Диверсант – нечто среднее между солдатом и разведчиком. «Рыцари плаща и кинжала» – особые люди. Отпечаток исключительности накладывают на них задачи, которые им приходится решать. Сегодня мы предлагаем вашему, читатель, вниманию биографии двух диверсантов Второй мировой войны – эсэсовца Отто Скорцени и чекиста Дмитрия Медведева.
Скорцени
Отто Скорцени родился в Вене 12 июня 1908 года в семье инженера. Когда ему было десять лет, рухнула некогда могучая Австро-Венгерская империя и Австрия стала маленькой республикой.
Еще во время учебы в Политехническом институте Скорцени познакомился со своим земляком и будущим шефом Эрнстом Кальтенбруннером. Даже внешне они были очень похожи: оба огромного, почти двухметрового роста, и у обоих на лицах красовались шрамы – предмет гордости любого «бурша». По официальной легенде, и Скорцени, и Кальтенбруннер получили их во время каких-то дуэлей, однако существует и другая, менее романтическая, версия: шрамы стали результатом хирургического вмешательства, которое производилось с одной целью – придать лицам отпечаток брутальной мужественности...
В феврале 1934 года Отто вступил в ряды австрийских СС. А уже в июне нацисты предприняли неудачную попытку военного переворота, во время которой погиб канцлер Дольфус. Власти начали репрессии, и Скорцени поспешил превратиться в добропорядочного буржуа. Срочно женившись, он устроился на работу управляющим делами одной из венских строительных компаний.
Только в 1938 году, когда Австрия вошла в состав рейха, Отто вспомнил о своем нацистском прошлом. Получив рекомендации от Кальтенбруннера, он добился зачисления в сформированный из австрийцев полк СС «Фюрер». Впоследствии, задним числом, историки приписали Скорцени участие во многих известных спецоперациях. Однако действительность была более прозаической. Свою военную карьеру Отто начал на Восточном фронте, и никаких выдающихся подвигов он там не совершал. В начале 1942 года с дизентерией и обмороженными конечностями Скорцени попал в госпиталь, после чего был признан временно негодным к строевой службе.
В качестве военного инженера несколько месяцев он прозябал в одной из тыловых частей. В конце концов, Отто решил вновь обратиться к Кальтенбруннеру, который тут же подыскал своему земляку более почетное место начальника «специальной части» в штурмовой дивизии СС «Бранденбург».
Звездный час Скорцени настал летом 1943 года. В Италии лучший союзник Гитлера Муссолини был отстранен от власти, а ему на смену пришло правительство маршала Бадольо. Гитлер решил оккупировать Италию, однако для начала ему требовалось освободить Муссолини из заключения. В ставку фюрера доставили нескольких офицеров, которые могли бы организовать подобную операцию. Среди них оказался и Скорцени.
На обращенный к кандидатам вопрос Гитлера «Кто из вас знает Италию?» он единственный дал конкретный ответ: «Я два раза был в Италии перед войной, мой фюрер. Я проехал на мотоцикле до Неаполя». Сразу же последовал второй вопрос «Что вы думаете об Италии?». И здесь Скорцени ответил еще удачнее: «Я австриец, мой фюрер...»
Как много стояло за этими словами! И мягкое напоминание Гитлеру о его собственных австрийских корнях, и грусть по Священной Римской империи, и тоска по захваченному итальянцами южному Тиролю. Душа фюрера всколыхнулась, и, немного подумав, он приказал: «Все могут идти. А вы, капитан Скорцени, останьтесь. Я хочу с вами поговорить...»
Вскоре Отто отправился в Италию. К началу сентября немцам удалось вычислить место заключения Муссолини: он содержался под охраной в небольшом отеле, приютившемся у подножия пика Гран-Сассо. Учитывая это, Скорцени и его непосредственный куратор – десантник генерал Штудент – полностью исключили возможность наземной операции. Разработанный ими план сводился к тому, что несколько планеров с диверсантами должны были сесть прямо на небольшую площадку перед гостиницей. Все это сильно смахивало на авантюру, но Отто с энтузиазмом взялся за дело...
12 сентября 1943 года стражники Муссолини были шокированы невиданным зрелищем. Крылатая машина плюхнулась на брюхо буквально в 15 метрах от отеля. Из ее чрева высыпали галдящие по-немецки люди с автоматами. Впереди несся великан со шрамами на физиономии, а замыкал группу человек, ползущий по-пластунски (это был лейтенант Менцель, который сломал ногу при посадке). Впечатление оказалось столь сильным, что караул не успел оказать никакого сопротивления. Правда, часовые, расставленные по плато, произвели несколько одиночных выстрелов, но после того как здесь же приземлились еще три планера, дальнейшее сопротивление стало бессмысленным. Начальник охраны тут же открыл бутылку вина и, протянув Скорцени бокал, произнес тост: «За победителя!».
