Я заметил это не сразу. Сначала мне просто казалось, что люди здесь странно спокойны. Слишком спокойны. Как будто знают что-то, чего не знаю я.
В моей стране один из самых популярных вопросов — «А что дальше?»
Что ты будешь делать через год?
Где видишь себя через пять лет?
Какой у тебя план?
Эти вопросы задают из вежливости, из тревоги, из привычки. Без них разговор будто неполный. В России я ждал того же. Но вопроса не было.
Я знакомился с людьми, общался, работал, ходил в гости. Мы могли говорить часами — о жизни, о прошлом, о странных историях, о смысле, о глупостях. Но никто ни разу не спросил меня:
— Ну а что ты планируешь дальше?
Сначала это даже немного раздражало. Казалось, будто мной не интересуются. Будто моё будущее — неважно.
Однажды я всё-таки задал этот вопрос сам. Спросил у знакомого:
— А ты вообще думаешь, что будешь делать через пять лет?
Он пожал плечами и ответил:
— Посмотрим.
Без сарказма. Без беспечности. Просто — посмотрим.
И в этот момент я понял: русские не живут в постоянном диалоге с будущим. Они живут в настоящем, не превращая завтрашний день в источник хронического напряжения.
Там, откуда я родом, план — это якорь безопасности. Если у тебя нет чёткого маршрута, значит, ты теряешь контроль. Людей с расплывчатыми ответами считают инфантильными или безответственными. В России всё наоборот. Здесь слишком хорошо знают, что планы имеют свойство ломаться. Не потому что люди плохие — а потому что жизнь умеет вмешиваться.
Поэтому вместо вопроса «что дальше?» здесь важнее другой:
«Как ты сейчас?»
Я видел людей без долгосрочных планов, но с внутренней устойчивостью. Они не знают, где будут через пять лет — и их это не пугает. Потому что они уверены не в сценарии, а в себе.
Теперь, когда меня спрашивают о будущем, я всё чаще отвечаю так же просто:
— Посмотрим.
И в этом ответе больше честности, чем в любом тщательно продуманном плане.