Прежде чем Скрипучий или Рик успели что-либо сказать или хотя бы подать предупреждающий знак, Зула подняла голову. Глаза ее горели не от алкоголя, а от вызова. Голос прозвучал четко и насмешливо, перекрывая гул в зале.
– Согласна, – заявила она, глядя прямо на Гриля. – Но ставки неравные. Забыть – это слишком дешево для вас. Если я выиграю, – она сделала драматическую паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием, – вы не просто забываете про тот инцидент. Вы оплачиваете ВСЕ текущие штрафы гильдии «Последний Шанс». И все наши долги на этот квартал. ВСЕ.
В зале ахнули. Даже Доз присвистнул, оценивая наглость. Сумма, которую она назвала, была астрономической. Гриль ошеломленно заморгал. Он ожидал отказа или, в крайнем случае, согласия на его условиях. Такой ответ был как удар обухом по голове.
Скрипучий застыл с открытым ртом, его единственный глаз выкатился от ужаса.
«Дура! Безумная рыжая дура! Она хочет поставить на кон наше существование!»
Он попытался было что-то просипеть, но слова застряли в горле.
Рик резко повернул голову в ее сторону. Его каменная маска на мгновение дрогнула, обнажив шок. Его рука инстинктивно сжалась, но он не мог физически остановить ее, не нарушив неписаные правила собрания.
***
В укрытии Кривые Руки:
«НЕТ! ЛЕДЫШКА, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! ГХРН'ТАК ВЕН ЗИЛК'ТАРАК!!!» –
мысленный вопль гоблина был полон чистого, беспомощного ужаса.
«Она же не понимает! Явка – не человек, он ходячая дистилляционная колонна! Он может пить этот "Херес" как воду! Она проиграет! Мы потеряем все! Старик умрет от разрыва сердца прямо здесь! Эпичный, оглушительный, тотальный провал!»
Он сжался в своей засаде, готовый в отчаянии броситься вниз и остановить это безумие, но понимал, что это только усугубит позор.
Гриль, оправившись от шока, снова обрел дар речи. Риск был чудовищным. Но вид ее уверенности – азартной, почти безумной – задел его за живое. Отказаться сейчас – значит навеки прослыть трусом.
– Идет! – проревел он, с силой ударив кулаком по столу. – Но кончай трепаться! Посмотрим, как твоя рыжая башка будет петь, когда в ней запляшут черти!
Явка с самодовольной ухмылкой выступил вперед, потирая руки. Для него это была уже не провокация, а легкая добыча.
А Зула стояла, чувствуя, как адреналин вытесняет из головы и херес, и страх. Она поставила на кон все. Теперь пути назад не было.
– Стойте! – голос Зулы прозвучал резко, заставляя всех замолчать. Она смотрела на Гриля с холодной усмешкой. – Слово – дело хорошее, но я предпочитаю, чтобы наши... партнеры... не забывали о своих обязательствах. Подпишем контракт. Со всеми условиями. При свидетелях.
Гриль фыркнул, но, пойманный на слове, кивнул. Доз, всегда готовый к зрелищам, с энтузиазмом взялся за роль распорядителя.
– Так, пацаны, бумагу сюда! Пишем: «Добровольное пари между гильдиями «Стальные Когти» и «Последний Шанс»... Испытание на алкогольную выносливость между представителями... Ставка: в случае проигрыша «Последнего Шанса»... бла-бла-бла... а в случае проигрыша «Стальных Когтей»... оплата всех штрафов и долгов «Последнего Шанса» на общую сумму...» Эх, чернил бы да пергамент, а то на этом не так эпично выглядит!
Пока Доз с гримасами и прибаутками формулировал условия, Зула отошла от стола и тихо подошла к Скрипучему и Рику. Ее лицо, которое секунду назад сияло дерзкой уверенностью, теперь было серьезным и сосредоточенным.
– Слушайте, и слушайте внимательно, – прошептала она, наклонившись так, чтобы слышали только они. – Когда этот Явка рухнет... у нас будет пять минут. Может, меньше.
Скрипучий смотрел на нее с немым вопросом, смешанным с яростью и страхом. Рик наклонил голову, его взгляд стал острым.
