«Государство в государстве» - на этой территории действуют свои понятия возведенные в ранг местных законов, которые зачастую не прописаны ни в каких нормативных и правовых документах.
Единственный государственный закон, который здесь соблюдают - закон об исполнении федерального бюджета. Ведь это дотационные потоки, которые вливаются из госказны.
Тем временем, там открытую поддерживается многоженство, официально запрещенное на всей территории России.
Если бы Россия была телом, то «Государство в государстве» — это орган, который давно перестал подчиняться центральной нервной системе, но всё ещё получает кровь из общего сердца. Федеральный бюджет щедро питает республику, но взамен Центр получает не лояльность, а имитацию повиновения. На бумаге «Государство в государстве» — субъект Федерации, на деле — полуавтономный эмират с собственной моралью, нравами и негласными законами, которые зачастую стоят выше Конституции.
Вот лишь несколько примеров, где федеральное право бессильно перед локальной реальностью:
Многоженство.
Статья 14 Семейного кодекса РФ чётко запрещает заключение брака, если одно из лиц уже состоит в другом зарегистрированном браке. В «Государстве в государстве» же второй, третий и даже четвёртый «брак» — не редкость. Хотя юридически такие союзы не регистрируются, они публично признаны, благословляются религиозными и светскими властями, а дети из таких союзов — не маргиналы, а полноценные члены общества.
«Честь семьи» и самосуд.
Убийства «во имя чести», похищения невест, вымогательства «выкупа» — всё это процветает вне поля зрения правоохранительных органов. Местные силовики чаще закрывают глаза на подобные практики, чем пытаются их пресечь. Попытки федеральных СМИ или правозащитников вмешаться встречают жёсткое давление — вплоть до угроз и физического насилия.
Религиозная мораль как закон.
Вне зависимости от светского характера государства, в «Государстве в государстве» действуют неофициальные «предписания» по поведению женщин, длине бороды у мужчин, закрытой одежде, запрету на музыку и танцы в общественных местах. Нарушителей могут «поправить» представители так называемых «патрулей нравственности» — и правоохранительные органы лишь констатируют «семейный конфликт».
Непроницаемость элиты.
Критика руководства республики, особенно лично самого главного, равносильна приговору. Люди исчезают, сгорают в подвалах или «добровольно» уезжают в неизвестном направлении. Федеральные законы о свободе слова, праве на защиту и неприкосновенности личности здесь — мёртвые буквы.
Причины — в смеси исторической памяти, политического прагматизма и личной лояльности. После двух кровопролитных войн центр предпочел не «бороться», а «договариваться» — точнее, платить за стабильность. «Государство в государстве» получает колоссальные трансферты, а взамен гарантируется, что в горах не будет сепаратистских флагов и хлопков на улицах городов.
Федеральный центр молчит, но цена молчания, в будущем, — эрозия правового поля всей страны. Если на одной территории можно игнорировать Семейный кодекс, Конституцию и Уголовный кодекс, то почему в другой — нельзя?
Такое положение - испытание на прочность для всей государственности.