Теперь оставалось доставить Муссолини в ставку Гитлера. С большим трудом на плато сел легкий самолет «Аист». В машине имелось место для одного дуче, однако Скорцени, видимо, полагал, что отрапортовать начальству не менее важно, чем выполнить приказ. И, вопреки протестам пилота и бормотанию Муссолини, Отто тоже сумел втиснуться в кабину.
Его подчиненные еще долго будут расхлебывать последствия этой операции. Им придется выяснять судьбу своих товарищей с трех разбившихся планеров, хоронить погибших и волочить раненых, пробиваясь на соединение с немецкими частями. Но Скорцени подобные мелочи уже не касались. Германская пресса воспевала нового героя, Гитлер жал ему руку, а Муссолини призывал итальянские войска не сопротивляться оккупировавшим страну частям вермахта.
Следующей заметной операцией Скорцени стала попытка ликвидировать или взять в плен вождя югославских коммунистов маршала Тито. В июне 1944 года батальон парашютистов СС десантировался неподалеку от Дрвара в самом сердце партизанского района. Однако из-за несогласованности между СС и армейским командованием «клетка опустела, птичка выпорхнула». Тито и его охранники с боями отошли по высохшему руслу реки. Вскоре к месту событий подошли дополнительные силы партизан, и парашютистам с большим трудом удалось вырваться из окружения. В качестве утешительного приза германским командос пришлось довольствоваться лишь захваченным в опустевшем штабе новеньким, с иголочки, маршальским мундиром коммунистического лидера.
Намного удачнее, хотя и не без сложностей, прошла операция в Будапеште. В конце сентября 1944 г. до Гитлера дошла информация о том, что правитель Венгрии адмирал Хорти начал сепаратные переговоры с союзниками. Контакты шли, с одной стороны, через посланцев маршала Тито, с другой – через сына адмирала Никласа Хорти и его друга Борнемицу. В Будапеште в это время находились немецкие войска, и 15 октября командование вермахта решило «накрыть всю компанию». Произвести арест предстояло военным полицейским, а Скорцени со своими диверсантами должен был обеспечить их прикрытие. Однако как только двое немецких агентов ступили на порог дома, где шли переговоры, из стоявшего рядом военного грузовика раздались автоматные очереди. Скорцени и его люди тут же вступили в бой, который закончился поражением венгров. Немцы ворвались в дом и, завернув в ковры Хорти-младшего и его друга, доставили их в штаб армейского командования. Затем войска генерала Венка захватили все расположенные в Будапеште правительственные учреждения. Адмиралу Хорти пришлось сдаться на милость немцев, а новым правителем Венгрии стал лидер местных фашистов Салаши.
Скорцени дважды удалось провести операции, результаты которых носили знаковый характер. Если бы не он, вермахту пришлось бы столкнуться с гораздо большими проблемами при оккупации Италии и Венгрии. Возможно, тогда итальянские и венгерские части успели бы скоординировать свои действия с союзниками. Англо-американцам в таком случае не пришлось бы долго «ползти» по Апеннинскому полуострову, а Красная армия не застряла бы под Будапештом до весны 1945 года.
Дальнейшие подвиги Скорцени не отличались такой же масштабностью. Во время немецкого контрнаступления в Арденнах, переодевшись в американскую форму, Отто со своими людьми гулял по вражеской территории, всячески способствуя хаосу и панике в тылах противника. В городке Мальмеди диверсанты захватили и расстреляли отряд американских солдат, что впоследствии дало основание союзникам объявить Скорцени военным преступником.
Однако после того как он сдался в плен (произошло это 15 мая 1945 года), победители захотели использовать накопленный им огромный опыт. Чтобы помочь Скорцени улизнуть от американской юстиции, американская же разведка в 1948 году устроила ему побег из лагеря. Отто прибыл в Соединенные Штаты, где занялся уже привычным делом – подготовкой диверсантов-парашютистов. Затем, попутешествовав по Европе, он осел в Испании, где стал зарабатывать посредничеством на заключении контрактов между местными и западногерманскими компаниями. На нем по-прежнему висело клеймо «палача Мальмеди», однако франкистская Испания не выдавала нацистских преступников. И, наконец, что более важно, Скорцени обеспечил себе еще одну «крышу», продолжая консультировать американские спецслужбы. Правда, его существование носило полулегальный характер, но время от времени он вновь выплывал на свет, публиковал мемуары и давал интервью. В числе его собеседников оказался даже советский писатель Юлиан Семенов. Другой журналист-международник, Генрих Боровик, тоже договорился с ним о встрече, но это интервью так и не состоялось. 5 июня 1975 года Отто Скорцени скоропостижно скончался.
