Утро в ангаре началось с привычного грохота котла Боба и запаха подгоревшей каши. Зула сидела за длинным столом, уставившись в свою миску, но не видя ее. Ее мысли крутились вокруг вчерашнего вечера и того, что она наговорила. «Гхрн'так...» – мысленно выругалась она, чувствуя, как жар стыда снова поднимается к щекам. Как теперь смотреть в глаза Кривые Руки? Делать вид, что ничего не было? А если он все понял?
Она украдкой, будто бы разглядывая узоры на столе, подняла взгляд и... не нашла его на привычном месте. Вместо этого она увидела, как со стороны его угла поднимается уже полностью одетая фигура. Не в его обычную потрепанную уличную одежду, а в темный, практичный комплект из плотной, не шумящей ткани, с глубоким капюшоном, который он пока не натянул. За спиной у него был его привычный набор, но что-то в его собранности, в каждом отточенном движении, с которым он проверял подвески кинжалов и пряжки на ремнях, говорило о серьезном деле.
Зула на секунду забыла о своем смущении. Она наблюдала, как он, молча и сосредоточенно, готовится к чему-то. Импульс победил осторожность.
– Ты куда в такую рань? – вырвалось у нее, прежде чем она успела подумать.
Кривые Руки закончил поправлять наруч и поднял на нее взгляд. На его лице не было ни намека на вчерашнее замешательство или обычную клоунаду. Только деловая, острая сосредоточенность.
– На собрание, Ледышка, – тихо ответил он, его голос был лишен привычной визгливости и звучал почти как у другого человека. – Только в отличие от вас, я не за главным столом буду сидеть. – Он кивнул в сторону, где спал Рик и где Скрипучий уже ворчал над своими бумагами. – Мое место – в тени. На балконах, в вентиляции, в соседних комнатах. С парой... э-э-э... моих самых опытных агентов. Не тех паучков, что по улицам шныряют, которых ты обычно видишь. Там будут дядьки посерьезнее. Задача – следить за остальными теневиками. У Гриля наверняка будут свои соглядатаи, у «Метлы» – свои. А у Крысиного Короля... кто его знает, откуда они выползут. Моя работа – обеспечить безопасность с тыла. Чтобы никто не подкрался к нашему старику сзади, пока он перед всеми павлином распускается.
Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула знакомая искорка, но на этот раз – не шутливая, а холодная, профессиональная.
– Так что я выйду раньше, займу позицию. Расставлю уши по периметру. – Он наконец натянул капюшон, и его лицо скрылось в глубокой тени, остались видны лишь блестящие в полумраке глаза и кончик острого носа. – И помни, – его голос стал еще тише, почти шепотом, но от этого еще более весомым, – я всегда на стреме. Если что-то в той комнате пойдет не так, если кто-то решит сыграть не по правилам... ты об этом узнаешь последней.
И прежде чем она успела что-то ответить, он сделал шаг вперед и на секунду положил свою небольшую, но удивительно сильную и цепкую руку поверх ее ладони, лежавшей на столе. Прикосновение было легким, быстрым и теплым. Оно длилось меньше мгновения, но в нем было все: и заверение, и обещание, и странное утешение.
Потом рука исчезла. Кривые Руки развернулся и бесшумно, как тень, скользнул к задней двери ангара, оставив Зулу сидеть с разинутым ртом и странным, трепетным чувством под ложечкой. Все ее вчерашние переживания о том, как теперь на него смотреть, вдруг показались мелкими и неважными по сравнению с той ролью, которую он брал на себя. Он уходил в тень, чтобы они могли быть в безопасности на свету.
***
Собрание приближалось, и в воздухе витало напряжение. Зула понимала, что предстать перед другими боссами в виде измятой, заношенной бандитки – плохая затея. Нужно было выглядеть соответственно. Но как? Ее опыт в вопросах стиля ограничивался ареной и походным гардеробом.
Она с тоской оглядела свою потертую одежду, когда ее взгляд упал на хрупкую фигурку Шепот, тихо возившуюся со своими склянками в дальнем углу. Эльфийка редко привлекала к себе внимание, но ее собственная, отстраненная элегантность была несомненной.
