Давайте начистоту: мы все судим книгу по обложке. Вы бродите по книжному магазину, берете с полки толстый роман и читаете название: «Мулы в лошадиной сбруе». Что вы подумаете? Скорее всего, поставите книгу обратно и пойдете дальше. А ведь вы только что прошли мимо одной из величайших историй любви. Расскажем про 10 нелепых названий книг, из-за которых вы бы точно их не заметили.
«Унесенные ветром»: Скарлетт и фермерское хозяйство
Маргарет Митчелл писала свой единственный роман десять лет, но с названием у нее случилась настоящая беда. Она на полном серьезе отправила рукопись издателю под заголовком «Мулы в лошадиной сбруе». Вы только вдумайтесь в этот образ! Это грубая фраза про выскочек, которые лезут не в свои сани.
Для социальной сатиры, может, и подошло бы, но для страстной драмы? Читатель ждал бы истории про навоз, упрямых животных и тяжелую пахоту, а не про зеленые глаза Скарлетт О’Хара и обаяние Ретта Батлера. К счастью, Митчелл вовремя нашла красивую строчку в одном стихотворении, и «Мулы» отправились в корзину. «Унесенные ветром» — вот это звучит! Сразу чувствуется и легкость, и грусть, и масштаб ушедшей эпохи.
«Мастер и Маргарита»: Цирк с конями вместо великого романа
Михаил Булгаков переписывал свой роман до последнего вздоха, и долгое время Мастера и Маргариты там вообще не было — только дьявол и его свита. И названия были соответствующие, которые хочется развидеть: «Копыто инженера», «Жонглер с копытом» или «Черный маг».
Согласитесь, «Копыто инженера» звучит как какой-то дешевый фельетон из советской газеты или байка, рассказанная в курилке. Такое название обещает нам простенькую комедию с чертовщинкой, а не глубокую философию и трагическую любовь. Только когда на обложке появились имена главных героев, книга перестала быть просто сборником фокусов Воланда и стала историей о людях, ради которой мы её и читаем.
«Великий Гэтсби»: Когда автор слишком умный
Фрэнсис Скотт Фицджеральд едва не погубил свой главный хит, потому что хотел казаться очень интеллектуальным. Он уперся рогом и требовал назвать книгу «Тримальхион в Уэст-Эгге». Кто такой Тримальхион? Это древнеримский персонаж, богач-выскочка. Фицджеральд думал, что это очень тонкая отсылка, но его редактор схватился за голову:
«Скотт, никто не поймет, кто это такой!».
Это название стало бы стеной между книгой и читателями, которые просто побоялись бы показаться необразованными. А вот «Великий Гэтсби» сработало идеально. Тут есть ирония, есть загадка, и звучит это как имя фокусника или звезды, на шоу которой хочется купить билет.
«Золотой теленок»: Нежность, которая всё портит
Ильф и Петров тоже изрядно помучились, придумывая вывеску для новых похождений Остапа Бендера. Один из вариантов был «Великий комбинатор» — вроде неплохо, но как-то мелковато, будто речь про карточного шулера. Но еще хуже был вариант «Телячья нежность». Представляете? Острая, злая сатира на советскую действительность — и вдруг какая-то «нежность».
Это превращало историю Бендера в легкий водевильчик, убивая всю серьезность его борьбы с системой. Зато «Золотой теленок» попал в яблочко. Это ведь прямая отсылка к Библии, к идолу, которому поклоняются жадные люди. Сразу понятно: Остап борется не просто за миллион, он борется с богом наживы.
«1984»: Бесконечная скука вместо пророчества
Джордж Оруэлл написал одну из самых страшных (и, пожалуй, пророческих) книг в истории, но название для неё придумал самое унылое — «Последний человек в Европе». Звучит как депрессивное кино «не для всех», где герой два часа смотрит в стену и молчит. Такую книгу купили бы три философа, и на этом продажи бы закончились.