– Почему? – тихо, но жестко спросил гибрид.
– Потому что через пять минут после того, как он отключится, – Зула посмотрела прямо на Рика, и в ее зеленых глазах не было и тени шутки, – мне понадобится серьезная медицинская помощь. И нам нужно будет убраться отсюда очень быстро. Пока Гриль не опомнился и не передумал. Поняли?
Она не стала объяснять, что будет дальше. Не было времени. Но в ее голосе была такая уверенность в неминуемом кризисе, что даже Рик, обычно скептически относившийся ко всему, что не было железной логикой, молча кивнул. Он уже видел, на что она способна, когда ее сила вырывалась на свободу. И алкоголь мог стать тем самым спусковым крючком.
Скрипучий сглотнул и тоже кивнул, его старая рука сжала костыль. Он понял. Она шла на огромный риск не из бахвальства. Она шла, зная цену и последствия. И теперь им оставалось только довериться ей и быть готовыми подхватить, когда все рухнет.
Зула отошла от них и снова направилась к столу, где Доз заканчивал писать условия на обрывке какого-то старого плаката. Ее лицо снова озарила та же бесшабашная улыбка, но теперь Скрипучий и Рик видели за ней холодный, отчаянный расчет.
***
В укрытии Кривые Руки:
«ОНА ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛА?!» – мысленный вопль гоблина чуть не сорвался с его губ. Он сжался в тени, его уши прижались к голове в ужасе.
«Контракт?! Она хочет, чтобы это было официально?! И что это за пять минут?! Что она задумала?!»
Он видел, как она отошла и что-то сказала Скрипучему и Рику. Видел, как их лица стали еще суровее. Это не было частью плана. Это была импровизация на грани самоубийства.
«Черт... Черт, черт, черт... Ладно, Длинноухий, паника ни к чему. Собирайся. Если Ледышка говорит «пять минут» и «медицинская помощь», значит, будет эпичный бадабум. Наш бадабум. Значит, отходить надо быстро и тихо.»
Его мозг, привыкший просчитывать риски и пути отступления, заработал на полную мощность. Он мысленно прикоснулся к скрытому коммуникатору, посылая кодированный сигнал своим агентам – «Сова» оставалась на месте для продолжения наблюдения, а «Призраку» отдавался новый приказ.
– Призрак, слушай. Готовь «Маршрут 3». Полная очистка. Никаких свидетелей. Повторяю, никаких свидетелей на нашем пути отхода. Как только начнется движ, ты обеспечиваешь нам коридор до «Ворона». Без посторонних глаз. Понял?
В его голове уже прокладывался путь – через задние проходы, заброшенные тоннели, мимо спящих бомжей и патрулей, которые «Призрак» должен был либо отвлечь, либо нейтрализовать. Тихо.
«Старик, держись... Рик, будь готов тащить ее как мешок с картошкой... А я... я прикрою тылы. Как всегда.»
Он снова посмотрел на Зулу, которая уже возвращалась к столу с видом победительницы. Страх никуда не делся, но к нему добавилось что-то новое – леденящее душу предвкушение. Что бы ни задумала их рыжая гроза, это будет зрелище. И ему, как всегда, придется разгребать последствия. Эпичные последствия. Доз с комичной торжественностью зачитал написанный на обрывке «контракт». Условия были ясны: победитель определяется по потере сознания одного из участников. Ставка – все штрафы и долги «Последнего Шанса» против компенсации инцидента с фонтаном.
Гриль, сжав зубы, с силой нацарапал свое имя. Скрипучий, с лицом человека, идущего на эшафот, дрожащей рукой вывел свои каракули. Доз и Старый, как свидетели, поставили свои метки.
– Объявляю великое питейное противостояние открытым! – провозгласил Доз, хлопая себя по бедру.
Явка и Зула уселись друг напротив друга за отдельным столом. Между ними выстроили ряд полных стаканов с «Туманным Хересом».
– Ну что, рыжая, – язвительно ухмыльнулся Явка, – готовься познать истинный вкус поражения. И своей блевоты.
Зула холодно посмотрела на него.
– Лучше ты начинай попрощаться со своей печенью. Надолго.
