То, что в армии человек меняется – это неоспоримый факт… Войска дают возможность в течение года рассмотреть людей со стороны, когда все бойцы живут в одной казарме. Тебя наблюдают целый год с утра и до вечера, и надо всегда об этом знать и помнить.
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aOtBEXp2GSQhhjB9)
В гражданской жизни нет таких условий, которые сразу вывернут человека и покажут его все сильные и слабые стороны. Главное чему учит армия – это разбираться в людях…
Молодой человек понял, что при должном желании и старании можно приспособиться к любой обстановке, найти способ улучшить своё положение, научиться чему-то совершенно новому, чем никогда не занимался.
Главное – не лениться. Ну, и всегда, при любых обстоятельствах оставаться человеком: не предавать, не подставлять и не заискивать перед командирами.
Твёрдое осознание того, что при желании и необходимости можно освоить всё, что угодно, да хотя бы тот же командирский УАЗ, не раз пригодится Давиду в ближайшем будущем.
Уже через год младший сержант запаса Иванов начнёт вспоминать время службы в отдельном батальоне по охране стоянки атомного ледокольного флота России, как самый спокойный год в его взрослой жизни. Всё в этом мире относительно…
***
Иванов Давид Львович, младший сержант запаса Внутренних Войск МВД России, наслаждался первыми днями гражданской жизни в своей квартире на улице Гороховой. ДМБ – весна 2012! Непередаваемые ощущения…
Чувство невиданной свободы, когда не надо ходить строем, петь песни перед сном, вставать и ложиться по команде, принимать пищу вместе с личным составом, надевать одну и ту же форму и «стойко переносить все тяготы и лишения военной службы»…
Исчезли казарменные запахи и надоевшие лица сослуживцев. Кроссовки «Адидас» оказались легче армейских берцев, а новенькая гражданка пахла гораздо приятней повседневной формы. И самое яркое впечатление – возвращение домой…
Первым, конечно же, ушёл в запас ефрейтор Гамзатов. Ему положено… Как ни крути солдатский кипарик, старший писарь канцелярии штаба батальона.
Расул перед расставанием доложил друзьям, что дал ЦУ (ценное указание) своему сменщику – ни в коем случае не задерживать выдачу документов и проездных младшему сержанту Иванову и рядовому Михельсону.
Командиры отделений, младшие сержанты Шкляев и Лавров, убывали домой чуть позже, чтобы через месяц вернуться обратно в батальон и продолжить службу по контракту.
Каптёр Эдик передал товарищу просьбу отца (слово «папа» навсегда исчезло из лексикона бывалого воина) – возвратиться домой вместе с другом, воспользовавшись услугами Аэрофлота...
Виктор Леонидович готов не только оплатить перелёт, но и лично встретит бойцов, уволенных в запас. Младший сержант Иванов не стал отказываться от щедрого предложения и во время очередных нелегальных переговоров предупредил маму с бабушкой и поговорил с папой.
Лев Георгиевич даже обрадовался, услышав, что ему не придётся встречать сына со службы, и сообщил, что он на днях улетает в Германию по делам. Вернётся к концу месяца, и у него будет сюрприз для сына. Работа, есть работа!
Конечно, любящий сын всё понимал. Бизнес и ничего личного…
Но всё же отец мог бы заранее спланировать свои дела и не обязательно было приезжать в аэропорт, дождался бы дома вместе с мамой и бабушкой. В последний месяц службы личный водитель комбата мечтал о дембельских разговорах с отцом, отслужившим когда-то в Германии.
Представлял, как в первый день гражданской жизни поделится с родным человеком своими впечатлениями и опытом преодоления тех самых пресловутых «тягот и лишений военной службы». Мама с бабушкой не поймут…
После общения с домом где-то из глубины души молодого человека вновь поднялись детские обиды на приходящего, а иногда приезжающего и прилетающего отца. И тут же исчезающего в неизвестном направлении.
И сын опять простил родителя и начал готовиться к дембелю, который, как говорили прежде: «Был неизбежен, как крах империализма…».
Короткое прощание с командиром батальона у штаба полка, твёрдое пожатие ладоней командиром роты, который буквально на днях получил майорские звёзды и ходил, поглядывая на новенькие погоны, и личное приглашение старшиной роты в свой рабочий офис под названием «каптёрка».
Старший прапорщик Зейналов в неизменной фуражке-аэродром присел за письменный стол и жестом предложил дембелям занять места напротив.
Старшина роты оглядел суровым прапорщицким взглядом подогнанную форму подопечных бойцов, улыбнулся во всю ширину своих кавказских усов и заявил:
– Красавцы! Вот все бы так уходили в запас. Так нет же, нашьют себе всякую тряхомудию или вообще, едут домой в гражданке. – Опытный служивый задал риторический вопрос. – Вот скажите мне, ну какой же это солдат, прибывший домой в гражданской одежде? Его же дома с армии ждут? А он в пальто!
Молодые люди в тщательно выглаженной, искусственно выцветшей форме (так брутальней…) переглянулись, а мудрый человек сам же ответил:
– Это же какой-то турист получается, а не боец Красной Армии.
Младший сержант с рядовым согласно кивнули и твёрдо посмотрели на старшего прапорщика. Они не туристы. Они – защитники Отечества, которых временно по приказу Верховнокомандующего освободили от несения службы и пока оставили на скамейке запасных.
А если Родина скажет: «Надо!», то пацаны тут же встанут с той самой скамейки и ответят: «Есть!». Потому что, есть ещё у них порох в пороховницах и ягоды в ягодицах…
Старший прапорщик перешёл от вводной части беседы к существу дела и для важности момента назвал бойцов по именам:
– Давид, Эдик, сами знаете, что в августе наша Эльмира вместе с мамой отправятся к вам в Питер и, если Аллах даст, поступит в университет.
