Рассказ из книги "Байки Павлычева"
1 сентября 1970 года
В сентябре закипела монтажная кутерьма. Предстояло установить целую сотню единиц оборудования прямо в действующем цеху – затея, мягко говоря, не для слабонервных. Я выбрал его, конечно, не из-за тяги к экстриму, просто там было максимально безопасно, все детали продумали заранее. А на деле вышло вот что: монтаж идёт, а проектных схем ни у кого нет, они секретные. Нельзя, чтобы эти ценные чертежи валялись где попало, словно старые газеты. Записывать что-либо тоже строжайше воспрещалось – видимо, чтобы не искушать судьбу и не оставлять следов для шпионов.
Сначала наш неутомимый Юра Чистяков попытался действовать по старинке: терпеливо объяснял всё бригадиру. Тот слушал внимательно, кивал, но уже через пять минут всё забывал и всё путал. «Так, значит, эту трубу сюда, а ту – нет, наоборот…» – и глаза круглые, будто ему и не втолковывали ничего перед заданием. А раз монтаж идёт неправильно, потом приходилось переделывать, и мы теряли драгоценное время.
Тогда Чистяков решил подойти к делу творчески, и стал персональным наставником для каждого слесаря и сварщика. «Смотрите сюда! Вот эта штука – ёмкость. Вот эта – насос. Ваша задача – соединить их трубой вот так, вот так и ещё вот так. Понятно? Нет? Ну что ж вы как маленькие!» – и, не дожидаясь ответа, принимался рисовать мелом на полу схемы, будто художник-иллюстратор в порыве вдохновения. Отходил он от рабочих только тогда, когда убеждался, что они всё поняли.
Работали в две смены, из-за чего день и ночь слились в непрерывную работу. Каждую неделю проходили оперативки у начальника комбината – шумные, бурные, с горячими спорами и обилием мнений. Рядом неизменно сидели Головановы – кураторы процесса, которые наговаривались от души, щедро раздавая замечания. А Юре Чистякову, начальнику установки, приходилось ещё и строчить распоряжения о том, что и как сделать. Когда он брался за эту каторжную работу, то вряд ли представлял, сколько бумажного вороха на него обрушится. Но деваться некуда: к утру строителям и монтажникам нужно было подготовить чёткий фронт работ, так что сон пришлось отложить до лучших времён.
С вопросами и схемами Чистяков сначала шёл к Анатолию Ивановичу Дёмину, заместителю начальника цеха. Потом уже заглядывал ко мне. Нас было всего трое, кто знал технологическую схему и химию процесса от и до. Чистяков, понятное дело, разбирался лучше всех в схеме установки и обвязке аппаратов – он же весь монтаж вёл, так что каждая труба была для него была известна до мельчайших деталей.
Особую головную боль вызывала конструкция реактора. В химии это самое непредсказуемое, как шкатулка с сюрпризами. Здесь, знаете ли, нет универсальных решений, поскольку у каждого процесса свои капризы и нюансы. А Дёмин… О, это был опытнейший и очень дотошный человек! Окончил Орский нефтяной техникум и получил такие знания, что современные институты уже не дают. В ректификации он был лучшим на всём комбинате, другого такого специалиста я просто не знал.
В октябре началась комплектация кадрами и обучение персонала, и это было время, когда даже кофе приходилось пить на бегу, а сны видеть в перерывах между совещаниями. Задачи сыпались щедро, как из рога изобилия – и мне, и Юре, и Дёмину приходилось вертеться, чтобы успеть всё в срок.
На первый взгляд, задача проста – какую трубу куда проложить? Но не тут-то было! Каждый раз нужно было крепко подумать, чтобы она и не мешала, и технологиям не вредила. Варианты? Да сколько угодно! Можно пустить трубу по верху, можно по низу. Положишь по низу – вдруг гидратная пробка образуется. По верху проложишь – этой беды не будет, но появятся другие сюрпризы. А можно и наискосок провести – тоже вариант, но тогда надо предусмотреть проход, чтобы людям это не мешало.
Все эти премудрости приходили к нам с опытом – горьким, но бесценным. Сейчас я ни на одну трубу, ни на один фланец не посмотрю без предварительного анализа: всё ли учтено, всё ли разумно смонтировано?
А в Чистякове меня больше всего поразило упорство. Он обожал ставить перед собой задачи, которые другие назвали бы неразрешимыми, и шёл к цели с упорством танка. И знаете, я вдруг поймал себя на мысли, что мы с ним – два сапога пара. Оба из Ярославля, оба инженеры, оба боремся за будущее страны. Общего – вагон и маленькая тележка, а разницы… да почти никакой!
Что особенно приятно, в общении с Чистяковым никогда не возникало напряжения. Не было этого противного ощущения отчуждённости, когда каждый разговор похож нахождение по минному полю. Наоборот, чувствовалась непринуждённость, будто говоришь с хорошим давним другом, который точно не подведёт и не бросит в трудную минуту.