Анна молчала, глядя на свои руки, всё ещё хранившие память о тонкой игле. Внутри оборвалась последняя нить, на которой держалось хоть какое-то подобие уважения к мнению мужа. Анна чувствовала, что злость Игоря связана со страхом. Страхом, что что мир, в котором он — царь и бог в своей хрущёвке, рухнет.
Дальше становилось все хуже и хуже. Шли дни, а Игорь становился все злее и придирчивее. Каждое движение, каждый вздох муж комментировал какой-нибудь едкой репликой. «Сидишь, как истукан, мыслишь, наверное, о своём искусстве», «Суп пересолен. Голова занята, видать, не тем».
Она выполняла всю домашнюю работу автоматически, уходя в себя, чтобы несправедливые слова Игоря не ранили в очередной раз ее сердце. А по ночам она доставала свою тайную работу — начало панно «Северное сияние». Она вышивала цветные полосы, холодный воздух, искрящийся мириадами ледяных кристаллов. Это была её форма молчаливого протеста, её бегство.
О разговоре с хозяином компании она старалась не думать и постепенно он начал стираться из памяти. Как вдруг, неделю спустя, утром, раздался звонок. Игорь уже ушел на работу к этому времени. Анна, вздрогнув, уронила тряпку, которой мыла пол. Незнакомый номер на экране старенького телефона замерцал, как глазок в двери в другой мир.
— Алло? — её голос прозвучал неуверенно.
— Анна, доброе утро. Это Максим Полозов. Надеюсь, не слишком рано? — голос в трубке был тёплым, спокойным, деловым. Никаких намёков на снисходительную вежливость, к которой она привыкла в общении с «городскими».
— Нет… что Вы, доброе утро, — она прижала телефон к уху, сердце забилось где-то в горле.
— Я всё обдумал после нашей встречи И поговорил с нашими дизайнерами. У нас есть для Вас конкретное предложение. Если, конечно, вам интересно.
Она слушала, опустившись на стул, а он говорил, говорил, говорил… о проекте загородного дома-люкс, о том, что хочет не просто создать картинку, а впустить в интерьер живую душу, историю, тепло руки. Полозов предложил полноценный контракт, гонорар, который заставил её мысленно перевести сумму в килограммы любимой Игорем «нормальной колбасы» и остолбенеть. Хозяин компании «Северное сияние» пригласил Анну приехать в офис, в мастерскую, посмотреть эскизы, выбрать материалы.
— Я… я не знаю, — растерянно прошептала она, когда он закончил. Глаза её были полны слёз от этого неожиданного шанса и от ужаса перед реакцией Игоря. — Муж… он…
В трубке на секунду повисла пауза. Тактичная, понимающая.
— Анна, — сказал Максим Владимирович мягко, но твёрдо. — Я предлагаю Вам работу. Вы профессионал высокого класса и Вы нам нужны! Необходимы. Но… решать Вам и я приму любое Ваше решение. Подумайте. Я буду ждать Вашего звонка до конца недели. И, пожалуйста, передайте мужу, что меня очень расстроит, если… впрочем, ничего не передавайте. Я сам.
Последние слова были брошены вскользь, но Анна уловила их смысл. Это был намёк на то, что Игорь не посмеет вмешиваться и диктовать Анне, как поступить. Его предупредят, чтобы не смел вмешиваться.
Весь день Анна очень волновалась и ходила как во сне. Цифры в контракте крутились перед глазами. Она могла бы купить новую стиральную машину, крем для рук, который видела в витрине аптеки, качественную шерстяную пряжу на тёплый свитер для себя и, вообще, любые мелочи, о которых не смела попросить у Игоря. Мысли были пугающими и головокружительными.
Вечером с работы вернулся муж и Анна сразу заметила, что он мрачнее тучи. Услышав её робкое, запинающееся сообщение о звонке и предложении, он не взорвался как обычно, а сел за стол, медленно расстегнул воротник рубашки и посмотрел на жену с каменным выражением лица.
— Так! Значит, договорились. Прямо с утра пораньше. И даже про меня не забыл, благодетель, – произнес муж сквозь зубы, затем поднял на Анну глаза, в которых горел неприкрытый гнев.
— Ты хоть понимаешь, что тебя просто используют… для пиара? «Смотрите, какой наш босс гуманный, деревенскую дурочку пригрел!» Ты станешь посмешищем! А я буду идио..ом, чья жена по прихоти начальника картины вышивает! Нет. Ты позвонишь и вежливо откажешься. Скажешь, что муж не против, но у тебя дома дел полно, мол, сама не хочешь. Ясно?
