Зинаида не выглядела женщиной, которая пару часов назад выбросила кипящий чайник из окна квартиры. Тяжёлый предмет полетел вниз, чудом не задев прохожего, который, вероятно, помчался покупать лотерейный билет.
-Наверно, таблетки забыла принять, - твердил муж.
Голос у мужчины был тусклый, будто батарейка в нём давно села. Он смотрел в пол, где ещё недавно валялись осколки кружки. Зинаида разбила её вчера, уверяя, что "я знаю, что ты меня отравить хочешь".
-Папа, ты же должен был проследить, - ужаснулась Лидия.
В квартире находились полицейские и дочь, которой позвонил отец. Жители дома вызывали полицию, здраво рассудив, что выходить на улицу стало опасно.
Зинаида удивлённо смотрела на стражей порядка.
-Конечно, я не выбрасывала чайник. Петя, это ты, наверно? В последнее время ты стал таким...странным.
Женщина выглядела намного лучше супруга. Румяные щёки, аккуратно зачёсанные седые волосы, ясный взгляд - почти реклама "Активное долголетие".
Пётр на фоне Зинаиды смотрелся не мужем, а подозреваемым. Скорее даже - пациентом. Он стоял, слегка ссутулившись, будто всё время ждал удара, и руки у него дрожали мелкой, предательской дрожью. Не той, что бывает от волнения, а глубокой, изнутри - как у человека, которого давно и систематически изнашивала жизнь. Или больная жена.
Пальцы дёргались сами по себе, цеплялись за край стола, за ремень брюк, за воздух. Со стороны казалось, что это он источник опасности, а не аккуратная, румяная Зинаида, сидящая тихо, как примерная ученица, сложив руки на коленках.
Лицо у Петра - серое, смятое, с пустыми глазами человека, который давно не спал нормально и слишком много следил - за таблетками, за электричеством, за окнами, за собственной памятью. Время от времени он вздрагивал от каждого резкого звука, будто ожидал нового предмета, летящего из глубины квартиры.
Полицейский посмотрел на него с профессиональным недоверием - именно так смотрят на тех, кто плохо объясняет происходящее. Пётр это почувствовал и занервничал ещё сильнее: губы задрожали, слова путались, он говорил слишком быстро, сбиваясь, оправдываясь заранее, словно ему уже предъявили обвинение.
Рядом с ним Зинаида выглядела удивительно здравомыслящей и уверенной в себе.
Лидия, стараясь не срываться, объяснила ситуацию. Отец не виноват. Мать тоже не виновата.
Это всё болезнь.
Врачи могут сколько угодно терпеливо объяснять: "Это фронтотемпоральная деменция, расторможенность лобных долей"... далее по списку
Но Петру всё это казалось пустым трепом. Потому что он знал правду.
В знакомом до последней морщинки теле жены тихо отперлась дверь, и туда вселился злобный демон. Он запер настоящую Зинаиду в самой дальней комнате её сознания, и теперь развлекается: дергает за ниточки, заставляет её бросать чайники в прохожих, обвинять мужа в измене с соседкой, прятать его лекарства от сердца и издевательски смеяться, глядя, как он безуспешно ищет таблетки.
А иногда, из чистого сад. изма, бес чуть приоткрывает дверь темницы - и на миг в глазах жены мелькает та, прежняя Зинаида. Она смотрит на Петра прежним взглядом, разговаривает совсем как раньше, будто вернулась старая личность.
Ненадолго.
Дверь захлопывается. Демон ухмыляется её губами. И снова - чужой взгляд, чужие слова, чужая жена.
Любимый человек никуда не ушёл. Он просто стал заложником в собственном теле, а Пётр - пожизненным зрителем этого кукольного театра, где кукловод питается его слезами и бесполезной любовью.
Он терпел три года.
Сил больше не осталось. Следить Пётр уже не мог: сердце шалило всё чаще, давление скакало, руки дрожали. Он и таблетки-то ей давал через раз - сам забывал, куда положил блистер.
В последнее время Зинаида стала действительно опасной.
Сначала ещё куда ни шло - мелкие странности: прятала ключи в холодильник, обвиняла соседей в краже кастрюль.
Болезнь жрала жену изнутри всё больше.
А по виду и не скажешь.
- Чаю бы…- сказала Зинаида. - Только чайник куда-то пропал.
Полицейские переглянулись.
-Мы ничего не можем сделать. Вы обязаны были обратиться к врачам.
-Так обращались, - безнадёжно ответил Пётр Семёнович. "Таблетки. Строго. Постоянно. Наблюдение. Дом престарелых - да, показан, но очередь. Большая. Очень большая. Мы можем только стабилизировать симптомы, но не вылечить"
- То есть…, - вы просто выпишете таблетки и уйдёте? - ужаснулся тогда Пётр Семёнович.
-Больше мы ничего не сможем сделать, - честно ответили врачи. - Разве что частный пансионат, туда очередей нет.
Ну ещё бы они были, с такими то ценами.
-Она же опасна, - кипятилась Лидия, дождавшись, когда полицейские уйдут. - Почему не забирают в больницу?
-Дочь, ты в своём уме? - возмущённо спросила мать, - Я прекрасно себя чувствую и ни в какую больницу не поеду. Хочешь упечь меня в психушку? Не выйдет. Я нормальней тебя.
Лидии стало страшно. Будто внутри матери сидит чужой и издевается над ней. Отцом...Да над всеми. И довольно потирает волосатые лапы, или что там у него. В квартире стояла настолько жуткая атмосфера, что находиться было невыносимо. Как приходится отцу, она старалась не думать.
В больницу отправить можно, но чисто теоретически. Например, если бы мать напала на соседей, и это зафиксировали. Да и то - "Вам таблетки выписали? Крутитесь как хотите, мест нет".
-Пожалуйста, доченька, - попросил отец, и сердце Лидии сжалось. - Помоги с пансионатом.
Родителей она любила.
Единственная дочь в семье - всё внимание только ей. Мать работала бухгалтером, зарабатывала немного, но стабильно, отец - в частной конторе. Достаток в семье был. Это сейчас зарабатывают немногие профессии, раньше тех, кто получал нормально, было гораздо больше.
Они дали дочери всё что в их силах. Каждое лето отдыхали в Сочи. Сначала - у частника, потом стали появляться гостиницы. И за границей один раз побывали, но Турция им не понравилась.
Тем не менее, море Лидия полюбила на всю жизнь, и сейчас с мужем и восьмилетним сыном каждый год отдыхают под пальмами.
Родители содержали её, пока она получала высшее образование.
Поэтому теперь она зарабатывает чуть больше средней зарплаты.
Она им обязана.
Когда -то они на неё ничего не жалели.
Теперь её очередь.
Да, но...
-Папа, я обсужу ситуацию с Глебом, - пробормотала Лидия, понимая, как жалко звучит её голос.
Муж нипочём не согласится тратить деньги на её родителей. Даже с учётом пенсии матери придётся доплачивать, и доплачивать много и регулярно.
Она шла домой.
А перед глазами стояло лицо матери.
На минуту в глазах появилось прежнее выражение, взгляд стал осмысленным...Женщина открыла рот, будто желая что - то сказать дочери.
А секундой спустя Чужой вновь занял её место, и на губах женщины показалась глумливая усмешка.
Типа - куда ты, собственно, денешься, доченька.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ. 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.