Медведев
Дмитрий Николаевич Медведев родился 22 августа 1898 года в Бежице, рабочем пригороде Брянска, в семье мастера сталелитейного цеха. Он был седьмым по счету ребенком и в детстве мечтал стать лесничим. Дима поступил в гимназию, но, поскольку за учебу надо было платить, чтобы не отягощать семейный бюджет, стал подрабатывать репетиторством, а во время каникул работал на заводе.
Окончить гимназию ему довелось в 1917 году, как раз в период между Февральской и Октябрьской революциями. Как и большинство брянских рабочих, семейство Медведевых дружно стояло на «советской платформе». Старший брат Александр стал первым руководителем местной ЧК, и именно под его началом Дмитрий, пока еще в качестве бойца рабочей милиции, начал гоняться за контрреволюционерами.
Затем была служба в Красной армии: бои на Восточном фронте и под Петроградом. В феврале 1920 года, вылечившись от тифа, Медведев демобилизовался и, вернувшись в родной Брянск, был зачислен в ЧК в качестве штатного сотрудника.
Осенью молодого, но уже достаточно опытного сотрудника Медведева отправили на Украину укреплять местные кадры. В 1921 году он возглавлял ЧК Старобельского уезда, где переловил, перерубил и перестрелял всех местных «батьков» и «атаманов».
В отличие от многих своих коллег Дмитрий Николаевич не любил придумывать дела на пустом месте. В 1936 году, окончив в Москве курсы для руководящего состава НКВД, Медведев получил назначение в Харьков. Тогда-то и начался его конфликт с карательной машиной. В 1937–1938 годах, в самый разгар репрессий, над Дмитрием Николаевичем дважды сгущались тучи, но начальство всего лишь сплавило его с глаз долой – в управление Беломорско-Балтийского канала. Здесь в ведение Медведева перешел отдел, занимавшийся агентурными делами заключенных. По сложившейся практике, отсидевшему свой срок зэку обычно набавляли несколько лет якобы за нарушение лагерного режима. Медведев начал ломать эту традицию и скоро получил взыскание от начальства, которое было крайне недовольно тем, что «стройки коммунизма» лишаются рабочей силы.
Прибыв по вызову в Москву, Дмитрий Николаевич понял, что спасти от причисления к врагам народа его могут только какие-то отчаянные действия. Он попытался прорваться к наркому Ежову, но того, разумеется, не было на месте. И тогда Медведев оставил секретарю записку, в которой сообщал о своих дальнейших действиях. Когда начальство прочитало послание, волосы у всех встали дыбом...
Спустя пару часов руководство НКВД появилось на Ленинградском вокзале. О том, что они там увидели, очевидцы рассказывают по-разному. Согласно наиболее драматической версии, Медведев в полной форме и со значком «Почетного чекиста» стоял прямо перед бюстом Ленина. Левая его рука наручниками была пристегнута к перилам ограждения, а в правой красовался плакат «Протестую против незаконных репрессий».
Все это происходило в центре Москвы летом 1938 года. После такого скандала быстро и без шума осудить Медведева было уже невозможно. Историю постарались замять, отправив его на пенсию.
Со своей женой и отцом Дмитрий Николаевич поселился в дачном поселке Томилино под Москвой. В строй он вернулся летом 1941 года, после того как написал докладную записку, вызвавшую большой интерес у руководства госбезопасности. В этом документе Медведев доказывал, что деятельность разведывательно-диверсионных резидентур (РДР) на оккупированной территории возможна лишь в том случае, если эти группы будут опираться на более крупные партизанские соединения.
Чтобы обкатать эту идею, Дмитрию Николаевичу разрешили сформировать отряд из 33 человек, названный по имени командира – «Митя». 7 сентября 1941 года «митьки» перешли линию фронта и спустя неделю провели свой первый бой. Счет уничтоженным фашистам открыл начальник штаба отряда Староверов, снайперским выстрелом убивший из засады шофера легковушки. В числе жертв нападения оказался и вражеский генерал-майор, при котором был найден портфель с секретными документами.
Во время рейда по орловским и брянским лесам бойцы отряда взорвали 3 железнодорожных эшелона, 9 самолетов (на аэродроме), 7 шоссейных и 3 железнодорожных моста. Было убито 2 генерала, 17 старших офицеров, более 4000 неприятельских солдат и офицеров.
Деятельность «митьков» не ограничивалась одними диверсиями. В центр постоянно шла информация – сначала о количестве и местах сосредоточения немецких войск перед наступлением на Москву, а затем о мерах, которые принимались вермахтом, чтобы выправить положение на фронте.