Первый раунд. Оба осушили стаканы залпом. Явка сделал это с привычной бравадой. Зула – с тем же видом сосредоточенной решимости, с каким метала ножи.
Второй раунд. Третий. Явка начал громко смеяться и рассказывать похабные байки, пытаясь вывести ее из равновесия. Зула молча поднимала стакан и опустошала его, ее взгляд становился все более остекленевшим, но руки не дрожали.
Четвертый раунд. Пятый. Явка начал потеть, его речь стала чуть более заплетающейся. Зула... сидела все так же прямо. На ее лице выступил легкий румянец, но в глазах по-прежнему горел тот же холодный огонь.
Шестой раунд. Явка осушил стакан и с силой хлопнул им по столу. Его глаза стали мутными.
– Ч... черт... – пробормотал он. – К... как ты... у тебя ж... желудок из свинца?..
Зула медленно поставила свой пустой стакан.
– Ты отстаешь. Догоняй.
Реакция зала была смешанной. Доз хохотал, как сумасшедший, и делал ставки со своими людьми на следующий раунд. Гриль смотрел на своего чемпиона с нарастающим ужасом и яростью. Старый наблюдал с редким для него выражением – легким, почти научным интересом. Ив смотрела на Зулу с холодным, аналитическим взглядом, словно пытаясь разгадать ее секрет. Даже Глотка издал серию заинтересованных булькающих звуков.
***
В укрытии Кривые Руки:
«ЧТО ЗА... КАК?!» – гоблин был в полном, абсолютном недоумении.
«Вчера ее с одной бутылки вискаря чуть не вырубило! А сегодня она шестой стакан этого адского зелья принимает как воду! Это... это же крепче вискаря в разы! Что с ней происходит?!»
Он вглядывался в ее лицо, ища признаки скорого обрушения, но не видел их. Видел только ту же странную, ледяную собранность. И это пугало его больше, чем если бы она уже валилась со стула.
«Ледышка... что ты делаешь?..» – пронеслось у него в голове с тревогой. Он чувствовал, что происходит что-то необъяснимое. Что-то, что не укладывалось в обычные рамки. И его параноидальный инстинкт подсказывал ему, что эти самые «пять минут» приближаются с пугающей скоростью. Он снова проверил связь с «Призраком». Маршрут был готов. Оставалось ждать финала.
***
Десятый раунд. Явка, с лицом цвета мокрой глины, с трудом поднял стакан. Его рука дрожала, он пролил половину, пытаясь донести ее до рта. Сделав последний, судорожный глоток, он откинулся на спинку стула, его глаза закатились, и он с грохотом рухнул под стол, издавая хриплые звуки.
Тишина. Затем взрыв. Доз заорал от восторга, его люди подхватили. Гриль вскочил, с такой силой опрокинув стул, что тот сломался. Его лицо было искажено чистой, немой яростью. Он не мог поверить в происходящее.
А Зула... Зула медленно подняла свой десятый стакан, посмотрела на содержимое и спокойно допила его. Потом ее взгляд упал на одиннадцатый, еще полный стакан. Она взяла его и, под одобрительные крики Доза, выпила и его, поставив пустой стакан на стол с четким, ясным стуком.
– ВОТ ЭТО ДА! – ревел Доз, хлопая ее по плечу. – Вот это сталь! На, держи, заслужила! – Он сунул ей в руку свою, уже наполовину пустую, флягу с «Туманным Хересом». – Сувенир! На дорожку!
Зула взяла флягу, кивнула ему в благодарность, а затем ее взгляд, все еще ясный и осмысленный, встретился со взглядом Скрипучего. В нем не было ни триумфа, ни пьяной эйфории. Был лишь холодный, безошибочный сигнал: «Пять минут. Меньше.»
Она незаметно тронула свой висок, затем грудь, и ее лицо на мгновение исказилось от едва сдерживаемой внутренней боли.
Скрипучий, все еще ошеломленный ее «подвигом», резко встрепенулся. Он кивнул Рику. Гибрид, не теряя ни секунды, мягко, но неумолимо взял Зулу под руку и начал быстро, но без суеты, направлять ее к выходу, отсекая взглядом любые попытки подойти.
