу за уходящим поездом, а двери закрываются прямо перед носом.
Телефон молчит. Он был в сети в 02:14. С кем? Почему не спит?
Нельзя спрашивать. Спрошу — стану «душной». Той, кто выносит мозг. Надо быть легкой.
«Привет! Как настроение?)» — набрала.
Стерла.
Нельзя писать первой. Если напишу, он решит, что я никуда не делась. Что я сижу и жду.
Хотя я ведь сижу и жду.
Пятница, 19:40
Дома. Тишина такая, что звенит в ушах.
Купила стейки. Рибай, мраморная говядина. По акции, но все равно ползарплаты. Он любит медиум рэйр. Я научилась жарить идеально, с розмарином, как в ресторане. Лежат в холодильнике. Если он не приедет, я их выкину. Сама я это есть не буду.
Хожу по квартире. Поправила подушки на диване. Посмотрела в зеркало. Вроде ничего. Или полнит эта майка? Переоделась. Надела ту, которую он хвалил в прошлый раз.
Чувствую себя товаром на витрине.
Господи, мне тридцать два года. Я старший аудитор. Я взяла ипотеку. А веду себя как побитая собака, которая ждет, пустят её на коврик или нет.
Пятница, 20:50
Написал.
«Освободился. Ты как? Дома?»
Сердце — бум-бум-бум. Куда-то в горло, потом в пятки. Сразу забыла про обиду. Про «ближе к делу». Про сторис из бара.
Руки дрожат, пока печатаю.
— Привет. Да, отдыхаю. Заезжай, если хочешь
«Если хочешь». Кого я обманываю?
Суббота, 10:30
Он ушел. Даже кофе не допил.
— Дела, малыш. Надо к родителям заскочить, помочь отцу в гараже.
Поцеловал в макушку. Дежурно так. Как чек пробил.
Дверь хлопнула.
Я стою в коридоре в его футболке. Запах его парфюма еще висит в воздухе.
На столе — грязные тарелки из-под стейков. В ванной — мокрое полотенце, брошенное на пол.
Он снова не оставил зубную щетку. Он никогда ничего не оставляет. Ни щетку, ни носки, ни зарядку. Никаких следов. Как будто его тут и не было.
Только я есть. Пустая какая-то. Выпотрошенная.
Света (подруга) звонит.
— Ну что, объявился твой принц?
— Да, — говорю. — Заезжал.
— А на майские что? Договорились?
Молчу.
— Ань?
— Нет, — говорю. — Сказал, ближе к делу видно будет.
Света вздыхает в трубку. Громко так, с оттяжкой.
— Дура ты, Анька. Он же просто жрёт твое время.
Я знаю, Свет. Я знаю.
Кладу трубку.
Воскресенье, 16:00
Весь день смотрю сериалы. Тупые, где смех за кадром. Чтобы не думать.
Телефон рядом, на подушке. Я не пишу. И он не пишет. Мы поиграли в «семью» в пятницу вечером, лимит исчерпан. Следующий сеанс — когда ему станет скучно. Или холодно. Или голодно.
Листаю нашу переписку.
Я: «Может, в кино?»
Он: «Посмотрим».
Я: «Как добрался?»
Он: «Норм».
Я: длинный текст про то, как я скучаю, как мне было хорошо.
Он: смайлик. Один чертов смайлик.
Встаю. Иду на кухню. Стейки, которые мы не доели, засохли на тарелке. Жир застыл белой коркой. Противно.
Сгребаю все в мусорное ведро. Вместе с тарелкой. Дзынь. Разбилась. И пусть.
Понедельник, вечер
Звонок.
Это он. Фотография на экране: мы на море, полгода назад. Он щурится от солнца, я смеюсь, ветер волосы растрепал. Мы там выглядим как нормальная пара.
Вибрация «бззз-бззз» ездит по столу.
Надо взять. Если возьму — услышу его голос. «Привет, малыш». И сразу станет легче. Доза морфия. И можно будет снова жить, планировать ужин на четверг, надеяться.
Если не возьму... То будет вечер понедельника. Одной. И вторник. И среда.
Телефон вибрирует. Настойчиво так. Требовательно.
Я смотрю на кнопку «Ответить». Зеленая такая. Яркая.
Палец завис над экраном.
Просто нажми. Будет не больно. Будет привычно.
Убираю руку за спину. Сцепляю пальцы в замок, до боли, до белых костяшек.
Смотрю, как телефон ползет по столу от вибрации.
Еще секунда. Еще две.
Экран гаснет.
Темнота. Тишина.
В отражении черного экрана вижу свое лицо.
Я не дышу.
Иногда я пишу продолжения - не потому что есть ответы, а потому что иначе не получается.