— Я хочу попробовать, — тихо, но внятно сказала Анна, опустив глаза и разглядывая трещинку на обеденном столе. — Это мои руки. Моё умение. Бабушка…
— Бабушка? Твоя бабушка сдохла в нищете со своей вышивкой! — рявкнул Игорь, ударив кулаком по столу. Тарелки звякнули. — И ты туда же! Я не позволю! Я твой муж! Я решаю!
Впервые за многие годы в душе Анны что-то взбунтовалось. Она равнодушно посмотрела на Игоря и ледяным, тихим голосом добавила:
—Ты не решаешь, — произнесла она, и голос её не дрогнул. — Это моя работа и решение за мной. Я поеду.
Глаза Игоря начали медленно расширяться, казалось муж вот-вот взорвется. Он смотрел на Анну, как будто видел впервые. Лицо исказилось от изумления и бессильной злости. Игорь не ожидал такого. Он ждал слёз, молчаливого подчинения, а получил тихий, но твердокаменный отпор. Он встал, отшвырнул стул так, что тот с грохотом упал, и вышел из кухни, хлопнув дверью.
На следующее утро Анна, надев своё лучшее платье и снова спрятав в сумочку бабушкины пяльцы «на удачу», вышла из дома. Усевшись в автобус, женщина всю дорогу смотрела на тающий за окном снег, и ловила странное чувство. Она чувствовала легкую, почти невесомую тревогу, смешанную с невероятным, пьянящим чувством собственного выбора.
Анна так давно не принимала никаких решений самостоятельно, что ей казалось, что она свершила революцию и в этот раз у нее все получилось! Контракт на выполнение определенного объема работ был подписан и Анна начала работать.
Игорь же, не переставал злиться на жену. Да как она посмела? Да кто она такая?Деревенщина необразованная без роду без племени! Злость разъедала его изнутри, тихо и неумолимо, оставляя после себя лишь едкий дым обиды и пустоту. Его прежняя грубость, бывшая хоть каким-то проявлением энергии, сменилась тягучим, ядовитым недовольством, которое витало в квартире густым туманом.
Муж теперь редко кричал, старался сдерживаться от греха подальше. Он шипел.
— Опять воняешь черт знает чем? — мог спросить он, когда Анна, вернувшись из мастерской, пахнув деревом, краской и свежей шерстью, проходила в ванную. — Это и есть богемный дух деревенщины? Пахнешь, как лавка старьёвщика.
— Это скипидар и лён, Игорь, — тихо ответила Анна, уже научившись не оправдываться, а констатировать. — Краски разводили для грунтовки холста.
— Холста, — передразнивал он, не отрываясь от телевизора. — Кто-то пашет, а кто-то холсты грунтует. Красиво живёте, дамочка!
Деньги, которые жена теперь приносила и аккуратно складывала в жестяную чайницу на верхней полке («На чёрный день, Игорь, вдруг что»), были для него словно ежедневным уколом. Он злился, когда видел, как Анна, не хвастаясь, купила новую, тёплую куртку. Злился, что её руки, хоть и работающие, перестали быть красными и обветренными, благодаря уходу и кремам. И каждый раз, получая свою скромную зарплату водителя компании, муж чувствовал, как его мужская роль, роль кормильца, добытчика, тает, как дешёвое мороженое на солнце. Анна ведь теперь зарабатывала значительно больше.
Не справившись со своей злостью, Игорь начал задерживаться после работы. Сначала «на разгрузке», потом «с ребятами за пивком». А вскоре, легкий запах перегара стал его постоянным шлейфом.
Анна старалась не обращать внимания, чтобы не нарываться на очередной скандал. Она полностью погрузилась в новый мир. Дни наполнились смыслом, ведь в светлой мастерской «Северного Ветра» к ней быстро прониклись уважением. Сначала относились с неким вежливым любопытством, но потом очень быстро оценили и полюбили.
Сегодня вот например, молодой дизайнер Катя, выпускница Строгановки, однажды, заглянув к Анне, буквально ахнула:
— Анна, да вы волшебница! Смотрите, как она свет улавливает фактурой стежка! Этому ни в одном институте не научат.
— Бабушка говорила, свет надо ловить, как птицу, — улыбнулась Анна
Максим Владимирович появлялся нечасто, но всегда по делу. Его визиты были лишены панибратства. Он приходил, смотрел на работу, задавал точные вопросы: «А если здесь добавить не синий, а цвет зимнего неба перед бураном — тот, свинцово-молочный?» или «Этот орнамент — он же из обрядовых полотенец на свадьбу? Можно ли его обыграть как символ нового начала для дома?». Он разговаривал с Анной на языке смыслов, спрятанных в узорах и в этих разговорах Анна чувствовала равенство и партнерство, а не тень снисхождения, которой веяло от мужа.
Именно этого Игорь вынести не мог. Однажды, придя домой навеселе, он увидел на столе эскиз — летящих жар-птиц, нарисованных карандашом на кальке.