– Ну что, – проскрипел он, обращаясь к залу, но глядя на Доза и Старого. – Шоу окончено. Поздравления приняты. У нас... дела.
Доз, все еще смеясь, махнул рукой.
– Конечно, старина, конечно! Заслужили вы отдых! И богатый такой контракт на штрафы! Ха-ха-ха! Ну что, Гриль! – голос Доза прозвучал насмешливо. – Контракт есть контракт! Готовь монетку! А мы, друзья, продолжим! За здоровье победительницы!
Он ловко отвлек внимание, начав наливать всем желающим, создавая шум и суету, под прикрытием которых Рик и Скрипучий с Зулой могли незаметно ретироваться.
***
Длинноухий не стал дожидаться финала. Как только Явка рухнул, а Зула выпила свой одиннадцатый стакан, он понял – отсчет пошел.
«Все, приехали. Отход, сейчас.»
Он бесшумно, как тень, соскользнул с балки и растворился в темном проходе, ведущем к запасному выходу. По пути он отправил последний приказ своим агентам.
– Сова, Призрак, я ухожу. Вы остаетесь, следите. Особенно за Грилем и его людьми. Доклад – как разойдутся. Маршрут до «Ворона» чист. Конец связи.
Он выскочил на улицу и, не замедляясь, помчался по заранее продуманному «Маршруту 3». Его сердце колотилось. Он не понимал, что происходит с Зулой, но видел ее взгляд. Тот самый, который бывает перед бурей. И он знал – они должны успеть. Успеть до того, как внутри их рыжей «победительницы» что-то громко и бесповоротно рванет.
«Ворон» с ревом рванул с места, едва двери захлопнулись. Рик, не глядя на дорогу, вел машину по пустынным ночным улицам, инстинктивно выбирая самый короткий и безлюдный путь. В салоне пахло пылью, маслом и сладковатым, обжигающим ароматом «Туманного Хереса».
Скрипучий сидел на пассажирском сиденье, сжимая свой костыль и тяжело дыша. Он смотрел в лобовое стекло, но не видел дороги. Его мозг пытался переварить фантасмагорию только что произошедшего.
Кривые Руки, втиснувшись на заднее сиденье рядом с Зулой, повернулся к ней. Его большие глаза в полумраке салона были полны смесью восхищения, ужаса и дикого любопытства.
– Ледышка, – просипел он, не в силах сдержаться. – Как?! Как ты это сделала? Явка – ходячая бочка, а ты... ты десять стаканов этого дьявольского зелья выпила и хоть бы хны! Вчера тебя от вискаря чуть не вывернуло!
Зула сидела, прислонившись головой к прохладному стеклу. Ее лицо, которое в зале собрания казалось спокойным, теперь было бледным и покрытым мелкими капельками пота. Она дышала часто и поверхностно, словно ей не хватало воздуха. Когда она повернулась к нему, ее зеленые глаза были стеклянными, а в их глубине бушевала настоящая буря.
– Не... сейчас, – выдохнула она с трудом, ее голос был хриплым и сдавленным. Она сжала руку в кулак, и Кривые Руки увидел, как по ее костяшкам пробежала тонкая, почти невидимая дымка инея. – Надо... ехать. В безлюдное место. Где никто... не увидит.
Она сглотнула, и ее лицо исказилось от судороги.
– До ангара... не успеем. Что-то... не так...
Рик, не оборачиваясь, резко свернул с намеченного пути, направив «Ворона» в сторону Промзоны – района заброшенных заводов и свалок, где вечером не было ни души. Его взгляд в зеркале заднего вида был тяжелым и понимающим. Он уже видел начало этого «чего-то не так».
Кривые Руки замолчал, его вопросы застряли в горле. Он смотрел на Зулу, на ее сжатые кулаки, на мелкую дрожь, которую она пыталась подавить, и на тот ледяной холод, что начал исходить от нее, запотевая стекло у ее головы. Эпичная победа оборачивалась новой, куда более страшной загадкой. И теперь им нужно было найти место, где ее внутренняя буря могла бы разразиться, не привлекая внимания всего города.