12 февраля 1903 года гости съезжались к Зимнему дворцу в каретах, запряжённых шестёркой лошадей. На улицах Петербурга собирались толпы — посмотреть на парад роскоши. Кареты останавливались, из них выходили бояре и боярыни семнадцатого века.
Вся аристократия Российской империи оделась так, будто время повернулось на двести лет назад.
Идея принадлежала великой княгине Александре Иосифовне. Она предложила императорской чете устроить бал в стиле допетровской Руси. Николай II согласился мгновенно — он обожал всё допетровское, считал время до реформ золотым веком. Для него это был не просто костюмированный вечер. Это была попытка вернуть Россию в эпоху, когда царь был настоящим самодержцем, а не конституционным монархом.
На подготовку ушло полгода.
Костюмы шили по описаниям из исторических источников, по картинам, по чертежам. Заказывали в лучших ателье Петербурга и Москвы. Ткани везли из Персии и Турции — парчу, бархат, золотые нити. Жемчуг, драгоценные камни, соболиные меха. Некоторые наряды обошлись в годовой бюджет небольшого губернского города.
Императрица Александра Фёдоровна явилась в костюме первой жены Алексея Михайловича — царицы Марии Ильиничны Милославской. Платье из золотой парчи, жемчужный кокошник, который весил больше двух килограммов. Сам Николай II выбрал образ царя Алексея Михайловича — в золотом кафтане, расшитом двуглавыми орлами, с бриллиантовой пряжкой на поясе.
Они воссоздавали XVII век с археологической точностью.
Великие князья оделись боярами. Княгини — боярынями и царевнами. Графы выбирали образы стольников и стряпчих. Генералы становились воеводами. Всего на балу присутствовало около четырёхсот человек — цвет империи, высшая аристократия. Каждый костюм сопровождался подробным описанием исторического персонажа.
Бал открылся в девять вечера.
Под звуки старинных русских мелодий гости прошли торжественным шествием через залы Зимнего дворца. Танцевали русские хороводы и польские мазурки — те, что были популярны до Петра. Между танцами — угощения по рецептам семнадцатого века. Медовуха, квас, пироги с рыбой, жареные лебеди. Императорская чета принимала гостей на троне, стилизованном под допетровские времена.
Фотограф придворный запечатлел этот вечер.
Фотографии получились удивительные. Сотни снимков — великие князья в боярских шапках, княгини в кокошниках, вся элита империи словно сошла с картин Васнецова и Сурикова. Николай II распорядился издать роскошный альбом с этими фотографиями. Альбомы разослали европейским дворам — Лондону, Берлину, Вене. Посмотрите, какая у нас великая история, какие традиции.
Но Европа смотрела на эти фотографии с недоумением.
В начале двадцатого века, когда мир стремительно менялся, русская императорская семья устраивала костюмированный праздник, воспевая эпоху боярских шапок и кокошников. В том же 1903 году братья Райт поднимут в воздух первый самолёт. Форд основывает компанию, которая изменит представление о транспорте. Кюри получают Нобелевскую премию за открытие радиоактивности.
А Романовы танцуют в костюмах семнадцатого века.
Газеты писали о бале осторожно, но с намёками. Один журналист отметил: "Их величества и гости с такой лёгкостью вжились в роли, будто действительно живут в прошлом". Другой добавил: "Никогда ещё Зимний дворец не видел такого великолепия — и такого анахронизма". Третий, самый смелый, процитировал старинную пословицу: "Назад дороги нет".
Стоимость бала составила около двух миллионов рублей.
Это был бюджет трёх средних российских губерний на год. В стране, где крестьяне жили в нищете, где рабочие трудились по четырнадцать часов в сутки за гроши, императорская семья устроила праздник стоимостью в малый город. Николай II не видел в этом противоречия. Для него это были инвестиции в имидж самодержавия.
Но самодержавие уже трещало по швам.
Через полтора года после бала началась Русско-японская война. Россия проиграла её сокрушительно. В 1905 году грянула первая революция — Кровавое воскресенье, восстания, стачки. Николай вынужден был подписать Манифест и согласиться на Думу. Ещё через двенадцать лет — Февральская революция, отречение, арест.
А потом — расстрел в подвале Ипатьевского дома.
Но трагедия коснулась не только императорской семьи. Участники того бала — великие князья, княгини, графы, генералы — почти все погибли. Одних расстреляли большевики в первые годы после революции. Других повесили во время Гражданской войны. Третьи умерли в нищете и безвестности в эмиграции — в Париже, Берлине, Белграде.
Великий князь Сергей Александрович, брат Александра III, который танцевал на балу в роли боярина, был убит бомбой эсеров в 1905 году.
Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, сестра императрицы, сброшенная живьём в шахту под Алапаевском в 1918-м. Великий князь Павел Александрович, дядя Николая II, расстрелян в Петропавловской крепости в январе 1919 года. Великий князь Дмитрий Константинович — там же, месяцем раньше. Четыре великих князя казнены одновременно, их тела сбросили в общую могилу.
Из четырёхсот участников бала выжили единицы.
Те, кто успел эмигрировать до 1918 года и не вернулся. Они доживали свои дни в чужих странах, работая таксистами, официантами, швеями. Бывшие князья торговали газетами на парижских улицах. Бывшие графини брались за любую работу, чтобы не умереть с голоду. Фотографии с бала они хранили как реликвии — единственное напоминание о прошлой жизни.
Фотоальбомы того бала стали документом исчезнувшей цивилизации.
Историки изучают их как археологи изучают артефакты давно погибших культур. На этих снимках — люди, которые не знали, что танцуют на краю пропасти. Они смеялись, позировали фотографу, строили планы. Им казалось, что их мир вечен, что империя незыблема, что они — боги, которым всё дозволено.
Через четырнадцать лет почти все они были мертвы.
Николай II хотел вернуть Россию в семнадцатый век — и в каком-то смысле ему это удалось. Ненадолго, на один вечер. Но история не прощает тех, кто пытается остановить время. Бал 1903 года стал символом — символом элиты, которая танцевала, пока страна катилась в пропасть. Символом роскоши, которая ослепляет и не даёт увидеть реальность.
Последний бал Романовов оказался не праздником величия.
Он оказался репетицией похорон.