Есть старая педагогическая мудрость, которая гласит: если хочешь чему-то научиться, начни это преподавать. Александр Димитров преподавал литературу пятнадцать лет, и за это время научился кое-чему бесценному. Он научился читать между строк ученических сочинений, где «Алексей Мересьев варил себе чай с оставшимся керосином», а «грузовик перевернуло вверх ногами». Когда собираешь такие перлы годами, в какой-то момент понимаешь: их нельзя просто цитировать, их нужно рисовать.
В сегодняшнем выпуске «Мира комиксов» речь пойдёт о молдавском карикатуристе, который пришёл в профессию карикатуриста из учительской. О человеке, который с четырнадцати лет дружит с фотоаппаратом, в детстве продал прекрасный итальянский аккордеон ради бас-гитары и до сих пор об этом жалеет. О художнике, чей путь к карикатуре был настолько извилистым, что сам он называет свою жизнь «сплошными параллельными мирами».
Аккордеон, бас-гитара и мяч по голове
Биография Димитрова читается как история человека, которому родители решили дать «всестороннее образование», а он честно пытался от него увернуться.
Музыкальная школа давалась, по его собственному признанию, «не без боя в буквальном смысле слова». Отцовский ремень служил напутствием перед каждым походом на занятия. Преподаватель Леонид Иманович Фельдман называл учеников «сапожниками» и пророчествовал, что они ещё пожалеют о своей лени.
Пророчество сбылось. Едва получив диплом музыкальной школы, юный Димитров продал свой аккордеон «Баркарола» на девяносто шесть басов и двенадцать регистров. Итало-немецкий инструмент, между прочим. Продал ради бас-гитары, на которой потом три года зарабатывал на свадьбах.
Сейчас он вспоминает об этом с характерной для него самоиронией: аккордеон жалко, но Баха и Моцарта всё равно полюбил благодаря той самой музыкалке.
Параллельно с музыкой был спорт. Отец, преподаватель физкультуры и отличный волейболист, определил сына в спортивную школу. Больших успехов в волейболе Димитров не достиг, но усвоил мушкетёрский принцип коллективной игры.
Как он сам формулирует: «Понял, не раз получая по голове мячом». Согласитесь, есть что-то символичное в том, что будущий карикатурист учился командной работе через удары по голове.
От «Весёлых картинок» до редакционного стола
Пока отец прививал любовь к спорту и туризму, мать занималась литературным воспитанием. Чуковский, Маршак, Носов, Андерсен, журналы «Весёлые картинки» и «Мурзилка». Димитров до сих пор помнит запах свежего номера детского журнала и то волнение, с которым перелистывал страницы. Срисовывал оттуда Карандашей, Самоделкиных, Незнаек.
Ирония, как он сам признаётся, появилась позже. Сначала был чистый восторг. Потом ирония сменилась сарказмом, сарказм — пессимизмом, а пессимизм обернулся «экзистенциальной созерцательностью» благодаря фотоаппарату.
Теперь он сам участвует в создании детских журналов, рисуя для них «весёлые комические рисунки». Круг замкнулся, мальчик, который срисовывал картинки из «Мурзилки», стал автором для нового поколения читателей.
Филфак и нежный профиль одногруппницы
На филологический факультет Димитрова привела любовь к литературе, выросшая из детского чтения. Сначала были наивные подростковые стихи, потом проза, потом решение: хочу в журналистику. Но в приёмной комиссии сказали, что публикаций маловато. Шесть штук вместо двенадцати. Предложили компромисс: поступить на филфак, а на втором курсе перевестись.
Перевод не состоялся. Побывав вольнослушателем на отделении журналистики, Димитров разочаровался в тогдашней системе и решил «плыть по филфаковскому течению». О чём, к слову, не жалеет.
Преподавательский состав был отменный. Доцент Татьяна Николаевна Васильева искренне возмущалась: «Что за студенты пошли! Не могут отличить гугенотов от готтентотов!» Становилось стыдно, и разница между южноафриканским племенем и французскими протестантами запоминалась накрепко.
Правда, на лекциях молодой Димитров чаще зарисовывал профиль одногруппницы Люды, чем конспектировал рассуждения о Эразме Роттердамском. Сейчас он признаётся: многое бы отдал, чтобы послушать ту лекцию заново. Знакомое чувство, не правда ли? Можете написать в комментариях, о каких пропущенных лекциях жалеете вы.
Въезд в журналистику через заднюю дверь
Пятнадцать лет школьного учительства дали Димитрову колоссальный опыт работы с детьми и бесконечный запас материала для творчества. Со многими бывшими учениками он до сих пор встречается, обсуждая литературу с «уже слегка располневшими дядечками и тётечками».
Но главным подарком школы стали те самые «перлы» из сочинений. В начале девяностых Димитров опубликовал их подборку в профессиональном журнале «Словесник Молдовы», решив проиллюстрировать самые яркие экземпляры. Как не нарисовать фразу «Дед лупил Алёшу, не видя других методов воспитания»? Или «Музыку нужно слушать всем сердцем — в наушниках»?
На уроках он проводил «разбор полётов» именно так, показывал картинки, не называя авторов. Дети смеялись и запоминали, как писать не надо. Педагогика через юмор. Опубликовав иллюстрации, Димитров вошёл во вкус и стал приносить карикатуры в газету «Факел». К 1998 году он, по собственному выражению, «настолько обнаглел», что решил полностью посвятить себя карикатуре на профессиональной основе.
«Вот так я и въехал на белом коне в журналистику, да только в другую дверь, более узкую и со двора», — формулирует он сам.
Сладкое слово «свобода» и профессиональная вредность
Сегодня Димитров работает для множества изданий. На вопрос, где именно, он отвечает с характерной иронией: проще сказать, где не работал. С уверенностью может назвать только журнал «Бухгалтерия и аудит». Хотя, добавляет он, надо бы и его полистать — вдруг и там что-то позаимствовали без спроса.
Тема авторских прав для карикатуристов болезненная. Димитров не раз находил свои работы в газетах: переделанные, с изменённым текстом, полностью искажающим смысл. Одна редакторша как-то сказала ему без обиняков: «А зачем нам штатный карикатурист? Мы и так берём карикатуры, какие хотим». Он предпочитает махнуть рукой, судебные тяжбы себе дороже.
Темы для карикатур Димитров предлагает сам. Полная свобода выбора сюжетов, за которую ещё и платят. Но эта свобода имеет свою цену: ежедневное перелопачивание информационного потока, который, по его словам, превращает человека «если не в циника, то в безнадёжного пессимиста».
Он вспоминает профессора Преображенского с его советом не читать газет до обеда. Но читать надо, профессия такая. «Карикатуристам тоже полагается молоко за вредность на производстве», — заключает Димитров.