Уволенный в запас рядовой Михельсон (и по совместительству личный репетитор дочери старшины), демонстративно переложил неуставной резиновый эспандер из правой руки в левую и впервые перебил старшего по званию:
– Эльмира поступит!
– Дай Бог…, – тут же согласился отец абитуриентки, развивая мысль дальше: – У нас есть родственники в Санкт-Петербурге, а у дочки имеются троюродные братья. Кузены. Но они такие шалопаи, и я их не видел лет пять…
Старшина снял фуражку, погладил густую шевелюру, покрытую сединой, и тяжело вздохнул, переживая за единственную дочь.
Почти гражданский человек по имени Эдуард Викторович выпрямился на стуле, расправил плечи, можно было сказать, что рядовой внутренних войск сел по стойке «Смирно», и уверенно заявил:
– Товарищ старший прапорщик, можете не волноваться, мы проследим за Элей. Никто её не обидит… даже близко не подойдёт!
Заботливый отец единственной дочери взглянул на младшего сержанта Иванова, как на старшего по званию и более ответственного человека в дембельском тандеме. Давид только кивнул, положил правый кулак на стол и улыбнулся. Защитим!
Тофик Керим-оглы с гордостью посмотрел на очередных выпускников своей роты и сказал на прощание:
– Можете называть меня Керимыч…
Давид с Эдиком знали точно, что ещё никто из старослужащих не удостаивался такой чести. До этого момента назвать старшину Керимычем могли только комбат и ротный. Считай, что младший сержант Иванов и рядовой Михельсон под самый дембель получили каждый по медали. Не меньше!
Двухчасовой вечерний перелёт из Мурманска в Санкт-Петербург (1012км) и вот дембеля ВВ МВД РФ с одинаковыми спортивными сумками зеленого цвета на плечах (вместе выбирали под цвет формы) входят в зал ожидания, где их ждал ни кто иной, как другой заботливый отец, владелец заводов, газет и пароходов, гражданин Михельсон Виктор Леонидович, стоявший в центре зала в окружении охраны.
Высокий мужчина в стильном голубом костюме на белую рубашку без галстука и в очках с тонкой оправой пристально высматривал в выходящей толпе сына, отслужившего во Внутренних Войсках МВД Российской Федерации.
Узнает ли он своего мальчика? Целый год не виделись…
Не узнать рядового Михельсона было сложно. Молодой мужчина в форме, лицом и ростом точная копия отца, шедший рядом с таким же высоким младшим сержантом, выделялись среди всех пассажиров, прилетевших с Мурманска.
Парни заулыбались, Эдик шагнул вперёд и с непривычным возгласом для папиного уха: «Здорово, отец!» протянул ладонь, а затем обнял родителя.
Виктор Леонидович за последние лет семь, с началом переходного возраста, не помнил такого проявления чувств и с удивлением ощутил сухую и твёрдую ладонь единственного сына. Наследника тех самых заводов и пароходов…
Рядовой уступил место стоящему рядом младшему сержанту, который улыбнулся и произнёс:
– Здравия желаю, Виктор Леонидович!
– Ну, здорово, тот самый Давид.
Последовало крепкое мужское рукопожатие. В это время Эдуард по очереди обошёл трёх сотрудником охраны во главе с и их начальником, которого знал с детства, и с каждым поздоровался за руку.
Чем удивил не только отца, но и отставного полковника КГБ из так называемой «Девятки» – 9 Управление охраны руководителей партии и правительства. Эдик изменился за год и стал не похож на того избалованного любителя папиных тачек, доставившего в своё время немало хлопот сотрудникам охраны...
Когда делегация мужчин подходила к двум чёрным Гелендвагенам, припаркованных прямо под запрещающим знаком, Виктор Леонидович обернулся к начальнику охраны и сообщил:
– Володя, меня сегодня охраняют Внутренние Войска! Езжай следом. Вначале завезём домой младшего сержанта, а затем в Комарово.
Давид с начальником охраны уточнили адрес прибытия, старший Михельсон занял место на переднем пассажирском сиденье, а дембеля уселись сзади. Водитель комбата впервые в жизни оказался в немецком внедорожнике и начал с интересом осматривать салон. Конечно, не УАЗ; но, и ничего особенного, кроме запахов дорогого автомобиля.
Следующую разницу между российским и германским автопромом опытный водила почувствовал с первых секунд набора скорости. Мощный пятилитровый двигатель с ходу набрал положенные восемьдесят километров в час. Младший сержант запаса только успел восхититься. Вот бы такую тачку…
А рядовой запаса решил с ходу «взять быка за рога» и, как бы между делом, сообщил отцу, что первым делом на гражданке надо бы оформить перевод с философского факультета на экономический.
Может быть, отец подключит свои связи? Чего зря время терять? Учиться надо настоящим образом! Впереди много работы…
Изумленный до глубины души любящий папа только смог кивнуть с переднего сиденья, полностью соглашаясь с сыном.
Отец с матерью два года бились со своенравным отпрыском, пытаясь вначале отговорить его от философского факультета (кому он нужен?), а затем, уговаривая перевестись на любое другое полезное направление.
Да хотя бы на тот же юридический факультет, который заканчивала мама. Так нет же, Эдик с головой ушёл в философию и постоянно спорил с родителями. А тут один год в войсках, и на тебе – прозрел, наконец-то.
Вот что делает животворящая сила Российской Армии…"
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/aUPAAGn0PGPTLB9h)
