21. «В дверь просунул длинные пшенично-желтые усы Петро».
Вот интересно: отдавал себе отчёт автор и его редактор, в том, что буквально означает написанное? Позволю себе продолжить эту фразу, чтобы раскрыть её нелепость в стилистике оригинала полнее.
В дверь просунул длинные пшенично-желтые усы Петро. Тут надо сказать, что после того, как усы у него отросли длиной не меньше десяти вершков, взял Петро себе в привычку время от времени шутку разыгрывать с домочадцами – приоткроет дверь, соберёт в щепоть оба уса, и просунет в щелку, а сам-то в сенцах остаётся, покуда, стало быть, кто-то усы его в двери ни заметит и ни вскликнет: «Дверь с усами - значит и Петро с нами». Смешно бывало всем. Это, разумеется, литературная шутка, а если продолжить серьёзно, то вместо процитированной невразумительной фразы редактор должен был посоветовать автору написать просто: «В дверь заглянул Петро» и всё!
22. «Серебряным дождём сыпала над поверхностью воды мелочь-рыбёшка».
О чём хотел сказать автор? Видимо о стайках мелкой рыбёшки, мельтешащей у самой поверхности воды и поблескивающей серебристой чешуёй на стремительных разворотах, но на письме использованный красивый образ серебряного дождя нарисовал фантазийную картинку мелкой рыбёшки, падающей с неба и летающей над поверхностью воды.
23. «… Мирон Григорьевич, улыбаясь, протиснулся к столу. Рыжие волосы его, приглаженные топлёным коровьим маслом, пахли потом и навозной прелью».
Мирон Григорьевич Коршунов – один из самых зажиточных казаков хутора Татарский в приведённой цитате принимает в своём доме в день предстоящего венчанья и свадьбы собственной дочери Натальи сватов из семьи жениха. И вот можно ли поверить, что Мирон Григорьевич, готовясь к торжествам, даже не помылся в бане и встречал дорогих гостей насквозь пропахшим потом и навозом. Решительно невозможно! Вообще в тексте романа так много мест, где автором упоминается существительное «пот», глагол «потеть» или производные от него формы и прилагательное «потный» тоже во всех возможных словоформах, что невольно задаёшься вопросом: не было ли у автора романа задачи приоткрыть таким опосредованным образом некую неизвестную широкому читательскому кругу особенность казачьего быта, в котором по каким-то особенным религиозным канонам мытьё тела было под запретом также, как, например, в средневековой католической Европе? Но, ведь, доподлинно известно историкам и этнографам, что ничего подобного в казачьей среде не было. Напротив – культ бани для казаков был также характерен, как и для жителей многомиллионной России, поэтому чрезмерное отражение в тексте молодым писателем такого проявления физиологии человеческого организма, как терморегуляция через деятельность потовых желёз следует считать досадной стилистической (и не только стилистической) ошибкой.
24. «Дарья угощалась, сидя рядом с дядей Ильёй. Тот, общипывая ядрёными клыками баранье ребро, наверное, шептал Дарье непристойности, …»
В русском литературном языке глагол «общипывать» и все производные от него словоформы всегда без исключений сопрягается с руками или пальцами. Зубами же, клыками кусают, грызут, обгрызают и т.п. Но вот у автора, тем не менее, персонаж своими «ядрёными клыками» не обгрызает, а общипывает баранье ребро, и редактор, нисколько не сомневаясь, пропускает несуразность.
25. «Ели основательно и долго. Запах смолистого мужского пота мешался с едким и пряным бабьим».
Относительно мужского и бабьего пота уже написано в комментарии к цитате №23.
26. «Отдохнувшие у Коршуновых лошади шли, добираясь до мелеховского база, из последних сил».
Во фразе, прежде всего, обращает на себя внимание явное противоречие: если лошади отдохнули, то отчего же к мелеховскому базу они шли из последних сил. Противоречие это будет ещё очевиднее, если фразу мысленно дополнить одним словом – «Хорошо отдохнувшие у Коршуновых лошади шли, добираясь до мелеховского база, «из последних сил»». Однако данное замечание не исчерпывает редакторские претензии к цитате №26. Не кажется ли вам, уважаемый читатель, что глагол «добираться» может относиться только к передвижению людей, стремящихся, преодолевая разные трудности, достичь некоего пункта, как цели своего путешествия, а не к животным, в частности – к лошадям, которые никаких целей перед собой не ставят, но лишь тянут туда, куда направит человек. И ещё одно: выражение «из последних сил» соответствует крайней степени усталости, такой, какая могла бы случиться, если лошадкам пришлось бы тащить повозки в другой хутор вёрст за двадцать, но тут-то речь идёт о поездке от одного края хутора Татарский, где располагалась усадьба Коршуновых до другого края, где находился баз Мелеховых, а сам хутор, - не станица же, длиной вряд ли превышал полторы версты.