Из рейда отряд вернулся 12 января 1942 года. Опыт признали вполне удавшимся. Медведева наградили орденом Ленина и поручили ему готовить новые диверсионные группы. Однако штабная работа Дмитрия Николаевича не устраивала. Он вновь послал руководству довольно резкое письмо, и, видимо помня отчаянный характер Медведева, перечить ему не стали.
Теперь «дяде Мите» дали новый псевдоним – «Тимофей» – и поручили сформировать отряд численностью около 100 человек. Кроме того, внутри отряда существовала особая, подчинявшаяся только Медведеву, группа во главе с красноармейцем Николаем Васильевичем Грачевым. Имя и отчество этого человека соответствовали действительности, а вот настоящая фамилия его была другая – Кузнецов. Под именем немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта ему предстояло выполнять наиболее сложные разведывательно-диверсионные задания.
Действовать диверсантам предстояло на Правобережной Украине, в районе Ровно – маленького городка, ставшего по воле немцев столицей рейхскомиссариата «Украина». Собственно, именно это обстоятельство и привлекло к городу внимание советской разведки. Естественно, что в таком административном центре имелось больше шансов разжиться ценной информацией, однако и гестапо действовало в Ровно намного активнее, нежели в других местах. Наконец, имелся и еще один фактор, осложнявший будущую работу Медведева.
Значительная часть населения отнюдь не симпатизировала советской власти и поддерживала украинских националистов. Бандеровцы, в свою очередь, воевали и с немцами, и с коммунистами, но в ряде случае заключали с кем-то из своих противников тактические союзы...
В июне 1942 года отряд «Победители» небольшими группами начал забрасываться во вражеский тыл. Первая группа была уничтожена полицаями. Следующие приземлялись не совсем там, где нужно, и долго бродили по лесам в поисках друг друга. В конце концов «Победители» соединились и начали долгий 300-километровый рейд к Ровно. Первое столкновение с немцами закончилось убедительной победой, и настроение бойцов несколько приподнялось.
Подобравшись к городу, диверсанты развернули свою деятельность. С этого момента спокойная жизнь в столице рейхскомиссариата «Украина» закончилась. Окрестности превратились в зону боевых действий. В самом Ровно была создана разведсеть, в которую входили люди разных профессий и национальностей.
Но, пожалуй, наибольшую известность принесла «Победителям» деятельность Кузнецова-Зиберта. Обзаведясь знакомыми среди немецких офицеров, он раздобыл массу полезной информации и даже побывал на приеме у самого гауляйтера Украины Эриха Коха. Конечной целью визита должно было стать убийство этого высокопоставленного нациста, но, узнав из беседы с ним о готовящемся наступлении под Курском, Кузнецов решил, что эти сведения следует немедленно передать в центр. Акция возмездия над Кохом так и не состоялась.
Однако уже в октябре–декабре 1943 года Кузнецов осуществил серию покушений на других представителей германской администрации. На месте убийства одного из них – имперского советника Геля (его перепутали с заместителем Коха Даргелем) – Кузнецов случайно уронил бумажник, содержимое которого свидетельствовало, что теракт проведен украинскими националистами. Немцы тут же нанесли ответные удары по бандеровцам, что, разумеется, порадовало советскую сторону.
Кузнецов и двое его соратников в марте 1944 года погибли от рук бандеровцев. К тому времени «Победители» уже соединились с частями наступавшей Красной армии. Медведева отозвали в Москву и перевели в центральный аппарат госбезопасности. 5 ноября 1944 года ему и Кузнецову (посмертно) было присвоено звание Героя Советского Союза.
После войны Дмитрий Николаевич охотился в Литве за националистами и получил очередной (четвертый по счету) орден Ленина. Однако в мирное время начальство, видимо, побаивалось работать с такими непредсказуемыми людьми, как Медведев. В 1947 году его с почетом отправили на пенсию, где он занялся литературной деятельностью. Вышли его книги «Отряд идет на Запад», «Это было под Ровно» и, наконец, самая известная – «Сильные духом». Написанные живо и увлекательно, эти произведения пользовались большой популярностью и неоднократно экранизировались.
Умер он 14 декабря 1954 года еще не очень старым человеком.
Пути Скорцени и Медведева никогда не пересекались. А если бы пересеклись, трудно предположить, кто – немец или русский – вышел бы живым из схватки. И тот и другой были больше, чем просто диверсантами. В известной степени и Скорцени, и Медведев являлись своеобразными теоретиками и даже поэтами тайной войны. Едва ли не каждая из их операций напоминает законченное художественное произведение и может служить отличной основой для детективно-приключенческой повести или фильма. И почти из каждой своей операции и Скорцени, и Медведев выходили победителями.
Дмитрий Митюрин, историк, журналист
© «Секретные материалы 20 века» №7(134)