По следам случившейся трагедии – обозреватель «Абзаца» Дмитрий Попов.
Два дня подряд в российских школах происходили нападения подростков, вооруженных ножами. Мотивы разные, обстоятельства разные. Глубинная первопричина, увы, одна.
В Красногвардейском районе Санкт-Петербурга школьник напал на учительницу математики. Сейчас уже известны подробности: он пришел к ней исправлять контрольную. И когда она отвлеклась на проверку тетрадей, напал со спины, несколько раз ударив ножом.
Потом попытался покончить с собой. Оба в больнице.
На следующий день в школе в подмосковном Одинцове ученик устроил теракт. Пронес в школу каску с прикрепленной видеокамерой, нож, перцовый баллончик, нацепил разгрузку с патчем террористической организации. Пошел убивать.
Хотел начать с учительницы, но не нашел ее. Пытавшегося вмешаться охранника залил «перцем» и пырнул ножом. Потом спрашивал у столпившихся у дверей класса школьников: «Вот вы кто по национальности»? Догнал на лестнице 10-летнего ученика, Кобилджона, жестоко зарезал. Были еще ранены дети. Прибывший спецназ задержал преступника.
Мотивы в обоих случаях разные.
И уже известно, что в Санкт-Петербурге школьник был в стрессе – боялся не сдать контрольную. Мама у него – тоже учительница – по признанию учеников школы, строгая и может «надавить словом». Вполне понятно, что для мальчика эта не сданная в очередной раз контрольная – конец света.
Психика не справилась со стрессом. Добавьте сюда традиционный для подростков максимализм и чувство протеста – получите деструктивное, вплоть до преступного, поведение.
Во втором случае «никто не видел» деструктивных увлечений подростка – ни родители, ни одноклассники. Хотя он выкладывал свои человеконенавистнические идеи в соцсети, а «манифест ненависти» на 11 страницах вроде даже разослал приятелям за несколько дней до убийства.
А он, «невидимый», хотел, чтобы его увидели. На его чувство «несправедливого устройства мира» прекрасно легли нацистские идеи. Нужен ведь простой ответ на сложные вопросы. Подростку – в особенности. Нужно просто найти виноватого во всех бедах. Найти и уничтожить. И получить свою «минуту славы» – стать наконец видимым. Что-то «великое» совершившим для «исправления мира».
Тут можно долго рассуждать о несовершенстве охраны школ, об отсутствии школьных психологов, о невнимательности учителей (замордованных, заметим, учебной и бюрократической нагрузкой) и родителей (а большинству ведь не до детей – надо зарабатывать, чтобы выживать).
И что-то здесь сейчас опять кинутся улучшать и исправлять. Но поможет ли?
Ведь первопричина-то, вытекающая из нынешнего устройства жизни, все равно одна.
Где оно – «прекрасное далеко»? Какое оно? (Я вот, извините, советский школьник, не так его себе представлял.)
«Я не сдам контрольную, не получу нормального образования, не устроюсь в жизни, – думает один подросток. – Везде нужны связи. Что меня ждет? Должность водителя доставки с бутылкой для мочи в кабине, потому что в туалет сходить некогда?»
Да и другой думает о будущем так же. И патч у него говорил об этом: «Ничьи жизни не важны». Потому что – а зачем жить-то? Нет перспективы. Только виноваты в этом у него «цветные», а в нашем случае – мигранты. Ненависть – это легко заходит.
Нет будущего у них в головах. Это страшно, когда нет будущего.
Это вызывает ярость и протест. А при свойственной мышлению подростков катастрофизации, когда любая мелочь превращается в великий ужас, такое приводит к радикализации, к деструктивному поведению, суицидальным наклонностям, зависимостям, страшным решениям и действиям.
Как вернуть уверенность в завтрашнем дне?
Образ будущего очень нужен. Его, конечно, сейчас рисуют все те, кому положено, – политики, политтехнологи и лидеры общественного мнения. Но ведь главное – чтобы он совпадал с реальностью. А с этим пока проблемы.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.