– Ни за что. Даже не проси, Сережа. Я сказала «нет» еще во вторник, повторила в среду, и сегодня, в пятницу вечером, мой ответ не изменился. Я не буду сидеть с внуками твоей сестры. У меня есть свои планы, и они отмене не подлежат.
Елена с силой опустила тяжелую чугунную сковороду на плиту, словно ставя жирную точку в разговоре. Масло зашипело, вторя ее раздражению. Она устало потерла виски. Рабочая неделя выдалась просто адской: годовой отчет, две проверки из налоговой и заболевшая сменщица, за которую пришлось отрабатывать по полторы ставки. Единственное, что держало ее на плаву последние три дня – это мысль о предстоящем воскресенье.
Сергей, ее муж, сидел за кухонным столом и с виноватым видом крутил в руках пустую чашку. Он напоминал провинившегося школьника, которого вызвали к директору, хотя ему уже перевалило за пятьдесят.
– Лен, ну пойми ты, ситуация безвыходная, – затянул он свою привычную песню, стараясь не смотреть жене в глаза. – Ольге срочно нужно уехать. У нее там... дела какие-то. А Ирка, племянница, сама знаешь, она сейчас с новым ухажером, укатила на базу отдыха. Куда девать мальчишек? Ну не чужие же люди. Родная кровь.
– Сережа, у твоей сестры «дела» возникают с завидной регулярностью именно тогда, когда у меня выпадает законный выходной, – Елена разбила яйца в сковороду, стараясь делать это аккуратно, хотя хотелось швырнуть их в стену. – В прошлый раз у нее была «срочная встреча одноклассников», до этого – «неотложный визит к косметологу». А я в свой единственной выходной слушала вопли пятилетнего Артема и вытирала нос трехлетнему Денису. Хватит. Я не нанималась бесплатной няней для внуков твоей сестры. У них есть бабушка – Ольга. Вот пусть она и проявляет чудеса педагогики.
– Ты же знаешь Олю, у нее давление... – жалко пробормотал Сергей.
– У меня тоже давление! – Елена резко повернулась к мужу, в ее голосе зазвенела сталь. – И спина отваливается после отчета. Я записалась в спа-салон три недели назад. Я оплатила абонемент. Я хочу просто лежать в тишине, чтобы меня мяли, мазали маслом и никто, слышишь, никто не кричал «хочу пить», «хочу мультики» или «он меня ударил».
Сергей тяжело вздохнул, понимая, что лобовая атака не прошла. Он знал, что Елена терпелива, очень терпелива. Она тянула на себе быт, работу, помощь его маме на даче, но когда дело касалось ее личного пространства, которое в последнее время сузилось до размеров игольного ушка, она могла стать непреклонной скалой. Однако страх перед старшей сестрой и матерью у Сергея был, видимо, заложен генетически.
– Мама звонила, – тихо сказал он, выкладывая главный козырь.
Елена закатила глаза. Ну конечно. Тяжелая артиллерия. Нина Ивановна, свекровь, властная женщина семидесяти пяти лет, которая до сих пор считала, что мир вращается вокруг ее драгоценной дочери Ольги и ее потомства.
– И что сказала Нина Ивановна? – с деланным безразличием спросила Елена, переворачивая омлет.
– Сказала, что семья для того и создана, чтобы помогать друг другу. Что ты... ну... – Сергей замялся.
– Договаривай. Что я эгоистка, которая думает только о себе? Что я черствая и бездетная кукушка, которая не понимает счастья возиться с малышами? Я этот репертуар знаю наизусть, Сережа.
У Елены и Сергея была взрослая дочь, которая жила в другом городе и строила карьеру, детей пока не планировала. Для родни мужа это было вечным поводом для укоров: мол, Елена не реализовалась как бабушка, вот и бесится, а должна бы радоваться возможности потетешкать чужих внуков.
– Она не так сказала... – соврал Сергей. – Она просила по-человечески. Ольге правда надо к врачу, в область. Там запись за месяц. А Ира... ну, Ира молодая, ей жизнь устраивать надо.
– А мне жизнь устраивать не надо? Мне пятьдесят два года, Сережа. Я хочу дожить до пенсии не инвалидом. Короче, тема закрыта. Завтра суббота, я отсыпаюсь, делаю уборку. В воскресенье утром я ухожу. Телефон выключу. Если ты приведешь их сюда – будешь сидеть с ними сам.
– Я не могу, мне в гараж надо, мужики ждут, мы договаривались двигатель перебирать...