Спасибо издателю, который сказал: «Джордж, нужны цифры». «1984» — это гениально. Это похоже на что угодно, но только не название романа. Но именно такой парадокс и сыграл на руку произведению Оруэлла. Название стало брендом, который узнают даже те, кто книгу не открывал.
«Преступление и наказание»: История про людей, которые не знают о трезвости
А вы знали, что Достоевский сначала хотел написать роман «Пьяненькие»? Сюжет должен был крутиться вокруг семьи Мармеладовых и того, как водка губит людей в Петербурге. Если бы книга вышла под таким названием, она бы так и осталась в истории очередной жалобной повестью о тяжелой жизни бедняков, которых тогда писали сотнями.
Но когда в сюжете появился Раскольников с топором, название пришлось менять. «Преступление и наказание» звучит мощно, как удар молотка судьи. Это уже не бытовая история про тягу к бутылке, а настоящий философский триллер, где за каждым шагом следует расплата.
«Война и мир»: Комедия от Льва Толстого
Лев Николаевич Толстой тоже чуть не промахнулся. Сначала он хотел назвать эпопею «1805 год» — звучит как скучный учебник истории. Но был вариант еще хуже: «Всё хорошо, что хорошо кончается». Серьезно! Представьте себе: кровь, Аустерлиц, смерть Андрея Болконского, душевные метания Пьера — и заголовок как у легкой комедии для уездного театра.
К счастью, Толстой вовремя понял масштаб своего труда. «Война и мир» — это название-гигант. В нем есть всё: и битвы, и любовь, и вся Вселенная. Оно не обещает легкого хеппи-энда, оно обещает показать саму жизнь.
«Повелитель мух»: Как продать ночной кошмар
Уильям Голдинг написал жуткую историю о том, как дети превращаются в дикарей, но дал ей абсолютно беззубое название — «Незнакомцы изнутри». Скука! Звучит как название диссертации по психологии. Такую книгу обычный читатель обойдет стороной, решив, что она слишком заумная.
Редактор предложил заменить это на «Повелитель мух» (это перевод имени демона Вельзевула), и всё сразу встало на свои места. От этого названия веет жутью и мистикой. Оно работает как отличный трейлер к фильму ужасов: ты еще не открыл книгу, а тебе уже немного страшно и очень интересно.
«Гордость и предубеждение»: Дневник школьницы
Джейн Остин отправила издателю свой роман под названием «Первые впечатления». И знаете что? Ей отказали. И правильно сделали, потому что название было никакое. Пассивное, вялое, будто это дневник школьницы или путевые заметки скучающей барышни.
Зато «Гордость и предубеждение» звучит как выстрел. Это конфликт, вынесенный прямо на обложку. Мы сразу понимаем: будет битва характеров, будут искры, будет сложно. Это название обещает дуэль между мужчиной и женщиной, а это всегда интереснее, чем просто чьи-то «впечатления».
«Доктор Живаго»: Не детская сказка
Борис Пастернак долго думал назвать главный роман своей жизни «Мальчики и девочки». Он хотел показать поколение, чью юность перемолола революция. Но давайте честно: звучит это инфантильно. Будто перед нами детская книжка с картинками, а не трагедия о гибели целой империи и судьбе интеллигенции.
Фамилия «Живаго» спасла ситуацию. Это ведь от старого слова «живой» (сын Бога Живаго). Одно слово — а сколько смысла! Это сразу поднимает историю над бытом, превращая доктора в символ жизни, которая побеждает смерть. С таким названием книга просто не могла остаться незамеченной.
Вот так одно-единственное слово может решить судьбу шедевра. Писатели придумывают миры, но продавать эти миры нам с вами часто помогают именно редакторы, которые знают: название — это обещание, и оно должно интриговать.
Вопрос к вам: какую книгу из этого списка вы бы точно не купили под старым названием? Взяли бы почитать «Копыто инженера» или прошли бы мимо? Пишите в комментариях, обсудим!
Обязательно ставьте лайки и подписывайтесь на наш канал - всё о мире книг.