Глава 21
После неудачного ЭКО Динка впала в уныние. Её надежда была как семечко, посаженное в слишком холодную землю. Она поливала его терпением, грела ладонями, шептала обещания. Но весна так и не наступила. Результаты анализов были безжалостными. Ей хотелось посоветоваться с мамой, но после того, что она ей наговорила... Она боялась показываться на глаза не только ей, но и Виктору. Поэтому, когда Дина увидела машину отца и его самого около дверей офиса, была испугана, но и рада одновременно. Она почувствовала, что не одна. Подойдя к Виктору, она опустила голову
– Привет, пап!
– Пошепчемся?
Она кивнула, и они вместе пошли к машине.
– Выглядишь плохо, обедала сегодня?
- Нет.
– Тогда сначала я тебя покормлю, потом буду ругать.
Виктор заказал все, что она любила, но Динка так ни к чему и не притронулась
– Нет, пап, не могу.
Он бросил на стол купюры, и они вышли из кафе. Когда машина взяла курс домой, Виктор, посмотрев на дочь, сказал
– Рассказывай. Почему мать обидела, почему носа не показываешь, мать себя чувствует врагом номер один ?
– Мы уже живем почти два года с Артемом, а детей нет, я пошла в больницу, сдала анализы – я бесплодна. Результат того атроба, который я сделала и заставила его сделать – мать.
– Быстро ты нашла виновных, это легче всего, когда есть кого обвинить, но только не себя. А мать тебя толкала к Владу? Он подлец, и я его не защищаю, я бы давно ему начистил физиономию, но ты просила, и я держу слово, но многое зависит от женщины. Твоя мать, например, не боялась отказывать мне в близости, и я ее понимал. Ей тогда было не пятнадцать, как тебе, чего же ты на мать все свалила.
– Можно было родить ребенка
– Прекрасно, ты помнишь, что вы жили с мамой на одну ее зарплату: за квартиру заплати, еды купи, тебя одень, да и она молодая женщина. Кто был бы с ребенком, на какие такие шиши, ты бы его растила? Ты соображаешь, что говоришь?
– Другие выкручиваются.
– Да, если за спиной бабушки и дедушки, а у вас с Нинель кто был? Ты неблагодарная, девочка, и я в тебе разочаровываюсь. Нашла на кого свалить свои грехи. Молодец. Сейчас медицина продвинулась, можно найти другой способ забеременеть
– Я сделала ЭКО – не получилось. Пап, как мама?
– Плохо. Плачет, лежит все время.
– Отвези меня к ней, я так соскучилась.
– Соскучилась она, а позвонить маме никак?
– Я попрошу у нее извинения.
– Нинель, я дома, встречай меня.
– Витюш, я еще полежу, ладно.
– Иди поговори с ней.
– Мам, это я
– Доча, как у тебя дела?
- Плохо, мам. Мы, наверное, с Артемом разойдемся, я не могу ему родить ребенка, поскольку бесплодна.
- Как бесплодна?
– Из-за того атроба.
– Аааа! Так вот почему я тебе сломала жизнь!
– Мам, я глупая, просто была очень расстроена, я сама во многом виновата была.
– Будем делать ЭКО.
– Одно я уже сделала, но не повезло.
- Ты тогда одна была, а сейчас со мной будешь -- и она прижала к себе дочь
У мамы всегда было так хорошо и уютно. Тёплый свет лампы разливался по комнате, окутывая всё мягким золотистым сиянием. Они сидели втроём за столом, и время словно останавливалось. На столе дымился чай в красивых фарфоровых чашках. Ароматный пар поднимался, рисуя в воздухе причудливые узоры. На блюде неторопливо остывали пирожки с яблоками — именно такие, какие она любила в детстве: с хрустящей корочкой и нежной начинкой. Они ели, не спеша, пили чай, обменивались взглядами, полными понимания, и говорили — просто говорили обо всём на свете. О мелочах, которые в суете будней кажутся незначительными, но именно из них складывается настоящая жизнь. О работе, о планах на выходные, о том, как быть дальше Динке. В этих простых моментах было что-то невероятно ценное — та самая теплота, которой ей так не хватало всё это время. То чувство защищённости, когда знаешь: здесь тебя примут любой, выслушают без осуждения и поддержат без лишних слов. Здесь можно быть собой — без масок и притворства.
Динка смотрела на маму, на отца и, наконец ощущала, как внутри разливается покой. Тот самый покой, который искал её измученный суетой и одиночеством дух. Так, тяжело было тащить на себе все те трудности, которые возникли у них с Артемом за последнее время. А теперь, поделившись этим грузом с родителями, ей стало легче.
– Деньги у вас есть на ЭКО? – спросила мама.
– Да, нам хватит.
Виктор открыл бумажник и вынул несколько пятитысячных
– Вот возьми и питайся хорошо.
– Пап, мы же работаем, деньги есть, не надо пока. Спасибо.
Ей было так стыдно, смотреть и на маму, и на отца – Вы простите меня, ладно, я очень люблю Артема и не хочу потерять, а для этого мне надо родить.
– Родишь, не переживай. Найдем способ – решительно сказала Нинель.
Виктор смотрел на нее и прятал свою улыбку за чайной чашкой, щеки женщины порозовели, она была готова броситься в бой, куда делась вся депрессия, он был счастлив., что жена ожила и стала похожа на себя прежнюю. Звонок мужа вернул Динку к тем проблемам, от которых ей хотелось сбежать.
– Да, Артем
– Ты где?
– Я у родителей, сейчас приеду домой.
– У нас, оказывается, хлеба нет, зайди купи.
– Хорошо. Мне надо ехать
– Я отвезу.
– Дин, возьми мяса тушеного, овощей, пирожки забирай и сразу ужин будет.
- Хлеба у нас нет.
– Вот возьми – и мать протянула ей буханку черного.
– Спасибо, простите меня еще раз.
– Мать, если хочет, пусть прощает, а я еще подумаю.
– Пап, я тебя обожаю.
– Зря я тебя ремнем не порол.
Она обняла его за шею – Спасибо, что привез к маме.
– Пожалуйста.
Дома Динка старалась не говорить о своих проблемах — от них тоже надо было отдыхать. В повседневной суете, среди бесконечных дел и обязанностей, она словно носила этот груз, который с каждым днём становился всё тяжелее. Но дома, переступив порог, она снимала эту ношу, оставляя её за дверью. Ей хотелось поберечь мужа. Он и так много работал, возвращался уставшим, с тенью беспокойства в глазах. Она видела, как он старается держать всё под контролем, как взваливает на себя ответственность за семью. И потому молчала.
Улыбаясь, спрашивала о его дне, готовила ужин, слушала его рассказы — будто ничего не происходило. В этих молчаливых вечерах было что-то хрупкое. Она не делилась своими тревогами не из гордости и не из страха — просто хотела, чтобы хотя бы здесь, в их маленьком мире, он мог почувствовать покой. Чтобы знал: есть место, где его ждут без претензий и жалоб, где он может просто быть собой.Иногда по ночам, когда он уже спал, она лежала с открытыми глазами и думала о том, что накопилось за день. Но утром снова надевала маску безмятежности — ради него, ради их общего спокойствия, ради той тихой гармонии, которую они создали вместе. Подходило время следующего ЭКО.