– Вот видишь! – Елена победно указала на него лопаткой. – У тебя гараж – это святое. А у меня спа – это прихоть. Двойные стандарты, дорогой. Все, ужин на столе, ешь. Я пошла в душ.
Она вышла из кухни, чувствуя, как внутри все дрожит от напряжения. Она знала, что этот разговор не окончен. Родня мужа напоминала гидру: отрубишь одну голову – вырастут три новые, еще более наглые и требовательные.
Суббота прошла в напряженном ожидании. Телефон Елены периодически вибрировал. Сначала звонила Ольга. Елена не брала трубку. Потом начал названивать стационарный телефон – это явно была свекровь. Сергей ходил по квартире тише воды, ниже травы, вздрагивая от каждого звонка, и умоляюще смотрел на жену.
– Лен, ну возьми трубку, неудобно же, – шептал он, когда телефон зазвонил в десятый раз.
– Кому неудобно, тот пусть и берет, – отрезала Елена, поливая цветы. – Я сказала свое слово. Если я сейчас отвечу, они начнут давить на жалость, потом на совесть, потом угрожать инфарктами. Я этот сценарий проходила двадцать лет. Хватит.
Вечером, когда Елена уже легла в кровать с книгой, предвкушая завтрашний релакс, в дверь позвонили. Настойчиво, длинно, требовательно.
Сергей метнулся в коридор, но Елена остановила его жестким окриком:
– Не открывай.
– Лена, это же мама! Или Оля! Я не могу не открыть родной матери!
– Если ты откроешь, они войдут. Если они войдут, они оставят детей. Если они оставят детей, я уйду в гостиницу. Прямо сейчас. В пижаме.
Сергей замер у двери. Звонок повторился. Потом послышался голос Ольги:
– Сережа! Открывай! Я знаю, что вы дома! Свет горит! Совсем с ума посходили? У меня дети в машине спят, мне их деть некуда!
Елена встала, накинула халат и подошла к двери. Она не стала открывать, а просто громко, чтобы было слышно через металл, произнесла:
– Оля, я предупреждала Сергея еще во вторник. Я не буду сидеть с детьми. Увози их обратно Ире или сиди сама. Мы не откроем.
За дверью на секунду воцарилась тишина, а потом разразилась буря.
– Ты что себе позволяешь?! – визжала золовка. – Это дети! Маленькие дети! Ты бессердечная тварь! Сережа! Ты мужик или тряпка? Твоя жена издевается над твоей сестрой!
Сергей вжался в стену, закрыв лицо руками. Ему было невыносимо стыдно и страшно. Елена же стояла спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле.
– Сережа не тряпка, Сережа уважает решение своей жены, – громко сказала она. – Уезжай, Оля. Мы вызываем полицию, если ты будешь ломиться.
Конечно, никакую полицию она бы не вызвала, но угроза подействовала. Послышались удаляющиеся шаги, звук лифта, и через минуту – шум отъезжающей машины во дворе.
Сергей сполз по стене на пуфик.
– Что теперь будет... – простонал он. – Мама нас проклянет.
– Не нас, а меня, – поправила Елена. – Тебя она простит, ты же ее любимый сыночек, который попал под влияние злой жены. Иди спать, Сережа. Завтра трудный день.
Утро воскресенья началось с того, что Елена встала в семь утра. Она быстро собрала сумку: купальник, полотенце, сменное белье, любимый крем. Сергей спал, отвернувшись к стене, видимо, полночи ворочался, переживая вчерашний скандал.
Елена написала записку: «Ушла. Буду вечером. Еда в холодильнике». Подумала и приписала: «Не звони. Телефон выключен».
Выйдя на улицу, она вдохнула прохладный утренний воздух. Город был полупустым и тихим. Она села в маршрутку и поехала на другой конец города, в новый оздоровительный комплекс. Как только автобус тронулся, она достала смартфон, зажала кнопку выключения и дождалась, пока экран погаснет. Это действие принесло почти физическое облегчение, словно она сбросила с плеч мешок с камнями.
День прошел великолепно. Сначала она плавала в бассейне, наслаждаясь тем, как вода держит тело. Потом был массаж, во время которого она даже задремала. Потом – травяной чай в комнате отдыха, где играла тихая музыка и пахло можжевельником. Никто не дергал ее за рукав, никто не требовал котлет, никто не жаловался на жизнь.
Елена смотрела на других женщин в бассейне. Вот молодая мамочка с двумя карапузами, которые визжат и брызгаются. Мама выглядит измотанной, она не отдыхает, она работает мамой. А вот пожилая дама, явно за шестьдесят, плавает неспешно, в свое удовольствие. Елена поняла, что хочет быть как эта дама. Она свое уже отработала. Дочь вырастила, ночей не досыпала, уроки учила. Теперь она имеет право на свою жизнь, а не на обслуживание интересов дальней и ближней родни.
