– Люда, ты уверена, что сейчас самое подходящее время для ребенка?
Анастасия отставила чашку и посмотрела на дочь, которая устроилась напротив с таким видом, будто уже знала, что услышит что-то неприятное.
– Мам, мы же не первый раз это обсуждаем.
– Именно поэтому и обсуждаем снова. Вы с Сергеем женаты всего год. Он только-только начал расти по службе, ты в своей компании еще даже до старшего менеджера не дослужилась. Еле концы с концами сводите. И тут появится ребенок...
Людмила закатила глаза – этот жест Анастасия помнила с ее подросткового возраста. Раньше он означал «отстань», теперь, видимо, «да что ты понимаешь».
– У нас все прекрасно, мама. Сергей хорошо зарабатывает. Мы справимся. И вообще, есть такая поговорка про зайку и лужайку, помнишь?
– Да, сказки про лужайку я слышала, только вот ребенок не зайка плюшевый, его на полку не поставишь, когда надоест. И хорошо зарабатывает – это когда есть подушка безопасности. Хорошо – это когда не надо думать, где брать деньги на памперсы и соски, если вдруг кого-то сократят.
Людмила дернула плечом и отвернулась к окну, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен. Анастасия знала эту манеру – дочь считала, что молчание равнозначно победе в споре. Она вздохнула. Двадцать пять лет, взрослая женщина, а до сих пор воспринимает любой совет как личное оскорбление.
– Люда, я же не против и запретить тебе не могу - ты взрослая уже. Просто говорю – подумай. Год-два ничего не решат, а стабильности прибавят.
– Я сама знаю, когда мне рожать.
В этих словах было столько категоричности, что Анастасия только покачала головой. Настаивать дальше не имело смысла. Она прожила достаточно, чтобы понимать – иногда люди должны набить собственные шишки. Особенно если эти люди – твои собственные дети...
...Ровно через девять месяцев Людмила позвонила ей из роддома.
– Мам, девочка! Три двести, пятьдесят два сантиметра! Она такая красивая, ты не представляешь!
Голос дочери звенел от счастья, и Анастасия ни словом не напомнила о том разговоре годичной давности. Зачем? Ребенок уже родился, здоровый и желанный. Все остальное – детали, которые со временем как-нибудь утрясутся.
Или не утрясутся...
Анастасия приезжала к ним каждую неделю. Привозила фрукты, иногда готовую еду – Людмила в первые месяцы едва успевала принять душ, не то что стоять у плиты. Анастасия помогала, но держалась в рамках. Не лезла с советами, не комментировала, когда внучку укладывали спать в семь вечера или в десять. Не морщилась, когда Людмила покупала дорогущие органические смеси вместо обычных.
Чужая семья – потемки. Даже если эта семья твоей дочери.
Внучка росла, агукала, училась хватать погремушки пухлыми пальчиками. Анастасия смотрела на нее и думала, что это странное ощущение: любить кого-то так сильно и при этом понимать, что ты здесь гость. Приятный, желанный, но все-таки гость.
Людмила расцветала в материнстве. Похудела, правда, изрядно – от недосыпа и постоянной беготни. Под глазами залегли тени, но улыбалась она так, как не улыбалась, наверное, со школьных времен. Анастасия радовалась за нее. Искренне радовалась...
А потом, спустя полгода после рождения внучки, Людмила приехала к ней с таким лицом, что сразу стало ясно – разговор будет не из приятных.
– Мам, у нас проблемы.
Анастасия усадила дочь на кухне, поставила чайник. Людмила сидела, сцепив пальцы, и смотрела куда-то в стол.
– Денег не хватает. Совсем.
– На что именно?
– На все. Коммуналка, памперсы, смеси, продукты. Ты же знаешь, как все сейчас дорого!
Анастасия знала. Она посчитала это еще год назад, когда безуспешно пыталась объяснить дочери элементарную арифметику.
– Сергей получил повышение?
– Получил. Но этого все равно мало. Мне надо выходить на работу, мам. Так мы не вытянем.
– Логично.
– Только некуда Машу девать. В ясли до полутора лет не берут, я обзвонила все в районе. А няня... – Людмила невесело усмехнулась. – Няня стоит столько, что проще вообще не работать.
Анастасия молчала. Она уже понимала, к чему идет разговор, и это понимание неприятно сжимало что-то внутри.
– Мам, ты не могла бы... посидеть с Машей? Ну, пока я на работе буду?
– Люда, я работаю.
– Но ты же можешь уволиться. Или взять отпуск. У тебя же вроде неиспользованные дни есть?
Анастасия медленно покачала головой. Людмила смотрела на нее с такой надеждой, что на секунду стало почти жаль ее разочаровывать. Почти.