27. «Через час Григорий стоял в церкви рядом с похорошевшей в сиянии свечей Натальей, давил в руке восковой стержень свечки, …»
Вспомним, что даже по женской ревнивой оценке Аксиньи, Наталья Коршунова была красивой и даже «дюже красивой» девушкой, но из авторского оборота «похорошевшей в сиянии свечей» вытекает, что невеста Григория на дневном свету красавицей совсем не смотрелась. Непоследовательность в авторской позиции по внешности героини налицо! Опытный редактор также не мог оставить без внимания то, что Григорий у автора не держит естественным образом свечку, а давит её. По совокупности редакторских замечаний цитата №27 могла бы после правки выглядеть, как вариант, так: «Через час Григорий стоял в церкви рядом с по-особенному похорошевшей в подвенечном наряде Натальей, держал в пальцах левой руки тонкий стерженёк восковой свечки, …»
28. «С крыльца гусыней поплыла Ильинична, обметая подолом ошлёпки навозной грязи, занесённой на порожки».
Здесь вспоминается знаменитое восклицание К.С. Станиславского «Не верю!» Не верю, что накануне прихода и приезда гостей на свадебное торжество в доме Мелеховых: не учинили должную уборку; не прибрались, где надо; не почистили, что нужно и с крыльца с порожками не смели «ошлёпки навозной грязи», чтобы потом у всех на глазах обмётывать их подолом. Не верю!
29. «У дверей весовой лежал с проломленной головой молодой тавричанин; разводя ногами, окунал голову в чёрную спекшуюся кровь, кровяные сосульки волос падали на лицо; как видно, отходил своё по голубой весёлой земле».
Цитата взята из того места первого тома, где автор описывает жестокую драку на мельнице между казаками и тавричанами, то бишь малороссами или украинцами из таврии. Особенностью этой цитаты является то, что она состоит из двух частей. Первая часть - главная, она фиксирует одну из картин побоища, а во второй - писатель насыщает эту картину жуткими подробностями, увы никак не согласующимися с первой частью. В самом деле: лежащий с проломленной головой на земле человек, скорее всего, должен быть мёртв или, во всяком случае, находиться в бессознательном состоянии, а у молодого Шолохова он «… разводя ногами, окунал голову в чёрную спекшуюся кровь, …», и в это же самое время «кровяные сосульки волос падали на лицо». Ладно, допустим невероятное: молодой тавричанин, несмотря на проломленную в драке голову, был в сознании. Тогда давайте зададимся вопросом: как лежал несчастный малоросс? Если на спине, то вряд ли он мог бы раз за разом приподнимать голову и опускать её в лужу крови, разводя одновременно ноги, а если он лежал на животе, то, как кровяные сосульки волос падают на лицо, видеть невозможно. Кстати, и окровавленные слипшиеся волосы называть сосульками стилистически неверно. Также весьма сомнительно употребление эпитета «голубая» в контексте цитаты к земле. Кроме того, ошибкой следует считать упоминание спёкшейся крови. Ведь драка была скоротечной, и обильно вытекшая из головы тавричанина кровь столь быстро запечься не могла.
Тактичные уважительные разъяснения редактором своих замечаний могли бы привести писателя к необходимости внесения изменений в первоначальный текст, и цитата №29 получила бы новую версию, возможно такую:
«У дверей весовой лежал на спине с проломленной головой молодой тавричанин. Обильно вытекшая из раны кровь не успела ещё просочиться в землю утоптанного двора мельницы и растеклась алой лужицей. Окровавленные слипшиеся прядки длинных тёмных волос вразброс прикрывали бледный лоб, открытые глаза и впалые щёки; как видно, отходил хлопец своё по зелёной весёлой Таврии».
30. «Тавричане, побросав мешки, запрягли в брички лошадей и, стоя, махая узлами ремённых вожжей, полосуя лошадей кнутами, вырвались из двора и загрохотали по улице за хутор».
Прежде чем перейти к редакторскому анализу цитаты №30, напомним, что по сюжету романа на мельницу хутора Татарский, помимо казаков, привезли на помол зерно в мешках и тавричане. Ещё следует пояснить читателю, что зерно на мельницу привозят лошадьми, запряженными в повозки. У мельницы выстраиваются в очередь. Вереница повозок постепенно приближается к весовой, то есть к той части мельницы, где происходит взвешивание зерна и приём его на помол. Каждая повозка у ворот мельницы задерживается на какое-то время, пока мельники ни помелят зерно, а его владельцы вновь ни погрузят на повозку мешки уже с мукой. Только после этого уезжают со двора мельницы, освобождая место у весовой для следующей в очереди повозки.
И вот из-за нарушения порядка в очереди случилась жестокая драка, дошедшая до убийства молодого тавричанина (См. цитату №29)
Теперь внимательно вчитаемся в строчки цитаты №30. Сразу же возникает недоуменный вопрос: какие мешки и куда побросали тавричане? Возможные ответы: побросали со своих бричек на землю мешки с зерном, что глупо и не правдоподобно; побросали со своих бричек на землю мешки с мукой, что было бы ещё более глупо и ещё более неправдоподобно. Единственным реалистичным ответом тут может быть такой: побросали наспех в свои брички мешки с мукой. Пусть так! Но далее цитата содержит то, чего не может быть, а именно, что оказывается тавричане ещё до драки распрягли лошадей, и вместо того, чтобы, полосуя запряженных лошадей кнутами, вырваться со двора, где каждую секунду им грозила расправа, принялись вновь своих лошадок запрягать. Знающие люди подтвердят, чтобы запрячь лошадь требуется никак не меньше нескольких минут. И приходится констатировать: Миша Шолохов с реалистичным описанием сцен драки и бегства с мельницы тавричан не справился!