Эльфийка молча наблюдала, как Зула неуверенно подошла, держа в руках свою скромную сумку с пожитками.
– Шепот... – начала Зула, чувствуя себя неловко. – Поможешь? Нужно... выглядеть соответственно.
Шепот кивнула, не произнося ни слова, и жестом пригласила ее сесть на ящик. Она достала свою небольшую шкатулку – не алхимическую, а с косметикой, редкой роскошью в Нижних Кварталах.
Процесс был почти ритуальным и проходил в полной тишине. Шепот пальцами, легкими как прикосновение бабочки, нанесла на лицо Зулы немного тонирующей основы, чтобы скрыть следы усталости и синяки под глазами. Потом углем тонко подвела ее глаза, сделав и без того ярко-зеленые глаза настоящими изумрудами, горящими на бледной коже. Губы лишь слегка тронула красноватым пигментом, чтобы они не казались такими бледными.
– Волосы... – прошептала Зула.
Шепот снова кивнула. Длинные, непослушные темно-рыжие пряди она не стала заковывать в строгую прическу. Вместо этого она ловко собрала их в небрежный, но элегантный узел на затылке, выпустив несколько прядей, чтобы они обрамляли лицо и ниспадали на шею. Это выглядело одновременно и стильно, и по-боевому.
Потом Зула переоделась. Надела свои лучшие, почти новые черные штаны из плотной ткани, которые сидели как влитые. К ремню пристегнула свой пояс с метательными ножами, который подарил Везунчик. На ноги – прочные, высокие ботинки, в которых можно было и подраться, и убежать.
Сверху она надела простую, но чистую серую рубашку с расстегнутым воротником и закатанными до локтей рукавами, обнажающими сильные предплечья. И поверх – черный кожаный корсет. Он был не столько для красоты, сколько для поддержки: туго зашнурованный, он надежно фиксировал повязку на ее боку, приглушая боль и не давая швам разойтись.
Когда она закончила, то подошла к осколку зеркала, висевшему на стене. Ее отражение ее удивило. Это была не та испуганная девчонка и не пьяная безумица с крыши. Перед ней стояла взрослая, собранная женщина. Опасная, с холодными, подведенными глазами, но в ее образе была и уязвимость – в этих выбившихся прядях рыжих волос, в простой рубашке, в корсете, скрывающем рану.
Она повернулась к Шепот.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Эльфийка в ответ лишь коснулась ее руки своими тонкими, холодными пальцами и едва заметно улыбнулась. В ее безмолвном одобрении было больше силы, чем в любых словах. Зула была готова.
***
«Ворон» с ревом пробивался через узкие, грязные улочки Нижних Кварталов, направляясь к нейтральной территории, где должно было пройти собрание. В салоне царило напряженное молчание.
Скрипучий, сидевший на пассажирском сидении, обернулся к Зуле, устроившейся сзади. Его единственный глаз сурово смотрел на нее.
– Слушай сюда, девочка, и запомни раз и навсегда, – проскрипел он, отбивая ритм костылем о металлический пол. – Сейчас ты войдешь в комнату, полную волков. Все они будут тебя оценивать. И все будут ждать слабины.
Он ткнул костылем в ее сторону.
– Первое. Гриль. Этот выкормыш будет пытаться тебя задеть. Будет отпускать шуточки, язвить, провоцировать. Твоя задача – не вестись. Сиди с каменным лицом, как наш бугай за рулем. Игнорируй. Ты – не уличная шпана, чтобы на каждую провокацию кидаться. Ты – мой представитель. Веди себя соответственно.
Рик, не отрывая взгляда от дороги, лишь слегка сжал руль.
– Второе, – продолжал Скрипучий. – Никакой магии. Ни намека. Ни единой снежинки. Пусть думают, что ты просто боец с холодным оружием. Наша козырная карта должна оставаться в рукаве. Поняла?
Зула молча кивнула, глядя в запыленное стекло.