– Нет, Люда. Я не буду увольняться с работы, чтобы сидеть с твоим ребенком.
– Но почему?! Это же твоя внучка, мам!
В голосе дочери прорезались те самые нотки – требовательные, почти детские. Как в магазине, когда пятилетняя Люда хотела куклу, а Анастасия объясняла, что до зарплаты еще неделя.
– Потому что у меня есть своя жизнь. Своя работа. Свои планы.
– Какие планы, мам? Тебе пятьдесят пять!
Анастасия даже не вздрогнула от этой бестактности. Она давно привыкла, что для дочери она существует в какой-то отдельной категории – «мама», которая по определению не должна иметь собственных желаний и амбиций.
– Именно поэтому я не собираюсь тратить оставшиеся годы на то, чтобы менять памперсы.
Людмила отодвинула чашку так резко, что чай плеснул на скатерть.
– Ты эгоистка.
– Возможно.
– Ты ужасная мать!
– И это тоже возможно.
Анастасия видела, как наливаются слезами глаза дочери – то ли от злости, то ли от обиды, то ли от всего сразу. Людмила никогда не умела проигрывать. Еще в детстве швыряла шашки об стену, если оказывалась в проигрышной позиции.
Следующие несколько недель превратились в бесконечный повтор одного и того же разговора. Людмила приезжала, звонила, писала сообщения. И каждый раз Анастасия слышала одно и то же. Ты плохая мать. Ты плохая бабушка. Как ты можешь. Я твоя дочь. Маша твоя внучка.
Однажды Анастасия не выдержала.
– Скажи мне конкретно, в чем я перед тобой провинилась. Почему я вдруг стала плохой?
Людмила осеклась на полуслове. Она явно не ожидала такого поворота.
– Ты отказываешься помочь!
– Это не провинность, это мой выбор. А в чем я была плохой матерью, когда ты росла?
– Ты... ты... – Людмила задохнулась. – Ты всегда была на работе!
– Я была на работе, потому что кормила тебя и одевала. Помнишь свое детство? Помнишь, как ты ходила в лучший садик района? Как у тебя были платья из «Детского мира», пока другие девочки донашивали за старшими сестрами?
Людмила молчала.
– Помнишь институт? Платный, между прочим. Пять лет я тянула эту лямку, чтобы у тебя был нормальный диплом.
– Мам...
– Помнишь квартиру, которую я вам подарила на свадьбу? Двухкомнатную, в хорошем районе? Помнишь машину?
Людмила покраснела. То ли от стыда, то ли от злости – Анастасия не могла разобрать.
– Это другое.
– Нет, не другое. Как мать, я сделала для тебя все, что могла. Может, даже больше, чем следовало.
– А сейчас, когда мне реально нужна помощь, ты отказываешь!
Анастасия глубоко вдохнула.
– Люда, я предупреждала тебя год назад. Сказала – подожди, встаньте на ноги. Ты ответила, что сама знаешь, когда тебе рожать. Это был твой выбор.
– И что теперь? Наказываешь меня за него?
– Нет. Просто не собираюсь расплачиваться за него своей жизнью.
Людмила вскочила со стула. В глазах у нее стояли слезы, губы кривились от едва сдерживаемых рыданий.
– Я никогда не забуду, как ты себя повела!
– Возможно. А может, наоборот, когда-нибудь поймешь. Когда сама станешь бабушкой.
Дочь ушла, даже не попрощавшись...
...Два месяца тишины. Анастасия звонила – Людмила сбрасывала вызовы. Писала сообщения – они оставались непрочитанными. Внучку она видела только на фотографиях в социальных сетях, потому что заблокировать мать там Людмила все-таки не решилась.
Анастасия листала эти фотографии по вечерам. Маленькая Маша училась сидеть, потом – ползать. Улыбалась в камеру, тянула руки к игрушкам. Росла без нее.
Было больно? Да. Но Анастасия не жалела о своем решении.
Она думала о том, как легко люди привыкают к хорошему. Как быстро просьбы превращаются в требования.
Людмила всегда была такой. Брала, принимала, требовала. И пока Анастасия давала – все было прекрасно. Стоило сказать «нет» – мать превратилась в монстра.
Что ж. Со временем, возможно, дочь поймет. Научится нести ответственность за собственные решения. Повзрослеет, наконец, хотя бы к тридцати годам.
А пока Анастасия продолжала жить. Ходила на работу, встречалась с подругами, планировала летний отпуск. И ждала. Терпеливо, без обиды, без желания мстить.
Просто ждала, когда дочь перерастет этот детский эгоизм.
Она всегда была терпеливой...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!