— О, семейный портрет! — громко процедил он, тыча пальцем в птиц. — Это ты, а это, значит, твой благодетель? Парочка – гусь и гагарочка.
Анна промолчала, собрав листы. Молчание взбесило мужа ещё больше.
— Что, правда задела? — Игорь шагнул к жене, и запах пива и злобы обдал её лицо. — Думаешь, он в тебе что-то увидел, кроме дурочки из деревни, которой можно поиграть? Он таких как ты, на корпоративах развлекающихся, десять штук в день видит!
Это была первая прямая, грязная ложь, брошенная в лицо Анне. Она обернулась и удивленно, растерянно посмотрела на мужа. Анне стало противно от вида опухшего лица мелкого, гадкого человека. Когда-то Игорь казался ей сильным, смелым, решительным, а теперь был просто жалок.
— Игорь, иди спать, — тихо сказала она. — Ты пьян.
Муж отшатнулся, как от пощёчины. Не хватало, чтобы эта деревенщина еще и рот открывала! В его глазах мелькнула паника, моментально сменившись дикой яростью, но ударить жуне он не посмел. Что-то в её новом, спокойном достоинстве сдерживало его. Муж просто выругался, пнул ногой стул и завалился спать.
С некоторых пор, с тех самых пор, как Анна работала в компании, к Игорю из-за пьянок, постоянных оплошностей прилипло прозвище «Горький». Ошибки следовали одна за другой: то не тот адрес, то просроченная доставка, то грубая перепалка с кладовщиком. Предупреждения не помогали. Мысли Солодовникова были заняты жгучим, пожирающим чувством несправедливости. Ему казалось, что весь мир ополчился против него: жена «обнаглела», начальник «подставил, ни во что не ставит», коллеги « не ценят, смеются за спиной».
Развязка наступила в один из хмурых мартовских дней. Игорю поручили срочно доставить партию отборной лиственницы для отделки важного объекта. Дорога была знакомой, голова гудела от вчерашнего. Он свернул на привычную грунтовку, чтобы срезать путь, и не заметил, как грузовик, нагруженный сверх меры, намертво увяз в раскисшем от оттепели глинистом месиве. Колёса бессильно буксовали, выбрасывая фонтаны грязи. Паника обволакивала мужчину в свою пелену.
Солодовников метался, подкладывал под колёса всё, что нашел поблизости, затем позвонил «знакомым», поругался с диспетчером. Прошло шесть часов. Дорогостоящий груз застрял в чистом поле, а когда, наконец, пригнали тягач, было уже слишком поздно.
На следующий день Игоря вызвали к директору по логистике. Разговор был коротким и безэмоциональным. «Халатность, нанесение материального ущерба, подрыв репутации компании. Ваши действия несовместимы с дальнейшей работой. Заберите документы в отделе кадров».
Игорь чуть не сошел с ума, возвращаясь домой. Хотелось напиться, забыться и в то же время жестоко отомстить всему миру за такую «несправедливость».
Он шёл домой, сжимая в кармане расчёт, а в голове крутилась лишь одна, паническая мысль: «Всё кончено. Город выплюнул меня». И тут же, как спасительная соломинка, возник другой образ: деревня. Мать. Свой дом. Там он не будет никем — он будет сыном, хозяином. А его жена наконец-то оставит все эти городские глупости и займется тем, чем и положено – хозяйством! «Хватит! Натерпелись! Пора возвращаться к матери» – подумал Игорь и сам себя похвалил за такое мудрое решение.
Анна встретила мужа на пороге с тревожной, растерянной улыбкой. В отличие от мужа, у неё был хороший день — удалось идеально подобрать переход цвета в сиянии.
— Игорь, что случилось? Ты какой-то…
— Уволили, — отрезал он, сбрасывая грязные ботинки посреди чистого пола. Он смотрел на ухоженные, белоснежные руки жены, на новый свитер, на спокойные глаза и ненавидел всё это. Ненавидел её новый мир, который отнял у него его собственный, как он считал.
— Как… уволили? За что? — в голосе Анны прозвучал искренний испуг, но не за него, а за шаткое равновесие их жизни.
— За то, что не умею лизать пятки, как некоторые! — рявкнул он. — Всё, Анна. Всё, хватит. Кончилась эта ваша городская клоунада. Сдаём ключи хозяину квартиры и поедем к матери, на свою землю. Будешь как человек жить, а не как цирковая обезьяна, перед всеми со своими тряпочками плясать.
Она остолбенела. Сердце упало куда-то в пятки, замерло и оборвалось.
— Ты что… Игорь, нет. Мой проект, я не могу бросить… Я должна сдать работу, у меня контракт…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.