Около пяти вечера, сидя в кафе с чашкой латте, она все-таки решила включить телефон. Нужно было вызвать такси, да и мало ли что действительно могло случиться.
Экран загорелся, и телефон тут же начал вибрировать, как припадочный, выплевывая накопившиеся сообщения и уведомления.
15 пропущенных от Сергея.
8 пропущенных от Ольги.
5 пропущенных от «Мама» (свекровь).
43 сообщения в WhatsApp.
Елена, не читая, смахнула уведомления. Она догадывалась о содержании. «Совесть есть?», «Мы к вам едем», «Как ты могла?», «Маме плохо». Стандартный набор манипулятора.
Однако одно сообщение от дочери, Кати, заставило ее улыбнуться.
«Мам, папа звонил, жаловался. Сказала ему, что ты у меня молодец и героиня. Не сдавайся! Тетя Оля совсем берега попутала. Люблю тебя!»
Эта поддержка была важнее всех проклятий мира. Елена вызвала такси и поехала домой, готовая к третьей, решающей битве.
Войдя в квартиру, она сразу почувствовала запах валерьянки и напряжения. В гостиной заседал «военный совет». За столом сидели Сергей, красный как рак, Ольга с заплаканными глазами и Нина Ивановна, восседавшая в кресле с видом оскорбленной королевы.
Детей нигде не было видно. Видимо, Ире все-таки пришлось забрать их или найти другую жертву.
При появлении Елены в комнате воцарилась тишина. Все взгляды устремились на нее. Елена спокойно сняла плащ, разулась, прошла в комнату и поставила сумку на пол. Она выглядела свежей, отдохнувшей, с легким румянцем на щеках, что, казалось, еще больше взбесило присутствующих.
– Ну, здравствуй, красавица, – ядовито начала Нина Ивановна. – Нагулялась? Отдохнула? Пока семья с ума сходит?
– Здравствуйте, Нина Ивановна. Здравствуйте, Оля. Да, отдохнула прекрасно, спасибо, что спросили, – спокойно ответила Елена, проходя к шкафу, чтобы переодеться в домашнее.
– Ты посмотри на нее! – всплеснула руками Ольга. – У нее совести ни на грамм! Я из-за тебя, между прочим, к врачу не попала! Запись сгорела!
– Очень жаль, Оля, – Елена повернулась к золовке. – Но если запись была так важна, почему ты не попросила Иру перенести свою поездку? Или почему не наняла няню на один день?
– Какую няню?! – взвизгнула Ольга. – У нас денег нет на нянь! Мы же не богачи, как некоторые, кто по спа-салонам шляется!
– Я работаю на двух ставках, Оля. И мой муж, твой брат, тоже работает. Мы эти деньги зарабатываем. А не ждем, пока нам кто-то что-то даст. Ира не работает уже три года, муж ее обеспечивает. Неужели не нашлось пары тысяч на няню?
– Не смей считать чужие деньги! – стукнула тростью об пол Нина Ивановна. – Дело не в деньгах, а в отношении! Ты показала свое истинное лицо, Лена. Ты ненавидишь нашу семью. Ты ненавидишь моих правнуков!
Сергей сидел, опустив голову, и молчал. Его молчание раздражало Елену даже больше, чем крики свекрови.
– Я не ненавижу вашу семью, Нина Ивановна, – Елена говорила тихо, но четко, каждое слово падало в тишину как камень. – Я просто люблю себя. Наконец-то начала любить. Я двадцать пять лет замужем за Сергеем. Вспомните, кто клеил обои вам на даче? Я. Кто договаривался о вашей операции через знакомых? Я. Кто давал денег Оле, когда ее первый муж ушел? Мы с Сергеем. Кто сидел с маленькой Ирой, когда Оля устраивала личную жизнь? Я. Я делала это годами. И ни разу не услышала простого «спасибо». Только «надо», «должна», «обязана».
– Это долг родственный! – вставила Ольга.
– Родственный долг – это поддержка в беде, а не паразитирование, – парировала Елена. – Вчера не было беды. Вчера была наглость. Вы решили, что мое время, мои планы и мое здоровье ничего не стоят. Что меня можно поставить перед фактом, и я прогнусь. А я не прогнулась. И больше не прогнусь.
В комнате повисла тяжелая пауза.
– Значит так, – торжественно произнесла свекровь, поднимаясь с кресла. – Раз ты так ставишь вопрос... Раз мы для тебя паразиты... Ноги моей здесь больше не будет. И внуков ты не увидишь!