– И третье, самое главное, – старый гоблин понизил голос, хотя в салоне, кроме них, никого не было. – Ничего не бойся. Не показывай им свой страх. Они его почуют, как падаль. Ты сейчас под защитой гильдии. И пусть мы не самые богатые, но нас уважают. И боятся.
Он многозначительно посмотрел на нее.
– А если что-то пойдет не по плану... не смотри по сторонам. Длинноухий уже на позиции. Со своими людьми. Он прикроет. Так что расслабься. Ну, насколько это возможно, – он хрипло усмехнулся.
«Ворон» резко затормозил, подъезжая к мрачному, неприметному зданию старого склада – месту встречи. Рик выключил двигатель, и в салоне воцарилась тишина.
– Ну что, – Скрипучий отстегнул ремень. – Пошли, «представитель». Покажем этим шавкам, что в нашем доме растут не только сорняки.
Его слова, несмотря на всю их грубость, стали для Зулы последним и самым важным инструктажем. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и потянулась к ручке двери. Страх никуда не делся, но теперь его теснили холодная решимость и понимание – она не одна.
Рик, выйдя, без слов открыл дверь для Скрипучего. Они вошли в огромное, пустое помещение, освещенное лишь несколькими тусклыми светильниками. В центре стоял массивный стальной стол, вокруг него – несколько стульев.
Скрипучий, не колеблясь, направился к одному из них и устроился поудобнее, положив костыль рядом. Его единственный глаз спокойно осматривал зал. Рик занял позицию слева и чуть позади него, встав в свою классическую, невозмутимую стойку. Зула, следуя наставлениям, села справа от Скрипучего, положив руки на колени, стараясь дышать ровно.
***
Высоко под потолком, в паутине старых балок и вентиляционных коробов, затаился Кривые Руки. Он сливался с тенями так совершенно, что был неотличим от ржавого металла. Его большие уши улавливали каждый звук в зале, а острый взгляд сканировал пространство.
«Ну вот и началось, – пронеслось в его голове. – Старик занял свою позицию, как и положено патриарху. Бугай на месте, стена есть. А наша Ледышка...»
Его взгляд скользнул по Зуле, и он мысленно свистнул.
«Эпичный образ, Шепот постаралась на славу. Глаза горят, не дрожит, сидит ровно. Корсет, конечно, добавил... структуры. Вид серьезный. Не дай бог Грилю это заметить, начнет похабничать. Но пока – молодец. Встретила взгляд старика и кивнула – все четко, без паники.»
Его внимание переключилось на невидимую для других игру. Его глаза, привыкшие к темноте, уже отметили несколько «гостей».
«Ага, вот и они. Крысиная шестерка, пристроился за опорной колонной слева. Думает, что он невидимка. Болотная тварь от Глотки вон там, в вентиляции, дышит тихо, молодец. И... да, Тень от «Метлы» на балке напротив. Привет, коллега. Ничего, посидишь немного, соберешь свою информацию, а мои ребята тебя уже на карандаш взяли. Пока все идет по плану. Главное, чтобы наша рыжая не занервничала, когда начнется базар.»
Он снова посмотрел на Зулу. Она сидела неподвижно, ее поза была собранной, но не скованной. В ее глазах он видел не страх, а сосредоточенную готовность. Ту самую, что бывает перед боем.
«Держись, Ледышка, – мысленно подбодрил он ее. – Первый раунд – самый тяжелый. Покажи им, что ты не испугаешься. А я... я прикрою твою спину. Как и обещал.»
И с этими мыслями он снова растворился в тишине, превратившись в еще одну тень под потолком, невидимый страж, чьи уши и глаза были обращены на зал, готовый к любому развитию событий.
***
Дверь склада со скрипом открылась и первым вошел капитан Доз. В своей потертой кожанке, с вечной сигарой в зубах, он выглядел так, будто только что вышел из кабины своего «Ветролома».
– Скрипун, старый черт! – громко и хрипло приветствовал он, разводя руками. – Слышал, ты ледяную галерею открыл! Так держать! Грилевых выкормышей не жалко, пусть проветрятся!
Он подошел к столу, кивнул Рику и с нескрываемым любопытством оглядел Зулу.
– А это, надо полагать, тот самый новый… актив? – Он подмигнул ей. – Капитан Доз, к твоим услугам, красавица. Если что – мой корабль всегда к твоим услугам. Вывезем куда угодно, хоть на край Пустоши!
Зула, следуя наставлению, лишь вежливо кивнула в ответ, сохраняя нейтральное выражение лица.
Следом, бесшумно, как призрак, вошел Старый. Его появление было замечено не сразу – он просто возник у стола, заняв место напротив Скрипучего. Его лицо, испещренное морщинами, было непроницаемо. Он молча кивнул Скрипучему, его взгляд на мгновение задержался на Рике, а затем, холодный и оценивающий, скользнул по Зуле. Ни единой эмоции.
За ним, словно из-под земли, вынырнула Ив. Ее фигура в облегающей черной одежде была воплощением смертоносной грации. Ее глаза, едва заметно сузившись, на секунду встретились со взглядом Зулы, полным холодного любопытства, а затем презрительно скользнули по Рику, который не удостоил ее ни малейшим вниманием. Она молча заняла место позади Старого.
Потом в зале запахло сыростью и ржавчиной. Это появился Глотка. Массивный мутант, его бугристая кожа отливала серым в тусклом свете. Он тяжело дышал, издавая булькающие звуки, и, не говоря ни слова, грузно опустился на специально принесенный для него прочный стул. Его маленькие глазки-щелки медленно обвели зал, ни на ком не задерживаясь.
И, наконец, появились представители Крысиного Короля. Двое. Один – невзрачный человек в простой одежде, с пустым взглядом. Второй – женщина, чья худая фигура казалась двухмерной в полумраке. Они заняли места в самом темном углу, не привлекая к себе внимания.
– Что, Глотка, – начал Доз, разминая паузу. – Из Яруги выполз? Тебя запахом жареного сюда потянуло? Говорят, у Гриля от злости мясо на ребрах трещать начало!
Глотка лишь хрипло булькнул в ответ, что, вероятно, было у него смехом.
– А ты, Доз, все тот же болтун, – проскрипел Скрипучий, но в его голосе не было злобы. – Лучше бы рассказал, какие ветра в Пустошах дуют. А то слышал, «Бродяга» твой опять на вынужденную сел.
– Пустяки! – отмахнулся Доз. – Песок в фильтры набился. Зато груз цел! А это главное.
Ив, не меняя выражения лица, тихо, но четко произнесла, обращаясь к Старому, но глядя на Рика:
– Некоторые думают, что громкость голоса компенсирует отсутствие содержания.
Рик продолжал смотреть в пространство перед собой, будто не слыша.
Скрипучий фыркнул.
– А некоторые думают, что загадочность заменяет ум. Ошибаются.
Легат Корвин сидел за отдельным, слегка приподнятым столом, который символизировал власть Триумвирата. Его идеально отутюженный мундир резко контрастировал с обшарпанным интерьером склада и пестрым, грубым обликом собравшихся боссов.
«Вот идиоты, – пронеслось в его голове, пока он с каменным лицом наблюдал за их «взаимными любезностями». – Сидят, переругиваются, как рыбные торговки на базаре. И все это – за мое драгоценное время.»
Его взгляд с отвращением скользнул по Глотке.
«Мутант. От него даже отсюда воняет плесенью. Как они позволяют этому… существу сидеть за одним столом?»
Потом он посмотрел на молчаливого Старого и его эльфийку.
«Убийцы. Ходячие трупы с претензией на интеллект. Хотя бы молчат.»
Капитан Доз вызвал у него лишь раздражение своей развязностью.
«Контрабандист. Наглый. И этот проклятый табак… Я же потом весь пропахну.»
Невзрачные представители Крысиного Короля заставили его внутренне содрогнуться.
«Тени. Ни лица, ни имени. Просто… присутствие. Как плесень на стене. Противно.»
И, наконец, его взгляд упал на Скрипучего, Рика и Зулу.
«Старый гоблин. Держит свою банду в ежовых рукавицах, это единственное, что вызывает подобие уважения. Гибрид – тупой солдафон. А эта… рыжая. «Новый актив». Выглядит, как попытка сделать из уличной шпаны леди. Корсет, прическа… смешно. Хотя… глаза не глупые. Но какая разница?»
Он тяжело вздохнул, стараясь не морщиться.
«Ну почему именно меня? Почему не послали кого-нибудь из канцелярских крыс? Я же легат! Мне бы патрулировать границы Верхнего Города, вести переговоры с послами, а не… не присматривать за этим зверинцем!»
Он с тоской вспомнил чистые, просторные залы Башни Триумвирата, где воздух пахнет озоном и дорогим полиролем, а не дешевым табаком, потом и угрозой.
«Обещали повышение за эту миссию. Какое повышение? Здесь можно только опуститься. Или заразиться чем-нибудь.»
Мысль о «проявлениях аномальной активности» заставила его едва заметно усмехнуться.
«Какая еще «аномальная активность»? Все, что здесь происходит – аномально. Вот эта девчонка, может, и умеет морозить задницы хулиганам. Большое дело. Настоящие активы Триумвирата – это мощь, технологии, дисциплина. А не пьяные выходки каких-то мутантов.»
Он выпрямился, стараясь сохранить вид бесстрастного и властного чиновника. Оставалось дождаться этого Гриля, зачитать стандартные пункты повестки и поскорее свалить из этого ада. Чем быстрее, тем лучше. Каждая минута здесь казалась ему личным оскорблением.
Воздух в зале начал накаляться. Все ждали главного провокатора – Гриля.
***
Дверь на этот раз распахнулась с такой силой, что с грохотом ударилась о стену. На пороге стоял Гриль. Его лицо, искаженное шрамом и яростью, пылало. За ним теснилась полдюжины его головорезов.
– Скрипучий! – его голос пророкотал, как обвал. – Я требую объяснений!
Он тяжелыми шагами ввалился в зал, его взгляд, горящий ненавистью, сразу же нашел Зулу.
– Твоя новоиспеченная шавка изувечила двоих моих людей! Публично! Осрамила их на весь район! Я требую компенсации!
Он уперся руками в стол, наклонившись к Скрипучему.
– Три тысячи ржавей! На лечение и моральный ущерб! – Он перевел взгляд на Зулу, и его губы растянулись в оскале. – Или… пусть отрабатывает. У меня на складах всегда есть работа для крепких девиц. И для тех, кто умеет… охлаждать пыл. Отработает ущерб – и мы в расчете.
В зале повисла гробовая тишина. Все взгляды устремились на Скрипучего и на Зулу. Доз поднял бровь, Старый не моргнул и глазом, Ив с холодным любопытством наблюдала за реакцией рыжей. Даже Глотка издал короткий, заинтересованный булькающий звук.
Скрипучий медленно поднял на Гриля свой единственный глаз. В нем не было ни страха, ни гнева. Лишь усталое презрение.
– Ты закончил, Гриль? – проскрипел он. – Твои люди сами нарвались. Подошли к моей подопечной, стали приставать, угрожать. Она просто… дала отпор. По-своему. В порядке самообороны. По нашим законам, я еще с тебя должен за моральный ущерб моему бойцу спросить.
Он откинулся на спинку стула.
– Так что свои претензии можешь засунуть туда, куда твоих ребят приморозило. Компенсации не будет. А насчет «работы»… – он усмехнулся, – …тебе с такими кадрами, как твои обмороженные остолопы, и правда нужна помощь. Но мои люди не нанимаются к тем, кто не может держать своих псов на поводке.
Зула сидела, не двигаясь, глядя прямо перед собой. Сердце колотилось где-то в горле, но ее лицо оставалось каменной маской. Она чувствовала на себе взгляд Гриля, жгучий и полный ненависти. Но она помнила слова Скрипучего: «Не показывай страх».
Гриль, не получив ожидаемой реакции, побагровел.
– Так значит, по-твоему, это самооборона?! Приморозить человека за… за его достоинство к фонтану?!
– Эффективно, – раздался низкий голос Рика. Все взгляды переключились на него. Он стоял все так же неподвижно. – Никто не погиб. Никто не получил несовместимых с жизнью травм. Тактика нейтрализации без летального исхода. Рационально.
В зале кто-то из людей Доза фыркнул, пытаясь сдержать смех. Даже на лице Старого промелькнула тень чего-то, отдаленно напоминающего улыбку.
Гриль был в ярости. Его провокация провалилась. Скрипучий не дрогнул, его люди не поддались на угрозы. Он выглядел глупо, и он это понимал. Оставался последний козырь – формальное требование к Триумвирату. Он повернулся к легату Корвину, который с откровенной скукой наблюдал за перепалкой.
– Легат! Вы слышите?! Они признали, что это их работа! Я требую возмещения ущерба и штрафа для гильдии «Последний Шанс» за хулиганство и членовредительство!
В натянутой тишине, последовавшей за требованием Гриля, раздался громкий, раскатистый хохот. Это хохотал капитан Доз, давясь сигарным дымом.
– Членовредительство! – выдохнул он, вытирая слезу. – Ох, Гриль, ну ты даешь! Это ж надо так точно попасть! Да, вред некоторым «членам» был нанесен, с этим не поспоришь! – Он снова залился смехом, подхваченный сдержанным хихиканьем его людей и даже парой нейтральных наблюдателей Триумвирата.
Даже невозмутимый Старый слегка крякнул, а уголки его губ дрогнули. Ив отвернулась, но ее плечи слегка вздрогнули. Глотка издал серию коротких, булькающих звуков, что, судя по всему, было его формой хохота.
Легат Корвин, который вел протокол, покраснел и с отвращением отвел взгляд, стараясь сохранить официальный вид.
***
В укрытии Кривые Руки мысленно покатывался со смеху.
«АХАХАХА! ЭПИЧНО! Доз, старый гребаный гений! Вот это удар ниже пояса! В прямом и переносном смысле! Смотрю на Гриля – а он аж позеленел! Бесподобно! Наша Ледышка молодец, сидит, не шелохнется... О, черт, а она что, улыбается?»
Его острый взгляд заметил, как уголки губ Зулы дрогнули, и она, чтобы скрыть смех, сделала вид, что поправляет прядь волос, отвернувшись на секунду.
«Держись, держись, красавица! Смейся внутри! Они этого не простят!»
Когда Доз произнес свою шутку, у Зулы внутри все перевернулось. Волна дикого, неподдельного смеха подкатила к горлу. Она увидела, как багровое лицо Гриля стало фиолетовым от бессильной ярости, и это было так нелепо и смешно, что сдержаться было невероятно трудно.
Она сжала кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони, и опустила взгляд, делая вид, что изучает узор на столешнице. Но предательская улыбка все же прорвалась – уголки ее губ дрогнули, и она была вынуждена поднести руку ко рту, изображая кашель. Внутри же она хохотала. Хохотала над идиотской ситуацией, над тем, как ее пьяный выход обернулся таким унижением для ее обидчиков и теперь для их босса.
«Гхрн'так... – пронеслось в ее голове. – Действительно, некоторым "членам" был нанесен вред...»
Это было так глупо и так идеально, что она едва не выдала себя. Но она сдержалась. Смех ушел внутрь, оставив после себя странное чувство легкости и превосходства. Они, эти важные боссы, смеялись над ее поступком. Не осуждали, а смеялись. И в этом был свой, особый знак принятия.
Легат Корвин, наконец оправившись, с каменным лицом ударил жезлом по столу.
– Прекратите этот балаган! «Стальные Когти» выдвигают обвинение. Гильдия «Последний Шанс» его отрицает, ссылаясь на самооборону. У меня нет свидетелей, готовых подтвердить ту или иную сторону. Официального заявления от пострадавших... э-э-э... лиц не поступало. В связи с отсутствием доказательств, в возбуждении дела отказать. Переходим к повестке дня.
Гриль стоял, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова. Его план был полностью разрушен одним ерничающим комментарием. Он проиграл этот раунд. И он этого не забудет.