Нам кажется, что классики литературы — Толстой, Гюго или Дюма — были сделаны из другого теста. Мол, села Муза им на плечо, и они тут же выдали три тома шедевра, не отвлекаясь на чай. На самом деле, это величайшее заблуждение. Гении были такими же живыми людьми, страдающими от лени, страха чистого листа и банального «не хочу». Разница лишь в том, что у них не было смартфонов, чтобы скоротать время, поэтому способы борьбы с прокрастинацией были куда более изобретательными, а порой и откровенно безумными. Сегодня мы заглянем за кулисы великих кабинетов и разберем 11 самых странных писательских лайфхаков, которые реально работали.
Виктор Гюго: Метод «Голого короля»
Начнем с тяжелой артиллерии. Когда Виктор Гюго работал над «Собором Парижской Богоматери», сроки горели синим пламенем. Издатель грозил штрафами, а писателя тянуло на парижские улицы — гулять с друзьями и кутить. Сила воли отказывала, и тогда Гюго пошел на крайние меры.
Он приказал своему слуге собрать всю его верхнюю одежду, парадные костюмы и даже обувь, и запереть их в шкафу до вечера. Писатель оставался в огромном кабинете абсолютно голым (по другой версии — закутанным в старую серую шаль, в которой стыдно показаться даже почтальону).
Искусственная безвыходность сработала: у Гюго просто не было физической возможности выйти из дома. Единственное, что ему оставалось, чтобы не сойти с ума от скуки — садиться и писать.
Николай Гоголь: Хлебный антистресс
Николай Васильевич был человеком невероятно тревожным, мнительным и нервным. Процесс написания «Мертвых душ» давался ему мучительно: мысли путались, руки дрожали. Чтобы хоть как-то сосредоточиться и унять внутреннюю дрожь, Гоголь изобрел свой аналог современных спиннеров.
Во время работы он постоянно держал в руках кусок хлебного мякиша. Он скатывал из него плотные шарики, катал их по столу, подбрасывал и пытался метко попасть ими в графин с водой.
Эта монотонная мелкая моторика вводила классика в своеобразный транс, успокаивала нервную систему и позволяла мыслям течь плавно. Так что, если вы щелкаете ручкой на совещаниях — вы в хорошей компании.
Фридрих Шиллер: Аромат тлена
Однажды Иоганн Гёте зашел в гости к своему другу Шиллеру. Хозяина дома не было, и Гёте решил подождать его в кабинете. Через пару минут великому поэту стало дурно: в комнате стоял невыносимый, приторный запах гнили. Гёте начал искать источник и с ужасом обнаружил в ящике письменного стола гору гнилых яблок.
Когда Шиллер вернулся, он невозмутимо объяснил: этот специфический аромат тлена жизненно необходим ему для творчества. Странным образом запах гниения стимулировал его мозг, и без него он просто не мог найти ни одной рифмы. Жена поэта знала об этой причуде и регулярно подкладывала в стол свежие яблоки, чтобы они успели «дойти до кондиции» к началу рабочего дня мужа.
Александр Дюма-отец: Цветовой код
Автор «Трех мушкетеров» был невероятно продуктивен, но его мозг требовал жесткой визуальной системы. Дюма был уверен, что для разных жанров нужна бумага разного цвета, иначе вдохновение уйдет.
Психологическая установка была железной: художественную прозу (романы) он писал исключительно на голубых листах. Для статей и нон-фикшн заметок использовалась розовая бумага. А стихи рождались только на желтой. Если вдруг у Дюма заканчивалась голубая бумага, работа над романом вставала намертво — он физически не мог заставить себя писать текст на «неправильном» цвете.
Владимир Набоков: Карточный домик
Набоков ненавидел классические тетради и формат А4. Его пугала линейность повествования: необходимость писать предложение за предложением, от первой главы к последней. Чтобы обмануть этот страх, он писал свои романы на библиотечных каталожных карточках (размером примерно 3 на 5 дюймов).
Этот метод гениален своей простотой. Заполнить маленькую карточку совсем не страшно — это не требует больших усилий. Набоков мог написать сцену из середины, потом финал, потом диалог из начала. Карточки хранились в коробках из-под обуви, и писатель мог тасовать их как колоду, выстраивая структуру романа. «Лолита» была написана именно так, причем часть карточек Набоков заполнил, сидя в машине, пока его жена ловила бабочек.
Агата Кристи: Ванная комната как кабинет
У королевы детектива долгое время даже не было собственного письменного стола. Она стеснялась называть себя писательницей и считала это занятие просто хобби. Прокрастинацию и творческие затыки Агата лечила полным расслаблением.
Самые хитроумные убийства и сюжетные ходы Агата Кристи придумывала, лежа в теплой викторианской ванне. Она часами отмокала в воде, жевала яблоки, рассматривала узоры на бортиках и бормотала себе под нос диалоги. В состоянии глубокого релакса подсознание выдавало лучшие идеи. Когда сюжет был готов, она просто вылезала из воды, шла к ближайшему столику и быстро записывала всё, что придумала.
Лев Толстой: Плуг вместо пера
Лев Николаевич был человеком могучего здоровья и верил, что умственная усталость лечится только физической нагрузкой. Когда работа над «Войной и миром» заходила в тупик, и граф чувствовал, что больше не может написать ни строчки, он не ложился на диван страдать.
Толстой шел в поле. Он брался за плуг и пахал, косил траву наравне с крестьянами или садился шить сапоги. Монотонный тяжелый труд «отключал» перегревшийся мозг, перезагружал систему, и новые идеи приходили сами собой.
Если вы не можете пахать в прямом смысле, попробуйте хотя бы помыть пол или сделать 20 приседаний — принцип тот же.
Дэн Браун: Взгляд летучей мыши
Автор «Кода да Винчи» — наш современник, поэтому и методы у него более технологичные. Когда Браун чувствует, что застрял в сюжете, он надевает специальные гравитационные ботинки и висит на турнике вниз головой.
Это не просто чудачество. Писатель утверждает, что прилив крови к голове в буквальном смысле насыщает мозг кислородом. Кроме того, вися вверх тормашками, он видит привычную комнату в совершенно новом ракурсе. Эта метафора работает и для сюжета: смена физического положения помогает посмотреть на проблему под другим углом.
Владимир Маяковский: Поэт-пешеход
Стихи Маяковского отличаются своим рубленым, маршевым ритмом. И этот ритм невозможно было создать, сидя в мягком кресле. Маяковский был «кинестетическим» поэтом — ему нужно было вышагивать свои строки.
Он мог часами ходить по своей комнате или бродить по улицам Москвы, бормоча под нос слова. Ритм его шагов должен был совпасть с ритмом стихотворения. Пока ноги не находили нужный темп, стихи не складывались. Прохожие часто оглядывались на огромного человека, который что-то бубнил и размахивал руками, но именно так рождалась поэзия революции.
Как видим, понятие «нормальности» к гениям неприменимо. Одному для работы нужна полная тишина и пустые стены отеля, другому — запах гниющих яблок, а третьему — висение вниз головой. Но всех их объединяет одно: они не ждали вдохновения, а создавали для него условия.
А что помогает вам собраться с мыслями, когда работать совсем не хочется? Дедлайн, кофе или, может быть, тоже висение на турнике? Делитесь своими методами в комментариях!
Обязательно ставьте лайки и подписывайтесь на наш канал - всё о мире книг.