– Мама, ну зачем ты так... – подал голос Сергей.
– Молчи! – рявкнула на него мать. – Твоя жена нас выгнала! Фактически плюнула в лицо! Пошли, Оля. Нам здесь не рады.
Ольга подхватила сумку, бросила на Елену взгляд, полный ненависти, и пошла к выходу. Нина Ивановна двинулась следом, гордо задрав подбородок.
– И не ждите, что я на юбилей приду! – крикнула Ольга уже из прихожей.
Дверь хлопнула. Наступила блаженная тишина.
Елена выдохнула и опустилась на диван. Ноги слегка дрожали – все-таки скандал есть скандал, он выматывает. Сергей поднял на нее глаза. В его взгляде читалась смесь испуга и восхищения.
– Ну ты даешь, Ленка... – протянул он. – Ты их просто... раскатала.
– Я просто расставила границы, Сережа. Давно надо было это сделать.
– Они теперь год разговаривать не будут.
– И слава богу, – Елена улыбнулась. – Представляешь, целый год тишины. Никаких грядок, никаких чужих детей, никаких нравоучений. Это же лучший подарок к юбилею.
– Но они же родня...
– Родня должна уважать друг друга, Сереж. А если уважения нет, то лучше держаться на расстоянии. Любить на расстоянии вообще гораздо крепче получается.
Она встала и пошла на кухню.
– Чай будешь? С мятой. Я купила вкусные пирожные по дороге.
Сергей посидел еще минуту, переваривая случившееся. Он понимал, что завтра ему позвонит мать и будет промывать мозги часами. Что сестра будет писать гадости в соцсетях. Но сейчас, глядя на спокойную спину жены, он вдруг почувствовал странное облегчение. Ему больше не нужно было метаться между двух огней. Выбор сделан. И, честно говоря, он был рад, что жена оказалась сильнее его.
– Буду, – крикнул он, вставая. – И пирожное буду.
На кухне Елена разливала ароматный чай. Телефон лежал на столе экраном вниз. Она знала, что там, в цифровом мире, бушуют страсти, родственники обсуждают ее черствость и эгоизм, звонят теткам и кузинам, чтобы рассказать, какую змею пригрел Сережа на груди.
Но здесь, на ее кухне, было тепло и уютно. Пахло мятой и ванилью. И впервые за много лет Елена чувствовала себя не прислугой, не удобной функцией, а хозяйкой своей жизни.
– Слушай, – Сергей откусил пирожное, – а может, мне тоже в следующие выходные с тобой в бассейн пойти? У меня спина что-то ноет.
Елена посмотрела на него и рассмеялась.
– Пойдем. Только телефон дома оставишь.
– Договорились.
Жизнь продолжалась. И, как оказалось, мир не рухнул от того, что одна уставшая женщина однажды сказала твердое «нет». Наоборот, мир стал чуточку честнее и, определенно, комфортнее.
Прошла неделя. Страсти, конечно, не улеглись окончательно. Ольга написала огромный пост в «Одноклассниках» о неблагодарности и разрушении семейных ценностей, не называя имен, но все общие знакомые всё поняли. Нина Ивановна демонстративно попала в больницу с «гипертоническим кризом», который, правда, чудесным образом прошел, как только врачи сказали, что капельницы ставить не будут, а просто дадут таблетку.
Сергей ездил к матери в больницу, слушал жалобы, кивал, но – и это было удивительно – домой возвращался спокойным. Он перестал транслировать претензии родни жене. Видимо, тот вечер что-то изменил и в нем. Он понял, что его жена – это его тыл, а не груша для битья для его сестры.
В пятницу вечером Елена снова готовила ужин. Телефон пискнул. Сообщение от Иры, племянницы.
«Тетя Лена, привет. Мама тут вся кипит, но я хотела сказать... Ты права. Я сама виновата, что спихнула детей на бабушку, не спросив. Извини, что так вышло. И спасибо за пинок, мы наконец-то нашли няню, классная женщина, и берет недорого».
Елена улыбнулась и отложила телефон.
– Сереж, доставай варенье, – крикнула она. – Будем блины печь.
Она знала, что впереди еще будут попытки нарушить ее границы. Ольга просто так не сдастся, да и характер свекрови не исправить. Но теперь Елена знала главный секрет: кнопка «выключить» на телефоне работает безотказно, а слово «нет» обладает магической силой, если произносить его уверенно и без чувства вины.
Спасибо, что дочитали рассказ до конца! Буду очень рада вашим лайкам и подписке на канал, пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини.